Материал №53908:
Фрагмент эволюции: от индивидуального сознания – к коллективному

  • Михаил Делягин Экономист

    20.07.2017 10:57  6.5 (25)

    отдельный человек перестал быть органом, которым Вселенная познаёт себя Участвуя в крупных конференциях, невозможно удержаться от ощущения попадания внутрь огромного надчеловеческого и притом разумного организма, для которого отдельные люди и даже их коллективы являются лишь взаимозаменяемыми и не так уж важными по отдельности составными элементами. Весьма вероятно, что коллективный разум (причём, возможно, на уровне всего человечества, а не отдельных организаций или народов) в той или иной форме... Полный текст статьи
    Фрагмент эволюции: от индивидуального сознания – к коллективному

    отдельный человек перестал быть органом, которым Вселенная познаёт себя

    Участвуя в крупных конференциях, невозможно удержаться от ощущения попадания внутрь огромного надчеловеческого и притом разумного организма, для которого отдельные люди и даже их коллективы являются лишь взаимозаменяемыми и не так уж важными по отдельности составными элементами.

    Весьма вероятно, что коллективный разум (причём, возможно, на уровне всего человечества, а не отдельных организаций или народов) в той или иной форме уже сложился,и индивидуальное сознание просто не в состоянии не только осознать, но даже как-либо воспринять, заметить его.

    Нельзя исключить, что с точки зрения коллективного разума, складывающегося из индивидуальных сознаний либо использующего их, эти индивидуальные сознания должны быть максимально упрощены и специализированы– просто для удобства управления (подобно тому, как американская управляющая система стремится к максимальной примитивизации своих граждан).

    И в этом случае познавательная роль индивидуума уже выполнена, познание как процесс делегировано личностью на более высокий уровень коллективного сознания. Отдельный человек перестал быть органом, которым Вселенная познаёт себя (по яркой гипотезе советских философов), и общемировая деградация современной науки вкупе с очевидным за последние четверть века снижением познаваемости мира подтверждают это предположение.

    Личность низводится до роли клеточки коллективного сознания, всё менее сознающей себя и, возможно, в принципе не способной осознать то целое, частью которого она стала.

    При этом, вероятно, человек сохранил свою вторую исключительную функцию, раскрытую М.И.Веллером в его «Энергоэволюционизме», - генерирование эмоций, к которому он наиболее приспособлен и которое, вероятно, выполняет какую-то исключительно значимую роль в Мироздании. (На фоне убедительной демонстрации физикой не только подобия, причём вплоть до слияния, микрокосма и макрокосма, но и невозможности описания элементарных частиц без языка психологии, это предположение представляется отнюдь неэкзотичным).

    Утрата одной из двух функций неизбежно означает гипертрофированное развитие другой, - что, возможно, является одной из причин (наряду с выросшим благополучием, снижением самосознания и развитием информационных технологий) повышения значимости эмоций в развитии современного человечества (вплоть до последовательного и вполне сознательного отказа от своих интересов ради новых эмоций).

    Ускоряющаяся трансформация человечества под влиянием информационных технологий бесспорна и интересна, однако в рамках данной работы мы сфокусируемся на формировании коллективного сознания.

    Усложнение реальности

    Значимая для человечества реальность усложнилась из-за не только информационной революции, но и увеличения разнообразия важных для него процессов – от изменения климата и распространения инфекций, компенсирующих ухудшение генетического качества человеческой популяции и снижение иммунитета интенсификацией естественного отбора, до изменения баланса глобальной конкурентоспособности. Налицо реализация «принципа отражения»: влияющие на человечество процессы по мере развития технологий всё больше становятся отражением его деятельности, влияющей на окружающий мир.

    Эти процессы становятся всёболее комплексными и при этом размытыми, «распределёнными» между разными сферами деятельности. Восприятие же не только отдельных людей, но и обществ по-прежнему раздроблено по отдельным сферам и лишь с трудом может (если может вообще) объединять изменения, наблюдаемые в отдельных направлениях, в единые целостные процессы.

