Не могу поступиться принципами!

Не могу поступиться принципами!

Михаил Хазин

12756  9.8 (91)


Хазин / Экономика  41

Хазин в эфире

12.10.2020 13:00

Говорит Москва

14924  9.2 (37)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем нашу сегодняшнюю передачу.

После двухнедельного перерыва, связанного с объективными обстоятельствами, я вновь появился на радио. Надо обсуждать актуальные темы. Как обычно, вопрос: «Если людям давать всё больше и больше денег, это приведёт к улучшению состояния дел в экономике в целом или, скорее, это приведёт к негативным последствиям?»

Варианты:

  • «Если людям давать больше денег, то с экономикой станет лучше» - (8)495-134-21-35;
  • «Если людям давать много денег, ничего хорошего не будет» - (8)495-134-21-36;
  • «Не нужно людям давать деньги; пусть сами зарабатывают» - (8)495-134-21-37. 

Банк Англии обратился к банкам с вопросом, не хотят ли они перейти к отрицательным процентным ставкам. Отрицательная процентная ставка, с точки зрения отношения Центробанка и коммерческих банков, это означает, что коммерческие банки получают от Центробанка, условно говоря, сто рублей, а вернуть должны девяносто девять. По этой причине у них образуется избыток денег, который они могут радостно раздавать всем нуждающимся - в логике, что, когда придёт время возвращать, Центробанк даст ещё денег; и можно будет ещё дать, и дальше всё побежит. В США последние полгода они только этим и занимаются. По-моему, они в разы увеличили расширенную денежную массу. Деньги выкидываются триллионами в такой логике: нужно дать предпринимателям деньги, чтобы они сохранили рабочие места; нужно дать деньги людям, которые потеряли работу. Мы в этом смысле разительно отличаемся от Соединённых Штатов Америки и пресловутого злобного капитализма. Наш капитализм искренне убеждён, что людям денег давать не надо; а если они сдохнут – это и хорошо. Моё общение с российской административно-чиновной системой, в части COVID-а, показывает, что эта система люто ненавидит людей. Я сейчас имею в виду не врачей, а административную систему. А на Западе людей любят; деньги им дают.

Подведём итоги голосования.

  • 56% считают, что людям деньги давать надо;
  • 39% считают, что деньги давать не надо;
  • 5% не хотят высказываться на эту тему, потому что сами не знают.

Выделение денег в США за полгода показало, что реакция совершенно не та, которую все ожидали. Во-первых, предприниматели всё равно не платят зарплату. Их логика простая: людям деньги всё равно дадут; с голоду они не подохнут; будут потреблять – поэтому спрос не упадёт. Поскольку экономическая ситуация ухудшается, обвал фондовых рынков произойдёт - поэтому надо все деньги, которые дают, сложить и реинвестировать их по итогам обвала, когда экономика начнёт самовозрождаться. Те, кто зарплату не получают, а получают пособия от государства, считают, что всё замечательно, потому что их доходы не упали, а даже немножко выросли. То, что им не платят зарплату – и ладно! В результате безработица растёт.

Но есть тут другой эффект, о котором все забывают. Он носит неэкономический характер. Сама по себе логика, что человек должен что-то получать в обмен за свой труд, для советского человека привычная. А на Западе считают, что, если ты сумел найти источник, приносящий тебе деньги, - это замечательно. Но когда это становится нормой, то люди вообще перестают работать. Эта проблема начинает нависать дамокловым мечом над всей социальной системой западного мира. Они вытащили средний уровень жизни населения на такую ступень, когда люди этих денег заработать не могут. Вся колоссальная инфраструктура, которая обеспечивает людям практически гарантированные блага, создаётся за счёт эмиссионных механизмов. Как только у вас уровень этих благ начинает превышать реальную готовность человека работать, он работать перестаёт. Классический пример, доведённый до абсурда, - это мигранты в Западной Европе, которые требуют, чтобы у них было всё; при этом заставить их работать невозможно; в лучшем случае они сколачивают банды и занимаются рэкетом и другими развлечениями.

