Четыре вывода из кавалерийского рейда Трампа  4

Геополитика

13.06.2018 11:20  8.4 (28)  

Дмитрий Дробницкий

4673

Четыре вывода из кавалерийского рейда Трампа

Мощь — это умение применять тактику, сообразуясь с выгодой

(Сунь У Джанцин, более известный как Сунь-цзы)

Менее, чем за пять дней Дональд Трамп умудрился поучаствовать сразу в двух «исторических» мероприятиях — саммите Большой Семерки и переговорах с северокорейским лидером Ким Чен Ыном.

Впрочем, в данном случае можно обойтись и без кавычек. Мы действительно стали свидетелями событий исторического масштаба. Дело даже не в том, что впервые за все время существования формата G7 на итоговом документе форума не стоит подпись американского лидера. И не в том, что состоялась первая очная встреча президента США и главы Северной Кореи, по итогам которой было подписано совместное заявление.
Трамп нарушил практически все общепринятые нормы дипломатии и продемонстрировал полное пренебрежение к так называемому либеральному мировому порядку.

Международному сообществу предъявлена новая внешнеполитическая стратегия США в действии. Она может принести Трампу огромный успех, а может оказаться разрушительной для Соединенных Штатов и всего мира. Пока об этой стратегии американский лидер говорил в своих речах и писал в своем тветтере, мировая элита надеялась его «образумить» и заставить «играть по правилам». Но когда он перешел к практическим шагам, ни бюрократы Объединенной Европы, ни любимчики либеральной публики Джастин Трюдо и Эммануэль Макрон, ни внутриамериканская оппозиция не смогли его остановить.

Дальнейшие переговоры о денуклеаризации КНДР вовсе необязательно будут успешными. Полный провал, на мой взгляд, маловероятен, но все-таки возможен. Разлад с Канадой и европейскими странами «Семерки» может привести к негативным последствиям для американской экономики. Для этого лидерам Старого Света и прочим представителям глобальной элиты, обиженным на нынешнюю администрацию Белого Дома, придется сильно постараться — действовать слаженно и жестко, что также представляется мне маловероятным сценарием.

Для утверждения внешнеполитической доктрины Трампа в качестве легитимной альтернативы доктринам прошлого и образца для подражания вовсе необязателен стопроцентный успех 45-го президента США во всех его начинаниях. Достаточно того, что все осознают высокую вероятность его успеха.

Любопытно, что, как правило, «на вид» Дональду Трампу ставят не результат его действий, а то, что он поступает «не по правилам», не так, как «принято». И это очень хорошая реклама для американского лидера. Ведь он шел в президенты, чтобы избавиться от старых правил. К тому же, эти претензии к Трампу лучше всего изобличают самих критиков — ведь действуя «как принято», они не очень-то преуспели. Ни в решении корейского вопроса, ни в создании экономической системы, которая устраивала хотя бы большинство граждан развитых стран.

Отвечая на вопросы телеканала «Россия 1», Владимир Путин так охарактеризовал действия своего американского коллеги: «Можно по-разному относиться к тем решениям, которые принимаются в Соединенных Штатах, в том числе и президентом США. Можно критиковать и, действительно, там много что заслуживает критики. Но есть одно обстоятельство, о котором я уже говорил: Трамп исполняет свои обещания, данные им в ходе избирательной кампании».

И это первый вывод, который можно сделать из дипломатических демаршей президента США. По большому счету для России личный успех Дональда Трампа на посту главы заокеанской сверхдержавы не важен. Однако ей приходится принимать во внимание, что за «неортодоксальную» внешнюю политику проголосовали американские избиратели. И пока они в ней не разочаровались. Учитывая развитие внутриполитических процессов в Италии, Германии, Австрии, Франции и других странах Старого света, есть все основания ожидать, что граждане европейских стран все больше будут подталкивать свои правительства брать пример с Трампа.

Европейцам и американцам все более разочаровываются в глобализации, либеральном мировом порядке, «общепринятых нормах» международного права и т.п. Не то чтобы они хотели жить в мире, где вообще нет правил. Но старые правила их уже не устраивают. Поэтому успешность политиков Запада будет во многом зависеть от того, насколько они смогут подстроиться под новые настроения избирателей.