    Описанное весьма существенно ограничивает сферу эффективного применения традиционной формальной логики и оперирующего ею индивидуального сознания.

    В целом выход человечества на новый уровень развития и качественное усложнение его взаимодействия с миром кардинально снижают эффективность индивидуального сознания.

    Мы видим, что увеличение накопленного знания и, более широко, освоенной информации расширяет непознанное. Этот тезис иллюстрирует одна из наиболее известных и одновременно древних философских моделей – так называемая «сфера Аристотеля», представляющая собой границу между известным и неизвестным: её объём символизирует накопленное знание, а поверхность – неизвестное, доступное человеку и потому воспринимаемое им. Чем больше познано, тем больше поверхность сферы; соответственно, тем сильнее и разнообразней столкновение с неведомым.

    Чем больше познано, тем больше неизвестно. А неизвестное интуитивно воспринимается как потенциальная угроза. Поэтому расширение деятельности и накопление знания само по себе ведёт не только к количественному, но и к качественному нарастанию проблем, к повышению их многообразия и ускорению их усложнения.

    По мере своего развития человечество выходит на уровень закономерностей, временной и пространственныймасштаб которых превышает масштаб деятельности отдельного человека.

    Индивидуальные способности ограничены как в силу вероятного наличия биологического предела, так и в каждый отдельно взятый момент до его достижения. Поэтому нарастающие сложность и разнообразие проблем, с которыми сталкивается человечество, рано или поздно превысят уровень, доступный адекватному восприятию и анализу не только среднего, но даже самого выдающегося человека.

    Указанное превышение, скорее всего, не носит окончательного, необратимого характера. Происходит своего рода «гонка преследования»[1]: растущие способности индивидуального человеческого сознания пытаются соответствовать неумолимо растущей сложности проблем, встающих перед ним – иперед всем человечеством в целом.

    Когда сознание человека догоняло сложность встающих перед ним проблем и начинало соответствовать им, прорываясь к пониманию общих закономерностей развития, это проявлялось через расцвет философии[2], наиболее заметный в античности, эпохе европейских энциклопедистов и открытии диалектики.

    Ускорение развития, вызывающее сокращение промежутков между повторяющимися событиями человеческой истории, позволяет предположить близость следующего этапа возрождения философии как универсальной науки – если, конечно, направление развития человечества не изменится резко как раз сейчас, сорвавшись в новую, ещё неизвестную нам плоскость.

    Это может быть рывок в индивидуальной биологической (или ментальной) эволюции, повышающий мыслительную мощь отдельного человека. Изменение может коснуться и человечества как целого, и выделяющейся из него группы человеческих сообществ.

    Однако в целом индивидуальный интеллект отстаёт в гонке с усложняющимся миром– просто потому, что он сам по себе является одним из факторов этого усложнения (если вовсе не ключевым фактором). Поэтому, несмотря на отдельные выдающиеся рывки, отставание это в целом, как правило, нарастало, о чём свидетельствуетв том числе и углубление специализации, идущее почти во всех сферах человеческой деятельности.

    Организация: рождение коллективного разума

    Объективные трудности с пониманиемвсё болееразнообразных процессов (и в целом с взаимодействием с ними) породили организации, каждый член которых выполняет одну строго определённую функцию. Тем самым человечество «укрупняло» и усложняло действующие сознания, бывшие до того индивидуальными, подтягивало их на уровень сложности, в большей степени соответствующий изучаемым явлениям.

    Всякий сталкивавшийся с организацией чувствует: это не совокупность людей, но целостная система, имеющая свои цели и средства их достижения, далеко не всегда совпадающие с целями и средствами отдельных людей, даже руководящих ею. Обычно это организм в структурном и эволюционном смысле слова.

