Несколько слов в память о Вл. Соловьеве  3

Человек и общество

13.08.2020 11:57

Борис Межуев

2698  9 (5)  

Несколько слов в память о Вл. Соловьеве

фото: wp.kantiana.ru

Вл. Соловьев пришел в мою жизнь, с одной стороны, совершенно случайно, с другой, как будто глубоко закономерно. Если происходило со мной что-то, что можно было бы немного пафосно обозначить выражением «мистический опыт», то я отношу это к переживаниям Страстной недели 1987 года, года окончания школы и поступления на философский факультет Московского университета. Тогда впервые и наиболее сильно, чем когда-нибудь впоследствии, пережил я вот это чувство неожиданного соединения, сплетения разных нитей жизни – глубоко и интимно личных, но также и тех, что имели непосредственное отношение к стране и миру – в какой-то единый сюжетный клубок, который должен был развязаться именно в Великую субботу и который вдруг получал какое-то высшее освящение от того великого и постоянного, что совершается в эти скорбные и радостные дни.

И юношеские страсти, и непростые отношения с отцом, и тревоги по поводу будущего поступления, и даже какие-то квази-мистические соблазны – все это и многое другое вдруг неожиданно слилось в единую жизненную нить, и все это теряло старый и приобретало новый смысл после чтения Евангелия в ночь с Чистого четверга на Великую пятницу. Эти переживания стали, наверное, главным событием моей юности и они впоследствии определили все направление моих философских занятий.


Весной 1987 года я еще не был крещен и был очень далек от церкви, и, подходя к нашей теме, я еще не читал философских работ Вл. Соловьева. И вот когда в конце того же года, уже на первом курсе философского факультета, мы с рядом моих однокашников решили отметить 125-летие со Дня рождения самого известного русского философа идеалиста небольшой студенческой конференцией. И мне выпала роль рассказать о магистерском диспуте Вл. Соловьева и его полемике с оппонентами – К.Д. Кавелиным и В.В. Лесевичем. И вот, появившись первый раз за учебу в университете в стенах фундаментальной библиотеки МГУ на Моховой, я стал читать «Кризис западной философии» и последующую полемику вокруг этой работы. Тогда у меня возникло ощущение, что я как будто бы переживаю, вновь, но уже на уровне философской рефлексии, примерно то, что испытал полгода назад в дни Страстной седмицы. Как будто кто-то спокойно и доходчиво разъясняет объективный метафизический смысл тогдашних переживаний, общих для меня и некоторых моих друзей.

Вот это романтическое, конечно, по своему истоку чувство мистической слитности, цельности всего мира, и наличие у него некоторой явно осознаваемой оси в виде земного бытия Иисуса Христа, вот это то главное, что является достоянием, отличительной чертой философии всеединства, что обеспечивает ей вечную притягательность, которую не может разрушить окончательно никакая пристрастная критика – ни со стороны науки, ни со стороны ортодоксального правоверия. Конечно, впоследствии после знакомства с историей философии стали ясны немецкие корни этих романтических идей, стали понятны их уязвимые стороны, сложность примирения идеи цельности мира с фактом его онтологической неоднородности (вся тема о. Георгия Флоровского). Но до сих пор я разделяю мысль, что без вот этой интуиции цельности, без осознаваемого – рационально и сверхрационально – единства мира по большому счету нет европейской философии и нет европейской культуры, и ее нынешний кризис обусловлен ничем иным, как отречением или, точнее, забвением этой основополагающей интуиции. И Вл. Соловьев – это философский герой, пронесший мысль об этой цельности до конца своих дней, который, как мы знаем, настиг его под сенью усадьбы «Узкое».

Уходя из жизни, он унес с собой в могилу еще одну загадку – загадку своей последней философской системы, своих незаконченных работ, своих недораскрытых и недоформулированных до логического завершения идей. Думается, «поздний» Вл. Соловьев является самой главной загадкой русской философии, и удивительно, что мало кто из наших современников отваживается в нее погрузиться. Но жизнь упрямо и неизменно возвращает меня к ней, а, соответственно, ко всей той цепи событий, которая привела философа в Узкое, чтобы прервать здесь земную нить его существования. И приезжая в это замечательное место, думаешь в первую очередь о том, что в пути философа был смысл, понять который составляет уже нашу главную жизненную задачу.


Заметили ошибку в тексте? Сообщите об этом нам.
Выделите предложение целиком и нажмите CTRL+ENTER.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.