Второй вывод из международных событий последних дней состоит в том, что классическая дипломатия, выстраивавшаяся после Второй Мировой войны, фактически обанкрочена. Дело не в том, что она неэффективна или внутренне ущербна. Дело в том, что она разрабатывалась для того, чтобы, говоря языком профессиональных дипломатов, отвечать на вызовы, возникающие в мире. И вот вам вызов — Дональд Трамп, его ссора с союзниками, «милая встреча с жестоким диктатором», принцип «Америка прежде всего» и прочие действия, которые мейнстримные СМИ во время саммита G7 называли не иначе как «подрывными». И как дипломатия ответила на этот вызов? Ответ прост: никак.

11 июня в издании The New York Times была опубликована передовица за авторством редколлегии с претенциозным названием: «Америка изолирована». Что ж, некоторым участникам форума «Семерки» очень хотелось бы, чтобы так все и выглядело. Еще до начала саммита Макрон и Трюдо на совместной пресс-конференции убеждали журналистов, что клуб Семи запросто обойдется без Трампа, потому что «оставшиеся шесть олицетворяют ценности Запада» (слова президента Франции).

Примерно о том же пишет и редколлегия NYT. При этом авторам приходится признать: «Пока мистер Трамп находится в Белом Доме, а может быть, и после окончания его срока сообществу западных демократий будет недоставать чего-то фундаментального. Америка, лидер свободного мира и архитектор многих элементов современного мирового порядка, предпочла избрать свой собственный путь». И далее: «Для шести других наций группы G7 настало время продемонстрировать свое единство».

Но так ли уж един фронт «оставшихся»? Совсем недавно парламентскому большинству популистов в Италии (в составе движения «Пять звезд» Луиджи ди Майо и «Лиги» Маттео Сальвини) удалось сформировать кабинет министров, так что на форуме «Семерки» присутствовал премьер-евроскептик Джузеппе Конте. На знаменитом фото противостояния Трампа остальным «лидерам свободного мира», которое появилось в сети благодаря Инстаграмму Ангелы Меркель, Конте мы не видим.

Недавняя история с закрытием итальянских портов для беженцев, двигавшихся к берегам Сицилии, показала, что правительство в Риме более не будет следовать прежним порочным практикам «открытых дверей», несмотря на критику из Берлина и Брюсселя. Кабинет Конте — следующий потенциальный возмутитель спокойствия не только в «Семерке», но и в целом на Западе. Какие дипломатические усилия будут предприняты, чтобы «образумить» Рим? Есть ли план у «содружества западных демократий»? Или все ограничится передовицей во влиятельной итальянской газете?

Вернемся к фотографии, иллюстрирующей конфронтацию Трампа и «оставшихся». В последнюю группу явно не входит премьер-министр Японии Синдзо Абэ. Он стоит сбоку, у него, как и у Трампа, скрещены руки на груди. Он явно не хочет присоединяться к «дипломатическим усилиям» Меркель, Макрона, Мэй и Трюдо. И на это есть свои основания. Для Абэ куда важнее то, как будет развиваться переговорный процесс вокруг Корейского полуострова. Ссориться с Трампом, человеком, который ближе всех других мировых лидеров подошел к разрешению кризиса в регионе, он хочет меньше всего.

Так что никакой группы «оставшихся шести» нет. Максимум — четырех, среди которых слабое звено — Тереза Мэй, чье правительство может не дотянуть до осени.


Европейские союзники очень обиделись на президента США за его односторонний выход из иранской ядерной сделки. Они критиковали Трампа и во всеуслышание заявляли о своем намерении продолжать взаимодействие с Тегераном. Но как только на горизонте замаячили вторичные санкции, германские и французские компании стали сворачивать свой бизнес в Исламской Республике, видя неспособность ЕС защитить их интересы.

Для ветеранов дипломатии все это выглядит как последствия открытия «ящика Пандоры». Отчасти это так и есть. Россия это очень хорошо чувствует на примере ситуации в Сирии, где действуют ее ВКС, военная полиция и советники. Никакой общей формулы урегулирования пока нет, а в различных районах САР хозяйничают те страны, у которых есть там интересы — безо всякой оглядки на Дамаск.

