Граждане протестуют против сословности  18

Власть и общество

13.12.2017 07:34  7.2 (9)  

Екатерина Винокурова

5637

Граждане протестуют против сословности

Общественная палата увидела, что россияне сильно недовольны привилегиями элиты

В Общественной палате презентовали ежегодный доклад о состоянии гражданского общества и некоммерческого сектора в России в 2017 году (текст доклада есть в распоряжении редакции). В нем ОП предлагает послабления для иностранных агентов и фиксирует риски протеста: граждане недовольны распространением «сословных привилегий» и социальным неравенством.

По данным Минюста, в 2015–2016 годах общее количество некоммерческих организаций в России оставалось стабильным, с тенденцией к росту. Если на конец 2015 года в реестре Минюста значилось около 226 тыс. некоммерческих организаций, то на декабрь 2016-го — чуть более 227 тыс. А вот на начало ноября 2017 г. в реестре Минюста значится более 223 тыс. зарегистрированных НКО. Таким образом, количество НКО за последний год сократилось почти на 4 тыс. организаций. 

Независимые исследования и социологические опросы показывают, что из числа зарегистрированных НКО продолжают реальную деятельность 15-20. Также в докладе значится, что Минюст до сих пор не вывел из реестра НКО такие крупные госкорпорации, как Ростехнологии или Росатом. Также в этот реестр включены все политические партии, включая региональные отделения.

С социально ориентированными (СО) НКО статистика еще более запутанная, отмечают авторы доклада. Статистический учет сектора СО НКО ведет Росстат. По данным Росстата, количество таких НКО продолжает расти: если на конец 2015 года в России было зарегистрировано 140 031 СО НКО, то на конец 2016 года — 143 436. Это около 63% от общего числа зарегистрированных НКО. 

«Однако в данном случае следует говорить не о росте сектора, а о том, что все больше НКО формально относятся к категории социально ориентированных организаций — для этого достаточно упоминания в уставе НКО хотя бы одного направления деятельности, признанного социально ориентированным. Так, в числе СО НКО — Аналитический центр при Правительстве Российской Федерации, Агентство стратегических инициатив, различные правительственные фонды», — пишут авторы доклада.

Авторы также отмечают, что часть НКО создана именно для того, чтобы подавать заявки на государственные гранты и получать их, хотя никакой реальной деятельности не ведется. 

Помощь детям и животным, но не науке и взрослым

Тренд на активизацию социальной жизни россиян сохраняется. Впрочем, далеко не вся она ведется через НКО, так как большинство людей не видит разницы между НКО и деятельностью гражданских активистов (по которым статистику и вовсе вести невозможно).

Согласно опросу ФОМ, приведенному в докладе, 31% россиян не участвуют ни в каких социальных активностях, 21% участвуют в жизни церковного прихода, в благотворительности, в родительских комитетах, в наблюдении за ходом выборов, в защите окружающей среды, в деятельности профессиональных сообществ, профсоюзов, 13% помогают незнакомым, 19% помогают «ближнему кругу» (коллеги, друзья, родственники), 7% участвуют в решении общественных проблем по месту жительства и/или в деятельности НКО, 4% являются слушателями образовательных курсов, лекций, и/или кружков, объединений по интересам, и/или участниками спорт-клубов, и/или фитнес-центров, 3% участвуют в правозащитных инициативах, массовых акциях, демонстрациях, забастовках, митингах, шествиях.

В 2017 году две трети россиян (67%) участвовало в благотворительной деятельности.

Больше половины россиян (53%) совершало денежные пожертвования, а объем частных пожертвований на благотворительные цели в 2016 году составил 143 млрд руб., что составляет 0,34% от ВВП страны.

Наибольший рост отмечается в переводе денег на счета конкретных нуждающихся — с 4% в 2007 году до 32% в 2017-м, чуть медленнее росла доля тех, кто передавал средства в благотворительные фонды (17% в 2017 году против 4% в 2007-м). Чаще всего пожертвование составляет от 101 до 500 рублей (24% респондентов) или от 501 до 1000 (17%).

«Стержнем развития сферы благотворительности являются благотворительные проекты, реализуемые как инструмент корпоративной социальной ответственности. Наряду с традиционными форматами сбора пожертвований добавляются новые виды так называемого „умного“ фандрайзинга: бесконтактные платежи, интерактивные билборды, использование QR- и штрих-кодов, а также геокарт и мобильных приложений. Отдельно стоит выделить развитие благотворительных сообществ в социальных сетях и на интерактивных благотворительных площадках (например „Русфонд.Навигатор“)», — говорится в докладе.

По данным Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ «Высшая школа экономики», с 2013 года начался рост доверия к сектору благотворительных организаций. Сегодня 59% россиян скорее доверяют благотворительным организациям, а 11% респондентов говорят о безоговорочном доверии. Но при этом лишь 8% опрошенных убеждены, что все благотворительные организации бескорыстно ведут свою деятельность. 

Особенностью российской благотворительности является ограниченная готовность помогать определенным социальным группам. 