    Обычно организация лучше адаптирована к окружающей среде (образуемой другими организациями, с которыми она взаимодействует), чем любой из её сотрудников. Её способности к познанию, как правило, неизмеримо ниже аналогичных способностей образующих еёлюдей как из-за инерционности группового сознания, так и потому, что коллектив не выравнивается по лучшим своим членам (а обычно – при недостаточно эффективном менеджменте – выравнивается по худшим). В результате новое знание, доступное добывшему его индивидууму, для организации – итем более общества в целом – сплошь и рядом оказывается принципиально недоступным[3].

    Превосходство коллективного сознания над индивидуальным проявляется прежде всего в сборе и реализации уже имеющейся информации: индивидуум может обладать лишь ограниченным объёмом накопленных человечеством знаний, коллектив же – практически всеми; индивидуум реализует лишь ничтожную часть своих знаний, а коллектив, как бы мало он ни знал, реализует практически все. Вероятно, поэтому гении редко выживают в организациях: уровень их индивидуального интеллекта оказывается близок к уровню совокупного интеллекта коллектива (а добытое им знание часто недоступно коллективу), что порождает конкуренцию. В итоге гений сначала стихийно отторгается организацией, а затем подавляется её количественным, а то и качественным превосходством.

    Кроме того, организация как живой организм обладает собственными инстинктами, то есть неосознанными знаниями, которые также делают её сильнее большинства образующих её индивидуумов.

    «Коллективный разум», несмотря на банальность этого термина, - такая же реальность, как, например, «коллективный интерес». Опираясь не только на индивидуальные разумы, но и на индивидуальные эмоции и впитывая их, он зачастую успешно осуществляет массовое и постоянное объединение логики с интуицией, пока недоступное для индивидуального интеллекта: искусственному недоступна интуиция, а для естественного интуитивная деятельность связана с чрезмерным напряжением.

    Так же, как организация не сводится к совокупности образующих её индивидов, «коллективный разум» не тождественен совокупности отдельных разумов. Лишь в благоприятных и редких случаях он персонифицируется в лице руководителя организации, действия которой тогда становятся преимущественно осознанными. Без этого организация действует как коллектив насекомых, стихийно и неосознанно (хотя часто и эффективно) реагируя на внешние раздражители и стремясь к выживанию, а затем – кэкспансии.

    Цели и инструменты организации, её стратегии, внешне стихийно определяемые взаимодействием стремлений её членов (подобно тому, как инстинкты животного определяются внешне стихийным взаимодействием электрических импульсов в его нервной системе), могут существенно отличаться от представлений о них даже наиболее осведомлённых и влиятельных её членов.

    При эффективном руководстве организация ведёт себя как разумное существо, при неэффективном – как существо, управляемое инстинктами.

    Универсальный критерий разумности общеизвестен: это способность к самостоятельному целеполаганию. С этой точки зрения весьма знаменательно, что многие организации рассматривают целеполагание – определение своей «миссии» - как ключевой аспект своей деятельности. Современная наука об управлении считает выработку, доведение до всех членов коллектива и жёсткий контроль за реализацией «миссии» организации категорическим требованием, условием успеха, даже когда с точки зрения индивидуального здравого смысла это кажется напыщенным и излишним. Но дело не в логике: активное, постоянное и разветвлённое целеполагание есть постоянная настойчивая тренировка коллективного разума организации (или его зачатков).

    Таким образом, по мере развития систем управления организаций, в первую очередь крупных корпораций, происходит эволюция их коллективного разума, который, хотя и вырастает из совокупностей индивидуальных сознаний, является тем не менее уже не вполне человеческим. Это «разум второго порядка», надчеловеческий разум, для которого отдельные личности являются не более чем образующими его элементами, отчасти взаимозаменяемыми.