За последние полгода создалась рафинированная ситуация, при которой доходы людей от их труда вообще не зависят. Просто вообще! Это реальная проблема, которая разрушит всю социальную систему. Количество денег, которые выкидываются в экономику, заливает всё. Не нужно ничего делать! Тебе всё равно всё дадут. Капитализация активов превышает все мыслимые пределы. Когда мы говорим о богатстве (типа богатство концентрируется), на самом деле концентрируется не богатство, а цифирьки – капитализация активов. Если вы начнёте смотреть за реальными потоками, то может оказаться, что многие очень богатые люди реальных денег имеют намного меньше – может быть, намного меньше, чем им нужно на поддержание всей системы в целом. Когда фондовые пузыри повалятся, неожиданно обнаружится, что огромное количество структур (прежде всего, посреднических – например, финансовых) не будут в состоянии функционировать. Для того чтобы обеспечить функционирование собственной инфраструктуры, им нужно каждый месяц денег больше, чем эта система генерит, при условии отсутствия эмиссии. Если вы будете продолжать эмиссию, то у вас эта система перестаёт работать, потому что в ней просто все перестают работать. Какой смысл? Если завтра вы получаете бесплатно квартиру, послезавтра – машину, через три дня – яхту, то зачем вам вообще работать?! При этом вдруг выясняется, что останавливаются лифты, не работают светофоры, и начинается коллапс.

У людей нет непонимания того, что отрыв финансового сектора от реального ведёт к тому, что реальный сектор перестаёт работать. У них есть ощущение, что напечатают ещё денег. Да, напечатают! Их и печатают. Правда, в США последние пару месяцев объём напечатанных денег стал сокращаться. Он всё равно рекордный… но рекордный, по сравнению с предыдущими годами; но по сравнению с тем, что было в начале лета, он немножко упал. В реальный сектор деньги поступать не могут. В реальном секторе нужно, чтобы функционировали внутренние связи. А они теряют всякий смысл, потому что финансовые потоки настолько превышают внутренние инфраструктурные, которые нужны для функционирования, что их все перестают замечать. Какой смысл думать о том, как платить техникам, условно говоря, по пятнадцать тысяч в месяц в системе ЖКХ, если вам каждый месяц кидают миллиарды?! Вы можете из этих миллиардов брать деньги и платить каждому технику пятнадцать тысяч. Зачем вам надо уговаривать техников работать, выделять им наличные деньги, если вам и так миллиарды идут? А то, что эти техники перестают работать – а вы здесь причём? Вы ни в чём не виноваты; у вас всё хорошо. Это ситуация, в которую всё прогрессивное человечество сегодня сваливается. Когда у вас идёт вал фиктивных денег, то реально работающие структуры перестают на их фоне функционировать.

Я болел две недели. Единственная работа, которую я делал, - это работа, связанная с написанием еженедельных обзоров. Я внимательно смотрел за ситуацией – в реальном секторе она ухудшается. При этом я не вычленял, насколько стимулированы показатели реальной экономики за счёт перетока эмиссионных денег. Понятно, что этот эффект имеет место, но вычислить его невероятно сложно, потому что это можно делать только постфактум. Апрельско-майский резкий обвал сменился компенсационным ростом. Но какая часть этого компенсационного роста была связана с нормальными экономическими процессами, а какая с перетоком эмиссионных денег в номинальных цифрах? Вроде выросла на 20%, а на самом деле это просто на 20% увеличились все цифры, а в реальности экономического роста не произошло. Это пока сказать очень сложно. Но я всем настоятельно рекомендую внимательнейшим образом смотреть обзоры, так как я в них пытаюсь описывать те наблюдения, которые делают эксперты. Эксперты ожидают, что обвал на финансовых рынках может произойти ещё до выборов. Логика, в которой действуют денежные власти, и логика, в которой действуют люди (мы с вами в том числе), совершенно разная. Логика денежных властей, банкиров, финансистов очень простая: главное, чтобы нам сегодня ничего не было; завтра будем думать завтра. Банк Англии резонно говорит: давайте, мы опустим ставку в отрицательную зону; дадим банкирам ещё немножко денег; банкиры начнут закрывать этими деньгами дырки - будет всё хорошо. Иными словами, «нас сегодня за шкирку не возьмут; а завтра будем разбираться».