С другой стороны, разрушение единого западного дипломатического фронта открывает также определенные окна возможностей. Западные лидеры (да и не только западные) вынуждены подстраиваться. Еще совсем недавно Ангела Меркель высылала российских дипломатов «из солидарности с Британией», и вот она в гостях у Владимира Путина…
Разрушению прежней дипломатической ткани не надо радоваться. Но и горевать особенно тоже не стоит. Нужны новые форматы взаимодействия, новые ходы во внешней политике, новые стратегии разрешения кризисов. Дональд Трамп, возможно, и выглядит разрушителем «современного мирового порядка», но на деле он лишь первым из западных лидеров начал действовать в условиях, когда такой порядок уже рушился.

Третий вывод касается мотивов и характера действий американского президента. Одним из «нарушений общепринятых правил» дипломатии, которое совершил Трамп, по мнению многих экспертов, состояло в том, что был существенно изменен традиционный порядок действий при налаживании диалога с руководством КНДР. Многие критики Трампа (в основном выступающие с позиций либерального интервенционизма) упрекали президента в том, что уже самим фактом личной встречи на высшем уровне он дал Ким Чен Ыну гораздо больше, чем тот рассчитывал. И уж тем более — заслуживал. «Жестокий диктатор» в принципе не должен был получать такой «подарок» от «лидера свободного мира», но если уж без очных переговоров никак было не обойтись, состояться они должны были лишь после того, как Ким полностью ликвидирует свой ядерный потенциал под международным контролем.

Внешнеполитические реалисты возражали, что такой сценарий реализовать не удастся — с ним не согласятся ни Пхеньян, ни Пекин. И все-таки реалисты ворчали на президента. Встреча на высшем уровне должна была стать не прологом к сложным переговорам по составлению графика денуклеаризации и постепенной отмены санкций, а их венцом. То есть дипломатические ведомства и экспертные группы сначала должны были согласовать окончательный, тщательно выверенный и юридически обязывающий документ, в котором будут прописаны все действия сторон и механизмы верификации таких действий. И уж затем лидеры двух стран встречаются для подписания такого соглашения.

Дональд Трамп решил иначе. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что поручать госдепартаменту эту работу было нельзя. Президент США решил, что ему нужно лично убедиться в том, как далеко готов идти Ким Чен Ын, а также выяснить, какие гарантии безопасности ему нужны. Приняв решение в узком кругу советников, он теперь может отдать распоряжение готовить документ на основе оговоренного плана.

Разумеется, кое-какая предварительная работа до встречи велась. Майк Помпео — и в качестве директора ЦРУ, и в качестве госсекретаря посещал Пхеньян и готовил почву для «исторического саммита».

Помпео, конечно, не все свое командировочное время тратил на согласование текста совместного заявления. Ему нужны были предварительные уступки от Кима, на которые тот решил пойти, понимая, что это значительно приблизит встречу с Трампом. Власти КНДР отпустили трех американских заключенных, прекратили пуски баллистических ракет, уничтожили подземный полигон для ядерных испытаний, начали демонтаж тестового стенда для ракетных двигателей и взяли на себя обязательства по репатриации останков американских солдат, погибших во время Корейской войны 1950-53 гг. Это уже само по себе было большим успехом. В совместном заявлении северокорейский лидер подтвердил свою приверженность полной денуклеаризации полуострова, за что получил еще один бонус — обещание Трампа притормозить совместные американо-южнокорейские учения.

Все это очень напоминает начало сотрудничества двух корпораций, которые подписывают соглашение о намерениях и делают различные небольшие, но важные с медийной точки зрения ходы, свидетельствующие о серьезном настрое на доверительное и плодотворное сотрудничество.

Корпорации Меркель & Co. Трамп, напротив, пригрозил полным разрывом прежних контрактов и взысканием штрафных санкций. Это стало возможным после того, как президент удалил из своей администрации несогласных с его позицией Герберта Макмастера и Рекса Тиллерсона.