    Главным инструментом развития человечества на этапе быстрого возникновения и эволюционирования «второго разума» становится совершенствование «организационной структуры» - механизма объединения ограниченных и неэффективных по отдельности людей в эффективные коллективы. Организационная структура обычно является строго охраняемой коммерческой тайной, ибо технологию производства можно купить или придумать, а технологию управления можно только вырастить, как живое существо, вместе с самой организацией. Доступ к её организационной структуре позволит понять, как она функционирует, и манипулировать ею при помощи не вызывающих подозрений воздействий.

    Технология управления представляет собой механизм функционирования именно живого существа – организации; поэтому эффективная технология управления крупной организацией всегда индивидуализирована и является более искусством, чем наукой.

    Общество как совокупность разумных, то есть целеполагающих людей даже не столько замещается, сколько дополняется, надстраивается более эффективным сообществом – совокупностью всё более разумных, то есть всё более эффективно целеполагающих организаций. Конкуренция между людьми постепенно перемещается именно на этот, более высокий уровень: общества, организации которых менее разумны, имеют так же мало шансов на успех в конкуренции, как ещё недавно – общество с менее разумными или менее образованными людьми[4].

    При этом отдельный человек получает больше степеней свободы, чем раньше, частично освобождаясь от повседневной ответственности за результаты труда, которую всё в большей степени берёт на себя организация, к которой он принадлежит. Она же обычно принимает и осуществляет значимые решения. Поэтому отдельный человек по мере укрепления системы организаций обретает всё большее раскрепощение, хотя эта личная свобода достигается сокращением возможностей личного влияния на развитие общества.

    Это открывает для него новые возможности для творчества, для проявлений интуиции. Интуиция отдельного человека относительно хаотична и неуправляема; она похожа на слабый огонь, который светит понемногу во все стороны. Оценку этой интуиции в сложноорганизованных системах с высокой ценой выхода на рынок производит уже не столько он сам, сколько действующие на нём организации, опосредующие его требования при помощи первичного и осознанного отбора, жёсткость которого иногда превышает жёсткость требований рынка. Именно организация находит творческих людей, решает, заслуживает ли усиления костёр их интуиции, и при положительном решении обеспечивает им почти любую поддержку со стороны почти любого количества людей рутинного труда. Такая организация играет роль «фокусирующего зеркала», превращающего костёр в яркий и убедительный для всего человечества маяк.

    Разнообразие видов, сфер и направлений деятельности организаций позволяет творческому человеку ощущать их не как ограничивающие рамки, но, наоборот, как необходимые для насыщенной и успешной жизни подпорки, расширяющие его личные возможности.

    Разнообразие организаций касается не только сфер и целей, но и масштабов деятельности. Многие организации «вложены» друг в друга, многие имеют слабо определённые или меняющиеся границы приложения своих усилий. Всё это предоставляет большинству отдельно взятых людей широкие возможности выбора организации, то есть, по сути дела, - административно-организационной, интеллектуальной и ценностной «среды обитания».

    Многообразие этого выбора обеспечивается несовпадением границ деятельности организаций разного рода. Классический пример – транснациональные корпорации и государства, занимающиеся примерно одним делом, но на различных «уровнях организации» человеческого общества. Помимо этого, многие типы организаций не предъявляют исключительных прав на своих членов: это касается не только сферы потребления, но и работы, особенно творческой.

    Такое «несовпадение границ» создаёт постоянный конфликт интересов, служащий инструментом саморазвития каждой отдельной личности, находящейся в его «магнитном поле». Кроме того, он даёт каждому человеку свободу выбора в нескольких плоскостях сразу, что расширяет возможности самореализации.

    Проверка на реальность

    Говоря о «коллективном сознании», о разуме организаций, стоит сразу же задуматься – изадумываться впредь всегда, сталкиваясь с чем-то принципиально новым: не является ли оно очередным информационным фантомом? Не имеем ли мы дело вместо чарующей реальности с очередной поделкой неутомимых и неугомонных технологов в области high-hume, «исправляющих» наше сознание, чтобы подвигнуть на потребление очередного сорта стиральных порошков? Наконец, не столкнулись ли мы не с сознательным обманом, но, что ещё обидней, всего лишь с «информационным конденсатом» - продуктом случайной комбинации информационных отходов неких неведомых нам информационных же производств?