Для граждан ситуация совершенно другая. Граждане прекрасно понимают, что тот финансовый поток, который идёт сегодня, представляет из себя очень большую опасность. Я зарабатываю на жизнь своей экспертной и консалтинговой работой. Заболеть могут все. Если интересно, я расскажу про COVID – что это такое, с точки зрения человека, который на всё это посмотрел изнутри. Но это потом… На какое-то время я выпал из жизни. У нас ещё сохранились остатки бесплатной медицины; лечили меня бесплатно; долечивают тоже бесплатно. Представьте, что вы на Западе свалились, и у вас поражены лёгкие. Если ваши запасы в банке, а банк начнёт банкротиться? Или вас выгоняют с работы и закрывают все ваши кредиты? В США живут в долг. У вас мебель, машина взяты в кредит; сам дом заложен. Если у вас не будет фиксированной работы в течение двух-трёх недель, то у вас начнутся очень большие неприятности. Все деньги, которые выдаёт государство, в данном случае не помогут. Общий объём долга настолько превышает всё, что только можно, что вся социальная инфраструктура работать не будет. Логика финансистов – логика одного дня. Логика людей совершенно другая. Они пытаются понять, что и как можно сделать, чтобы жить через полгода, если в семье кто-то заболел. У нас должно происходить очень сильное изменение модели отношения к жилью. Чем ниже уровень жизни населения, тем выше доля арендного жилья. С другой стороны, у нас в последнее время очень сильно упали ставки, и люди взяли ипотеку. Что делать человеку, который взял ипотеку и который понимает, что в свете тех изменений, которые стали происходить в его жизни, он не сможет её выплатить? Есть разные варианты: квартиру продать; взять обратно деньги; переселиться в арендное жильё и так далее. Но об этом надо думать. Наша нынешняя либеральная власть на эту тему думать не собирается. Людям надо самостоятельно смотреть за тем, что происходит, хотя им это не очень свойственно. У меня достаточно много сотрудников; я волей-неволей должен о них думать. Я всем настоятельно рекомендую всерьёз заняться выстраиванием будущего. Уровень пертурбаций в ближайшее время будет очень большой.

Если вы думаете, что США поддерживают только своих, то вы ошибаетесь. Они всех поддерживают, потому что США – импортная страна; у них большой спрос. Они поддерживают нефтяной рынок, газовый рынок; они поддерживают Китай, Западную Европу, Японию и так далее. Когда вся эта система рухнет, мы неожиданно обнаружим, что у нас реальная экономика сильно скукожится. Поэтому надо размышлять о том, как жить в будущем. Я продолжу писать обзоры и был бы благодарен за обратную связь. Имеется такая возможность, чтобы понимать, в каком направлении усиливать аналитическую часть. Цифры макроэкономики нужны, для того чтобы смотреть тенденции. Никто специально их не изучает. Но к этим макроэкономическим цифрам у меня написана аналитика, потому что нужно объяснять, что же мы видим в этих цифрах. Именно поэтому обзоры пишутся каждую неделю, чтобы была видна тенденция. Месяц-полтора я не буду ездить по разным местам. Поэтому я был бы благодарен, если бы подписчики обзоров писали, где усилить и где углубить. Сегодня я возобновлю онлайн-лекции. Мы об этом напишем. Это будут мои основные форматы. С вечера 6-го по утро 7-го ноября в Санкт-Петербурге состоится большое мероприятие, в котором будем обсуждать итоги американских выборов. Сайт этого мероприятия - https://khazin.events.

Мы приближаемся к ситуации, при которой зависимость жизни каждого человека от его собственного поведения очень усиливается. Нашему человеку свойственно хлопать ушами, ничего не делать и ждать, что само образуется. Жизнь ухудшается по объективным причинам. Поэтому роль каждого конкретного человека в своей судьбе очень сильно растёт. Призываю всех это учитывать.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.

Михаил Хазин: Здравствуйте.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Я слышал мнение, что новая модель будет основана на безденежном варианте экономических процессов. Говорят, что на смену приходит технология блокчейн. Что вы думаете насчёт замены финансовой модели блокчейновой моделью?