Так, в докладе приводится опрос Фонда «Общественное мнение»: «Кому вы готовы помочь в первую очередь?», половина опрошенных отвечает, что возраст не имеет значения; именно детям готовы помогать 32% респондентов, пожилым — 12%. Готовность помогать взрослым выразили только 2 человека из 533 опрошенных (в статистическом выражении это 0%). Детям помогают и готовы помогать значительно чаще. Россияне охотнее поддержат экологический проект, чем перечислят деньги тяжелобольному взрослому человеку. 20% опрошенных готовы помогать животным, а вот неохотнее всего россияне дают деньги в поддержку научных исследований, защиты прав человека и психического здоровья (все по 1%). 

По данным Центра исследований гражданского общества и некоммерческого сектора НИУ ВШЭ, в 2017 году 66% организаций использовали труд добровольцев. 42% россиян за последний год занимались в тех или иных формах добровольной, неоплачиваемой работой, среди которой лидирует деятельность по благоустройству и очистке территории населенных пунктов, в ней участвует половина респондентов, а также социальные работы (36%).

В докладе Общественной палаты приводится «образ типичного волонтера». Это девушка 17-24 лет, на первом месте ее интересов стоит помощь животным — 82%, на втором месте — социальная сфера, в ней заняты 79% волонтеров, тройку предпочтений замыкает волонтерство на мероприятиях: об этом рассказали также 79% респондентов.

О миссии по смягчению социального неравенства

В 2017 году российское общество остро реагировало на конфликты в сфере культуры, зоной особого внимания оставались проблемы ЖКХ, социальной защиты, экологии, правоохранительной системы, внимание граждан было привлечено к вопросам борьбы с коррупцией, пишут эксперты Общественной палаты.

Что касается задач, которые встали в 2017 году, то это борьба с лжеблаготворительностью, развитие законодательного регулирования, борьба с экстремизмом, необходимость развития региональных площадок для диалога, исполнение НКО возрастающего запроса людей на справедливость и борьбу с социальным неравенством.

«Социологические исследования последнего времени показывают возросший общественный запрос на справедливость. Никто не считает неправедным богатство, заработанное своим трудом. 


! Но люди крайне болезненно воспринимают необъяснимую и недоступную простому человеку роскошную жизнь чиновников и их родственников. Граждане протестуют против сословности везде — от медицины до юстиции, против привилегий, которые дают возможность кому-то обходить общие правила, попирать установленные нормы. 

Миссия гражданского общества видится как раз в том, чтобы устранять такую несправедливость, ведь несправедливое неравенство стало тормозом в развитии страны», — пишут авторы.

Подтверждением данного тезиса может служить приводимый в докладе опрос ВЦИОМ, согласно которому 44% респондентов считают, что в российском обществе есть единство, однако среди опрошенных с высоким и очень высоким доходом такого мнения придерживаются гораздо больше респондентов, чем среди россиян со средними и низкими доходами.

Авторы доклада отмечают, что отсутствие диалога между гражданами и властью ведет к социальному напряжению и радикализации протеста. Однако далее следует странный пассаж о том, что «в последнее время заметно увеличилось число групп, пытающихся ставить собственные интересы выше интересов других сообществ и всего социума. Путь прямого противодействия этим попыткам неэффективен и подчас имеет обратный эффект: часть сообществ становится в своих требованиях еще более радикальной».

Тезис по меньшей мере странный, ведь гражданское общество как раз и состоит из групп, отстаивающих свои интересы, которые зачастую противоречат решениям, навязываемым властью. И, конечно, интересы одних групп регулярно противоречат интересам других групп — например, интересы граждан, как правило, противоположны интересам застройщиков. Взаимодействие таких групп между собой и их взаимодействие с властью, которая обычно приравнивает собственный интерес к «интересам общества», — это и есть развитие гражданского общества в России, которому, вообще-то, и посвящен доклад.

Также в докладе предлагается ввести в обиход новый термин — «деятельный патриотизм» для обозначения позитивной социальной активности.

В защиту «иностранных агентов»

Доклад разбит на несколько тематических глав, посвященных работе конкретных институтов или конкретной тематике НКО, в каждой такой главе обозначены отдельные проблемы и предложения. 

Например, предлагается давать квоту при формировании региональных Общественных палат — федеральной ОП, чтобы сделать их более независимыми от глав регионов. Что касается Общественных советов при органах исполнительной власти, предлагается начать отбор туда людей по конкурсу на основе четких критериев.

Это предложение выглядит спорно. Одной из самых скандальных историй этого года стало формирование Общественных наблюдательных комиссий при ФСИН, в доступе в которые отказали общественникам и журналистам, зато включили массу ветеранов силовых структур, хотя очевидно, что в деле защиты прав заключенных «непрофильный» общественник или журналист будет работать эффективнее, чем бывший начальник колонии. Разработка критериев, где, к примеру, предпочтение будет отдаваться людям, имеющим опыт работы строго по профилю, может привести к тотальному доминированию силовиков в тех же ОНК. Хотя желание отсеять случайных людей, кому место в Общественном совете нужно исключительно для статуса, понятно.