    Ибо мир, в котором основной сферой воздействия и главным полем боя стало наше с вами сознание, неизбежно полон призраков и предрассудков; увидев очередное чудовище, ущипните свой разум: не его ли это сон?

    Опасения эти в целом обоснованны, но как раз в данном случае представляются нереальными.

    Ведь всё изложенное было общеизвестно задолго до появления и распространения современных информационных технологий. Более того: большинство из нас многократно сталкивалось с проявлениями нечеловеческого, бюрократического целеполагания и логики – имногократно же проклинало либо использовало её (а обычно делало и то, и другое). О «внутренней логике организации» и «бюрократической предопределённости» написаны горы литературы – от советской классики (см., например, «Новое назначение» Бека, на заре перестройки заново воспетого Г.Поповым), до бессмертных трудов С.Паркинсона и иже с ним.

    Большинство из нас знает, что у организации есть свои цели, которые лишь изначально закладываются её создателями, а затем формируются и корректируются ею во многом самостоятельно. Большинство из нас знает также, что продвижение в иерархии неразрывно связано с сокращением степеней личной свободы. Ведь, занимая всёболее высокие позиции в системе управления, человек всё больше взаимодействует с организацией, частью которой он всё больше становится, и с остальными «соприкасающимися с ней» организациями, становясь частью взаимодействия более высокого уровня – уже не межличностного, но межорганизационного.

    Наконец, большинство из нас с величайшей охотой пользуется той долей безответственности, которую, компенсируя наши ошибки, даёт нам любая стоящая организация.

    Вся новизна изложенного – в немного смещённом взгляде на общеизвестную и неоспоримую деятельность организаций: во взгляде с точки зрения их соответствия критерию разумности и продолжения человеческой эволюции вне отдельного человека.

    Не является представление о разумности организаций и очередной фобией. Формально всё вроде бы в порядке: страх божий, страх техники, страх инопланетян– отсюда рукой подать до страха перед новым разумом, объемлющим нас и, безусловно, влияющим на нас, но остающимся непостижимым и недостижимым.

    Однако в реальности отсутствует главное в фобии – сам страх. Для его появления мы слишком хорошо знаем организации (значительно лучше, чем других кандидатов на роль носителей «нечеловеческого разума» - дельфинов). Мы живём и работаем в них, воспринимаем их как дом, построенный если не своими руками, то во всяком случае на нашей памяти. Мы взаимодействуем с ними и, что бы про них ни говорили, не боимся их, потому что хорошо знаем и видим: в целом они созданы нами и в основном для нашего блага. Мы слишком привыкли пользоваться ими, чтобы какие-то слова о них, пусть даже подкреплённые бессмысленными и болезненными действиями с их стороны, могли нас напугать.

    Но главное – мы инстинктивно (и справедливо) склонны рассматривать организации как своё продолжение. А такой подход исключает возможность появления страха на самом надёжном – подсознательном уровне: человек может бояться своего дома, своих детей и своих домашних животных, но не способен ощутить угрозу со стороны своего послушного тела – со стороны своей руки или ноги.

    Поэтому гипотеза о разумности организаций – не информационный фантом и не оригинальная фобия, но обыденная реальность.

    То обыденное, что окружает нас и частью чего мы являемся почти с рождения и часто – до смерти, оказывается едва ли не самой захватывающей из доступных нам тайн бытия.

    Что может быть более обескураживающим с точки зрения ограниченности возможностей индивидуального сознания? Что может быть более вдохновляющим с точки зрения возможностей и перспектив человечества?

    Эпоха интеллектуальной коллективизации

    Посредством всё более сложных организаций человечество приспосабливает себя к решению всё более сложных проблем, поднимая свой интеллектуальный и организационный уровень до соответствия этим проблемам.