Михаил Хазин: Какая разница? Деньги – всего лишь эквивалент. Вы можете заниматься какими угодно расчётами. Они могут быть безналичными или к чему-то привязанными. У вас должен быть некий единый эквивалент, единая мера стоимости. В противном случае вы не можете оценить, условно говоря, стеклянные бусы и слиток золота. Начиная со второго тысячелетия до нашей эры, был единый эквивалент – золото. Были локальные эквиваленты – сравнивали с мерой зерна, где-то серебро использовали. Но была единая мера стоимости. Если у вас есть единая мера стоимости, то появление денег – это автомат. Вы берёте некую вещь, которую вы соотносите с этой единой мерой стоимости. Это может быть золотая монета или другая монета, поддержанная государством. Постоянно всплывает модная тема – энергорубль: а давайте мерить в джоулях! Но как только вы начинаете это переводить в нормальную бытовую деятельность, сразу выясняется: как вы будете платить в магазине? Я придумал схему, как можно это сделать. Условно говоря, государство должно так поддерживать финансовую систему, чтобы, скажем, реальная рыночная стоимость литра бензина всегда была сто рублей. Её делать сложно; её надо отрабатывать. В СССР был некий аналог. Но мы всё равно утыкается в то, что нужен денежный эквивалент, чтобы обеспечивать обменные операции. Как это будет оформляться – наличными или какими-то ноликами в компьютере – это особой роли не играет.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте. Евгений, Москва. Много информации о COVID. Но нигде нет статистики, где происходит заражение. Вы сами поняли, где вы заразились?

Михаил Хазин: Да, я знаю, кто меня заразил, и как это произошло. Моё ощущение от собственно лечения было как в цирке. Перед вами стоит фокусник и манипулирует. Вы понимаете, что он всё видит и знает, а вам только сообщает результат. Когда я пришёл в больницу, я проявил бдительность. Я заболел в воскресенье вечером, а во вторник я лежал в больнице. Они мне сказали всё сразу: будет так-то и так-то; лечить вас будем десять дней; если всё будет нормально, через восемь дней выпишем. Врачи виртуозно научились лечить эту штуковину. Она противная, но сказать, что она такая страшная, нельзя. Единственная проблема, с которой ничего нельзя сделать, - наши люди отказываются лечиться. У меня есть знакомые, которые две недели не ложились в больницу; в результате лежат в реанимации с тяжёлыми поражениями лёгких - исключительно по своей инициативе. Насколько хорошо работают врачи (работа профессионалов завораживает), настолько плохо работает административная система. Я уже шесть дней как вышел из больницы. Теоретически на этой неделе должны приходить медсёстры, брать кровь на сворачиваемость и всё остальное. В бумажке, которую я подписывал, когда уходил из больницы, написано, что должен делать лечащий врач, которого нет вообще. Теоретически я могу через неделю уходить из дома. При этом никаких мазков у меня никто не брал. Короче говоря, административная противоэпидемиологическая система работает безобразно. А врачебной можно только восхищаться. Как только вы почувствуете, что что-то не так (у COVID-а это «что-то не так» может выстрелить несколькими способами – у меня подскочила температура до 39°), нужно срочно идти к врачу. Если эту штуку ловить на ранней стадии, то эта болезнь нестрашная. Если хлопать ушами, можно стать основательной жертвой.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Виктор Михайлович из Домодедова. Лукашенко, по-видимому, избавился от своей многовекторности. Нам предстоит объединение в союзное государство. Но экономическая модель Белоруссии сильно отличается от российской модели. Каким образом будет происходить трансформация в единое государство?

Михаил Хазин: Я пока не знаю. Лукашенко будет костьми ложиться, чтобы не допускать Набиуллину с Силуановым управлять белорусской экономикой. С другой стороны, давайте смотреть правде в глаза. Вся прозападная команда в окружении Лукашенко прозападная по банальной причине: она хочет приватизировать собственность. Пока они при должностях, они рассчитывают, что это может стать «ихнее» на халяву – за двадцать копеек стать миллиардерами. А если вдруг Батька уволит… По этой причине эффективность крайне низкая, а Росимущество занимается расхищением общественной собственности. Желающие могут зайти на «Аврору» - у нас есть серия передач, посвящённых приватизации и мероприятиям, связанных с управлением государственного имущества. Нужно придумать модель эффективного управления народного хозяйства. Пока этой модели не существует.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. С выздоровлением вас! Почему у нас невозможно реформирование Центробанка, который без «добра» из МВФ не может даже произвести денежную эмиссию? Рубль сегодня пробил дно. Многие прогнозируют стоимость доллара за сто рублей. Насколько долго продержится наша банковская система? Экспортная выручка тает. Удержит ли государство цену на моторное топливо, которая ещё полтора года назад должна быть выше в полтора раза по требованию производителей и дилеров?