Что касается местного самоуправления, то в докладе вполне справедливо отмечается, что механизмы взаимодействия власти и общества в виде публичных слушаний, референдумов, публичных экспертиз практически не работают: как правило, единственный способ решить местную проблему — это вытащить ее на федеральный уровень, например пробившись на «прямую линию» к президенту.

В докладе вновь поднимается тема необходимости законодательного ранжирования НКО, чтобы дать части из них преференции по налогам, отчетности и так далее.

Любопытно, что Общественная палата вновь обращается к понятию деятельности «иностранных агентов». 

Несколько лет назад именно представители Общественной палаты разрабатывали для Госдумы предложения, что именно считать политической деятельностью, для внесения НКО в реестр «иностранных агентов». В итоге определение, которое отстаивала Общественная палата, затрагивало весь благотворительный сектор. На обсуждениях представители Общественной палаты (например Вероника Крашенинникова и Елена Сутормина) цитировали биографии американских сенаторов и кричали о госперевороте, демонстрируя исключительное непонимание деятельности благотворителей и всего сектора. В итоге после письма к президенту Владимиру Путину благотворительным организациям удалось внести поправку в законопроект и убрать благотворительность из видов деятельности, за которые, в случае получения зарубежного финансирования, можно оказаться «иностранным агентом».

В этом году доклад носит противоположную направленность и вместо предложений по дополнению и расширению закона «об иностранных агентах» он критикуется.

«Закон не содержит четкой формулировки про необходимость не только получать финансирование, связанное любым способом с зарубежными источниками, но и иметь умысел и действовать по поручению агента влияния. Сегодня законодательство об иностранных агентах провоцирует создавать холдинги — одна организация регистрируется для политики и российских денег, другая — для иностранных и „вне“ политической жизни. Для некоторых профессионально работающих НКО этот закон может быть барьером при вхождении их руководителей и сотрудников в состав региональных и федеральных общественных советов и палат», — пишут авторы доклада.

Умный фандрайзинг и открытая отчетность

Региональным властям в условиях дефицита денег на поддержку НКО в региональных бюджетах рекомендуют расширить меры по нефинансовой поддержке — в первую очередь путем предоставления помещений или оказания информационной поддержки. Что касается самих НКО, авторы доклада предлагают учить их зарабатывать деньги на новые проекты, оказывая услуги или продавая товары, а также обучать их ответственному фандрайзингу.

Также предлагается принять меры по повышению прозрачности публичной отчетности НКО.

«Доступ НКО к программам государственного финансирования, налоговым и иным льготам и преференциям предполагает предоставление организацией более подробных сведений о своей деятельности, включая финансовые потоки, иными словами — более жесткие требования к прозрачности. Поэтому разграничение различных категорий НКО предполагает введение более гибкой системы отчетности. Следует подумать о разработке стандартов отчетности НКО по аналогии со стандартами нефинансовой отчетности коммерческих компаний. Этот стандарт мог бы стать основой для коммуникаций НКО с внешним миром — в том числе с донорами и грантораспределяющими структурами», — гласит доклад.

Что касается благотворительности, то Общественная палата планирует совместно со структурами МВД и Следственного комитета проработать порядок работы со случаями мошенничества в этой сфере, будет публиковать рекомендации по выявлению мошенников и дорабатывать законодательство. 

За волонтерами придут центры

 В докладе предлагается подвести промежуточный итог еще под одной скандальной темой. Речь идет об инициативе принять законопроект «О волонтерстве», внесенный в Госдуму еще в 2013 году. Законопроект предусматривал введение системы регистрации волонтеров и вызвал крайне негативную реакцию среди собственно волонтерских организаций, обращавших внимание, что попытка зарегулировать развивающееся направление приведет к его уничтожению.

Сейчас Общественная палата предлагает не принимать этот законопроект, а вместо этого доработать действующий закон «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях».

Общественная палата предлагает ввести законодательное понятие организаторов волонтерской деятельности, добровольческих организаций и центров поддержки добровольчества. Последние могут быть как частными, некоммерческими, так и государственными и должны заниматься оказанием «ресурсной, просветительской, информационной, консультационной» помощью волонтерам и организаторам волонтерской деятельности. Также в законопроекте прописаны права и обязанности добровольцев, в частности право на страхование жизни и медицинскую помощь. Отдельно будет указано право волонтеров на получение «общественного признания и поощрения».

Пока конкретных поправок нет, поэтому судить о них сложно. В любом случае отказ от идеи принятия закона «О волонтерстве», против которого протестуют сами волонтеры, — это правильное решение. А вот создание «центров поддержки добровольчества» выглядит, если честно, очередной никому не нужной инициативой, которая просто создаст новую сеть синекур для детей или жен региональных и федеральных начальников: непыльная работа с госфинансированием. Чем множить бюджетные центры, лучше развивать консультирование со стороны уже существующих федеральных НКО, работающих с волонтерами: путем организации семинаров, лекций, дистанционных форм обучения и так далее. 


Оцените статью