    Из-за единства мироздания они едины и, по мере усложнения, как ни парадоксально, требуют не только нарастающей специализации, но и выработки единого подхода к ним– универсализации знания. Несмотря на растущую потребность в ней, на индивидуальном уровне она редка: слишком сложны и разнообразны эти знания. Даже философия, универсальная по своей природе, требует создания специальных и достаточно сложных систем «приводных ремней», адаптирующих её положения к реалиям конкретных сфер знаний.

    Обычно универсализация знания проявляется лишь частично: как синтез, объединение предварительно разделённых и притом смежных отраслей знания. В традиционном же, энциклопедическом, всеохватывающем (или хотя бы широко охватывающем) смысле слова она оказывается достоянием либо компьютерных систем, либо крупных коллективов, становящихся в эпоху информационных технологий вместо отдельного человека основной единицей, инструментом и в итоге, вероятно, субъектом познания.

    К нынешнему человечеству применим апокриф об иероглифическом письме: число иероглифов, нужных для написания или прочтения специализированной статьи и тем более книги, заведомо выше доступного заучиванию одним человеком. Поэтому письмо и чтение по специальности – и, таким образом, процесс познания в целом– доступны не индивидууму, но только коллективу.

    Эпоху информационных технологий, характеризующуюся в том числе и взрывообразным расширением любой информации, едва ли не каждый бит которой превращается в заново взрывающуюся «сверхновую», можно назвать «эпохой интеллектуальной коллективизации», точнее – эпохой принудительного, технологически предопределённого и потому насильственного коллективизма. Ибо один человек не в силах найти и воспринять необходимый для него объём информации.

    В этом отношении коллективизм компьютерного века столь же жёстко предопределяется господствующей технологией, как и коллективизм Древнего Египта и других государств, для которых организация массовых работ (в основном в области мелиорации) была условием выживания. Качественная разница заключается в самих используемых технологиях и, соответственно, в уровне и производительности индивидуального человека и его индивидуального сознания, являющегося частью коллективного разума.

    В Древнем Египте организация общества могла быть сколь угодно совершенной, но оно находилось в столь жёстких внешних рамках и осуществляло настолько примитивные функции, что по необходимости было простейшим социальным автоматом, не нуждающимся и потому не способным к сложной деятельности и самообучению. При значительных изменениях окружающей среды социальные автоматы древности рушились, как карточные домики, какими бы изощрёнными они ни были и какие индивидуальные умения ни стимулировали бы они на потребу восхищённым археологам будущего.

    Деградация индивидуума

    Но принудительный коллективизм компьютерной эры имеет и другую – не коллективную, но индивидуальную сторону. В условиях доминирования информационных технологий индивидуум постепенно становится таким же частичным работником, каким он был и в машинном производстве. Раньше он был бесправным придатком станка – теперь он становится почти столь же бесправным придатком общедоступного, но всё равно не зависящего от него и не контролируемого им информационного окружения, принадлежащего и управляемого, правда, уже не таким же отдельным человеком, как он сам, но «коллективным разумом» новых организаций.

    Специализируясь на неизбежно узкой и, как правило, сужающейся теме, работник становится ограниченным, односторонне развитым. Если организация – это нечто «большее, чем человек», то её сотрудник, какие бы степени свободы ни были ему предоставлены, - неизбежно уже нечто меньшее.

    Именно в этом заключается, с одной стороны, один из секретов успешности американской личной ограниченности, режущей глаз представителям других обществ, а с другой – причина последовательного и в итоге эффективного культивирования американским обществом этой ограниченности. Ведь ограниченность личности, её одностороннее развитие облегчают её встраивание в организацию и тем самым повышают её эффективность как частичного, пусть даже и творческого, работника.