В общем, Трамп мало кому доверяет в Вашингтоне и предпочитает руководить внешнеполитическими проектами самостоятельно, причем делает это скорее как крупный бизнесмен, нежели как кадровый дипломат или профессиональный политик. Кроме того, для него очень важен первичный медийный результат от того или иного хода на международной арене. Ссора с коллегами по «Семерке» и с помпой обставленный саммит с Кимом идеально укладываются в эту схему. Дело не в том, что вместо дипломатии Трамп занимается пиаром. Думаю, дело в том, что он с бóльшей охотой берется за те проблемы, которые можно решить методом разрубания гордиева узла, а не долгим его распутыванием.

Четвертый вывод состоит в том, что американский лидер начал борьбу за свое переизбрание в 2020 году. Все средства массовой информации и «говорящие головы», симпатизирующие Трампу, заявили о том, что второй срок у Большого Дональда практически в кармане. Несмотря на то, что CNN, The New York Times и The Washington Post продолжали критиковать президента и после саммита в Сингапуре, они явно смягчили свой тон.

Само собой, более близкая цель — промежуточные выборы в Конгресс в ноябре 2018 года. Если демократы получат на них большинство в Палате Представителей, они могут начать процедуру импичмента, даже не заручившись поддержкой двух третей сенаторов. Эти выборы могут стать своего рода референдумом о Дональде Трампе. К экономическим успехам двух первых лет президентства хозяин Белого Дома с удовольствием добавил бы несколько внешнеполитических успехов.

Реплика о необходимости вернуть Россию в «Восьмерку» и «находиться с ней за столом переговоров» была произнесена американским президентом явно неслучайно. Вопрос в том, является ли это заделом на 2021 год, или Трамп, почувствовав себя увереннее на внутриполитическом поле, готов к сближению с Москвой уже сейчас… ну или в 2019-м.
Однако куда более серьезный вопрос состоит в том, какие яркие проекты могут осуществить вместе Кремль и Белый Дом. С самого начала своего президентства Трамп заявлял о необходимости обсудить с российским лидером три горячих точки: Сирию, Корейский полуостров и Украину. Переговоры с КНДР (разумеется, не без помощи Пекина) США сегодня ведут самостоятельно. Визит министра иностранных дел РФ в Пхеньян накануне сингапурского саммита был воспринят в Вашингтоне с настороженностью.

Украинская проблема прочно запуталась в тенетах минских договоренностей и норманского формата. Американский спецпредставитель Курт Волкер, судя по всему, не получает ясных вводных от своего руководства, что может свидетельствовать о низком интересе администрации Белого Дома к поиску каких-либо реальных решений конфликта на Донбассе. И вряд ли этот интерес возрастет в ближайшее время, особенно учитывая натянутые отношения Трампа с европейскими коллегами.

Практически все договоренности, достигнутые президентами России и США на полях международных саммитов и «на ногах», касались Сирии. Не все из этих договоренностей удалось воплотить в жизнь — в основном из-за обострившегося ирано-израильского конфликта. В долгосрочной перспективе именно от его разрешения будет зависеть судьба Ближнего Востока. Но что могут Москва и Вашингтон сделать прямо сейчас? Это могло бы стать темой очередной встречи Путина и Трампа, но достижение решительного прорыва потребует много усилий и времени.

Судя по последним внешнеполитическим демаршам американской администрации, формула «давайте просто наладим отношения» вряд ли сработает. Стороны должны проявить острую заинтересованность в общении друг с другом. А до возникновения такого интереса они могут лишь способствовать тому, чтобы напряженность в двухсторонних отношениях не возрастала.

И все-таки в нестандартных ходах 45-го президента Соединенных Штатов есть кое-какие положительные для России моменты. В частности, влияние популистских правительств и партий в Европе объективно увеличивается. Это означает, что контакты с новым итальянским правительством (которое уже окрестили «кабинетом друзей Путина») могут оказаться весьма перспективными.

Куда важнее, конечно, осмыслить новую внешнеполитическую реальность и разработать стратегию для ее использования в собственных национальных интересах.


Оцените статью