Михаил Хазин: Топливо – это тонкая тема. Если резко поднять цену, будет куча разных проблем. Все очень сильно побаиваются этого. У нас практически полностью исчезла система иностранного инвестирования в российскую экономику. Вся та мулька, под которую Гайдар делал свои реформы, умерла. Все санкции – это фикция. Все прекрасно понимают, что ни Скрипалей, ни Навального никто у нас не травил. В рамках тех договорённостей, которые были между Россией и Западом в конце 80-х – начале 90-х годов, предполагалось, что будут иностранные инвестиции. Под это Гайдар и разрушал отечественную экономику. Сегодня выясняется, что этих инвестиций не будет. Сами санкции – это формальное основание отсутствия этих инвестиций. Если бы их просто не было, мы могли бы сказать: а где… обещали – давайте! А теперь они говорят: мы бы и рады, но вот санкции… Ключевой вопрос – это не увольнение Набиуллиной, Силуанов и прочих. Это создание системы внутреннего рублёвого. инвестирования. Её не существует! Сегодня это работает так. Бюджетные инвестиции делаются в колоссальном объёме. Поскольку это вопрос политический, у либералов не получается их остановить. Деньги выделяются куда бо́льшие, чем нужно на конкретный объект, на который выделяются. Часть этих денег идёт на инвестирование того, что категорически необходимо, но вообще нельзя протащить через правительство. Ротенберги -– это аналог Маска; это инструмент, с помощью которого в экономику вводятся деньги, которые нельзя тащить через официальные структуры, потому что те занимаются саботажем и разворовыванием. Модель внутреннего рублёвого инвестирования должны сделать конкретные люди, обладающие большим управленческим опытом. Это нельзя поручить Ротенбергам -– у них другой функционал. Пока не будет создана соответствующая группа; пока эта группа не будет назначена на должности, обеспечивающие реализацию этой модели, рассчитывать на принципиальное улучшение экономики не приходится. Как только такая модель будет придумана, тут и придёт время убирать Набиуллину и Силуанова, потому что они костьми лягут, но создания такой модели не допустят.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Добрый день, Михаил. Сергей Алексеевич. В сентябре Госдума утвердила отчёт правительства за бюджет 2019-го года. В прошлом году долг вырос на 1 триллион. В то же время три бюджета страны вроде как лежат в кубышке – 13 триллионов в ФНБ и 38 – золотовалютные резервы. Как это объясняется, с точки зрения здравого смысла?

Михаил Хазин: Мы это обсуждали много раз. Мы являемся частью мировой либеральной системы и платим дань. Эти деньги и есть те деньги, которые мы направили на поддержание их ликвидности, чтобы им было хорошо. Вас же не удивляет, что Россия платила дань Крымскому хану. Так и тут! Нужно отказываться от этой модели и выражать «благодарность» Гайдару и его команде, которые создавали эту модель.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Доброе утро, Михаил Леонидович. Мы волновались за ваше здоровье. Статистика за январь 20-го года: из России вывезли денег в два раза больше, чем за тот же период прошлого года. Что это за компрадорский капитализм!

Михаил Хазин: Кто-то спорит? Да, компрадорский капитализм. Нужно поддерживать ликвидность в мировую долларовую систему. Набиуллина и Силуанов именно за это и отвечают перед Вашингтоном.

Вопрос: Их как-то привлечь надо! Второй вопрос. Что за развлечение у Германа Грефа со Сбербанком? Триста миллионов долларов заплатил за смену логотипа.