    Односторонне развитых людей легче складывать в организационные структуры – по тем же причинам, по которым строить сооружения из одинаковых и потому заведомо совпадающих друг с другом кубиков проще и надёжней, чем из хаотически подобранных объектов случайных, пусть даже и красивых, очертаний.

    Именно в этой особенности американского национального характера заключается одна из причин того, что искусство составлять людей в структуры впервые появилось именно в США. А когда людей легче складывать в структуры, то и сами эти структуры работают надёжней и эффективней.

    Оборотная сторона этого –упрощение личности не только как результат, но и как социальная цель, как объективная задача основной части организаций и общества в целом. Это ведёт к стандартизации, ограничивающей индивидуальное творчество и подрывающей этим саму возможность прогресса организаций.

    Американское общество выработало множество механизмов (начиная с поддержки иммиграции творческих людей и пресловутой «политкорректности»), стимулирующих внутреннее разнообразие, но они остаются частичными, и описанное противоречие не только сохраняется, но и обостряется, создавая на наших глазах реальную угрозу западной цивилизации.

    Возможен и иной вариант: противоречие между стандартизацией индивидуальных личностей ради удобства формирования организации и потребностью этих же организаций в необычных личностях ради стимулирования, необходимого для развития творчества, может быть решено на уровне коллективов, а не отдельных людей.

    От коллективного разума – к глобальному

    Развитие компьютерных технологий и формирование всемирной информационной сети может достигнуть момента, когда её сложность будет сопоставима со сложностью человеческого мозга или даже превысит её. С этой точки зрения нынешние раздробленные «коллективные сознания» могут стать элементами и контурами единого планетарного сознания (или нескольких глобальных), подобно тому, как индивидуальное сознание человека уже становится элементом сознания коллективного. Это сознание впервые в истории может сделать человечество (а точнее – его активно использующую компьютерные технологии часть) действительно единым целым.

    При усложнении и сгущении информационных потоков на базе более развитых коммуникаций ещё до формирования единого планетарного сознания возникнут единые планетарные контуры переработки информации, носящие надчеловеческий характер и, вполне возможно, не воспринимаемые индивидуумами. Было бы безосновательным биологическим шовинизмом априорно утверждать, что этим контурам и связанному с ними планетарному разуму будут недоступны творчество и интуиция. Более того: близость по масштабу к единому информационному полю, являющемуся, вероятно, источником интуиции и творчества, позволяет допустить, что эта форма мышления будет более органична ему, чем отдельным личностям.

    Снижение способности к творчеству со стороны интегрируемых в организации личностей может быть восполнено появлением нового субъекта творчества – глобального разума (или нескольких разумов такого рода), по-прежнему образуемого отдельными людьми и не существующего без них и вне них, но не осознаваемого и не замечаемого ими.

    Человек будет постоянным источником пополнения информационного поля; возможно, некоторые его особенности (прежде всего эмоциональность) обеспечат ему положение уникального элемента в иерархии разумов и, соответственно, сделают его вклад в формирование информационного поля необходимым и незаменимым. Его биологическая, социальная и технологическая эволюция станет инструментом самосовершенствования надчеловеческого сознания.

    Человечество, по-видимому, ещё не столкнулось с планетарными проблемами, требующими формирования и пробуждения планетарного же разума (или нескольких – скорее всего, цивилизационных – разумов, конкурирующих на глобальном поле). Но то, что инструмент этого формирования уже куётся вдохновлёнными похотью любознательности и наживы умами, заставляет вглядываться в убегающий горизонт развития в предвкушении новых проблем и свершений. Хотя, возможно, не только коллективный разум, но и грядущие планетарные проблемы будут доступными восприятию коллективного, но не индивидуального сознания, а мы сможем увидеть лишь их слабое и искажённое отражение, воспринимая их как частное изменение привычных проблем.

    ***

    Главный результат развития информационных технологий прост: основным действующим лицом истории становится всё более разумная, всё более крупная и всё более «мягкая», то есть меньше претендующая на монопольное обладание своими членами, организация. Историю в ещё большей степени, чем в наполеоновские времена, делают «большие батальоны» - движущиеся сами и по своей воле, не ощущаемой для своих членов, больше не нуждающиеся в думающих за них и направляющих их Наполеонах, - по-видимому, отныне и навсегда.

    А ноосфера, предсказанная Вернадским, на наших глазах стремительно сгущается в коллективное сознание, которое становится для нас новой, четвёртой (после природы, техносферы и социальных сетей) средой обитания– в отличие от трёх предыдущих, не осознаваемой нами.

     

     


    [1]Отражённая в карикатуре в сборнике «Физики шутят», где бог на жалобу ангела на синтезировавших ещё один трансурановый элемент учёных сурово отвечает: «Ах так? Тогда добавьте ещё один нелинейный элемент в Истинное уравнение единого поля!».

    [2] Разумеется, имеются в виду не более или менее убогие интеллектуальные спекуляции и тяжёлый бюрократический бред, расцветшие под этим наименованием в последние десятилетия как на Западе, так и в нашей стране. Философия как наука и стиль жизни – попытка постижения наиболее общих закономерностей всего сущего.

    [3] Правда, знание часто оказывается недоступным для организации в силу своей ненужности для неё. Организация решает задачи выживания и развития среди других организаций, и обладание тем или иным конкретным знанием далеко не всегда значимо для неё, даже когда она действует в научной сфере.

    [4] Повышение уровня конкуренции (переход от конкуренции между людьми к конкуренции между организациями и, далее, обществами) сопровождался повышением уровня разделения труда: от разделения труда между людьми и, затем, специализирующимися на тех или иных функциях организациями до разделения труда между обществами. Последние в зависимости от своего уровня развития превращаются в коллективных менеджеров, банкиров, учёных, собственников – или в частичных, не способных к самостоятельной жизни наёмных работников, а то и нищих.


    Оцените статью

    Ответить    Последний комментарий

+
  • Борис Митрофанов МОДЕРАТОР

    20.07.2017 11:24

    95% 3.7

    +
  • bosov 7 место

    20.07.2017 13:22

    87.7% 0.9

  • Андрей Кусанов 29 место

    20.07.2017 17:58

    88.9% 1.0

  • Владимир Липгарт Автор

    21.07.2017 07:00

    82.7% 0.5

  • nord_1 britanov 21 место

    20.07.2017 16:45

    85.5% 1.3

    +
    • Iwan Danilow 147 место

      20.07.2017 17:32

      36.6% 0.4

      +
    • Андрей Кусанов 29 место

      20.07.2017 17:42

      88.9% 1.0

      +
      • bosov 7 место

        21.07.2017 12:09

        87.7% 0.9

  • Вячеслав Васильев ГОСТЬ

    20.07.2017 11:14

    0% 0.0

  • Эдя Псковский 16 место

    20.07.2017 11:33

    67.1% 1.0

  • Юрий 119 место

    20.07.2017 17:20

    58.3% 0.8

  • Александр SPb 23 место

    20.07.2017 19:30

    80.3% 0.9

  • Читатель 60 место

    20.07.2017 21:36

    93% 1.0

  • sde45 115 место

    21.07.2017 00:46

    84.2% 0.6

  • Кирилл1977 551 место

    21.07.2017 02:20

    100% 1.0

  • Сергей Воробьев 194 место

    21.07.2017 08:12

    60% 0.6

  • Иван Магрегор Автор

    21.07.2017 12:25

    89.7% 1.5

    +
    • Андрей Кусанов 29 место

      25.07.2017 19:18

      88.9% 1.0

  • Александр Лавров 356 место

    21.07.2017 13:20

    100% 1.5

  • Палов 508 место

    22.07.2017 22:02

    66.7% 0.3

    +
    • Юрий 119 место

      23.07.2017 13:11

      58.3% 0.8

      +


Ответить    Последний комментарий