Михаил Хазин: Цифровые игрища Грефа – это не ко мне. Я считаю, что задача Сбербанка – обеспечивать консервативные инвестиции и сбережения населения. То, чем занимается Греф, - это вредительство. Но я не претендую. Существуют альтернативные взгляды на то, что такое может быть Сбербанк. В силу колоссального объёма ресурсов, Сбербанк фактически монополизирует весь IT-сектор (ещё, может быть, с «Яндексом»). Это далеко не самое хорошее. Отсутствие конкуренции (при том, что Греф – это человек с большим количеством сверхценных идей) опасно. Я не буду говорить про его психические отклонения. В США сейчас начали очередную антимонопольную кампанию: хотят разделить крупные IT-гиганты по этой же причине. При том, что у них конкуренция выше, чем у нас - у них их десяток, а у нас всего два. Конечно, нужно разработать некоторую концепцию российской банковской системы в той части, которая прежде всего обеспечивала бы трансформацию сбережений в инвестиции. Сегодня у нас такой системы просто нет. Об этом много говорилось в 90-е годы, а потом как-то всё умерло. Эту тему надо бы возобновлять.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте. Почему бы не принять закон об ответственности собственников за развитие производства и формировать на предприятиях фонд развития производства, фонд социального развития трудового коллектива?

Михаил Хазин: Как вы можете предъявлять претензии собственникам, если у них денег нет? Нет в стране инвестиционных денег! Вы можете сказать: срочно создать на предприятии фонд; вложить туда сто миллионов рублей! Собственники говорят: откуда мы их возьмём… банки не выдают инвестиционные кредиты; иностранных инвесторов нет; да и зачем нам иностранные инвесторы; мы сейчас владеем 100%; если придёт инвестор, он потребует долю; обеспечьте нам кредит на двадцать лет под 0,5% годовых – будем развиваться; не можете обеспечить – что пристали! Тут как раз всё понятно. Если у вас нет модели, которая описывает развитие, то ничего хорошего из этого не выйдет.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Андрей, Подмосковье. Россия – член МВФ. Украина должна нам 3 миллиарда – не отдаёт. Может Россия использовать свой голос в МВФ, чтобы приостановить кредит, выдаваемый Западом Украине?

Михаил Хазин: Нет, не может. Россия не имеет права блокирующего голоса. Поэтому МВФ будет принимать решения по Украине, независимо от мнения России.

Михаил Хазин: Следующий вопрос.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Михаил, Москва. Рынок труда – это рынок мест для труда народа, чтобы он мог обеспечивать свою жизнь или это рынок тех, кто будет трудиться, как раб на галерах, обеспечивая благосостояние работодателей? Отсюда второй вопрос. Вы говорили о привязке денег к эталону. Не может ли быть эталоном человек и его уровень жизни? Сто рублей за литр бензина – это, конечно, хорошо; но там совершенно нет человека. Может, оглянуться назад, на Советский Союз, и привязать деньги к человеку, а не наоборот?

Михаил Хазин: Для этого нужна государственная политика, которая должна сформулировать в том числе, как она видит рынок труда. Сегодня такой государственной политики нет. У нас предполагается стихийная рыночная ситуация. Вот мы и видим, что предполагается. С уровнем жизни тоже большие проблемы. В любой большой стране довольно сильный разрыв – поэтому сложно усреднять. Если вы начинаете усреднять по стране в целом, у вас начинают вылезать горбы – то есть, с одной стороны, люди становятся сильно богаче, чем в среднем; а с другой стороны, есть люди, которые сильно беднее, чем в среднем. Хорошо было в СССР, где все были средним классом. Но и там была довольно большая разница. Я учился в четырёх школах. Я хорошо помню, как всё менялось. Я знал в классе относительно богатых людей (с машинами, с дачами); а были люди совсем бедные, родители которых были лимитчиками. В СССР очень жёстко контролировалось, чтобы это не проявлялось в жизни школьников; хотя это проявлялось так или иначе. По крайней мере, школьная форма была одинаковой; завтракали все одинаково; общение было более-менее равное (хотя и тут бывали случаи, когда не рекомендовали дружить с кем-то). Если мы сумеем найти экономический источник роста и сумеем обеспечить более-менее нормальное развитие общества, то лет через двадцать пять – тридцать (на следующее поколение) можно будет говорить о том, что надо максимальным образом выравнивать.

Подписывайтесь на обзоры. Посмотрите, будет ли сегодня онлайн-лекция. У нас есть промокод «Говорит Москва» для тех, кто подписывается. Я настоятельно рекомендую всем задумываться на тему о том, как жить дальше. Надо встраивать стратегически свою жизнь, потому что тактика может быть очень неожиданной.

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.