Самое обсуждаемое

Материал №54073:
Два  Бориса – Годунов и Ельцин                                

  • Игорь Южанин ГОСТЬ

    03.08.2017 12:46  8.7 (7)

    Две точки бифуркации в истории России [1]                             «А чтó я сделал для земли, чтó я                                                              Для... Полный текст статьи

    Две точки бифуркации в истории России [1]                            

    «А чтó я сделал для земли, чтó я                                                             

    Для государства сделал – то забыто!

    Мне это горько…                                                      

    Земли мне русской слава,

    Свидетель Бог, была дороже власти»

     

    «Царь Борис» А.К. Толстой                                     

    «Борис, ты не прав»  

     

    Из выступления Е.К. Лигачева на XIX  партийной конференции КПСС 1 июля 1899 г. Название его книги о времени горбачевской перестройки

    Край, родной долготерпенья –

    Край ты русского народа!

     

    Ф. Тютчев

    Не могу молчать

     

    Л.Н.Толстой)      

    Предисловие

    Читателю предлагается текст с не претендующими на научность вольными рассуждениями о двух периодах истории России с промежутком немногим более четырех веков. В каждом из них на высших государственных постах сидели – один на троне, другой в кресле президента – два Бориса: Годунов и Ельцин. Как много сходного и различного было в этом их сидении!

    Говорят, что истина познается в сравнении. Ну что ж, давайте постигать ее, сопоставив этих двух исторических персонажей в истории России по всем известным и предполагаемым[2] параметрам их личной и политической жизни. Для полноты понимания места, роли и значения в нашей истории этих двух ее героев важно обозреть не только время их державной власти, но и периоды, которые ей предшествовали и которые за ней последовали.

                                                            ***

    Историография эпохи Годунова не очень обширна и к тому же носит искаженный и заведомо клеветнический характер. В основном, она есть отражение политической идеологемы эпохи правления династии Романовых. Ношение ими шапки Мономаха в течение трех веков с четырехлетним хвостиком началось на излете Великой русской смуты начала XVII века и закончилось в двух революционных муках в феврале и октябре 1917 года.

                                                            ***

    Период нахождения у власти Ельцина – это по сути своей еще наше время, и историей оно станет лет через сто. Естественно и соответственно не сложилась еще и историография о времени правления Ельцина. Поэтому этот недавний период в жизни нашей страны целесообразней всего осознавать, используя общеизвестные факты из различных средств массовой информации, аналитических материалов, книг и публицистических статей. Осталась и летопись этого времени, запечатленная в различных документах и выступлениях партийно-государственных деятелей. Наконец, осталась народная память, передаваемая изустно в анекдотах, присказках и сплетнях. Все перечисленное выше, так или иначе, превратилось в мифы[3], которые часто понимаются, как нечто придуманное и не существовавшее в действительности. Но это не совсем так. В мифах закодирован голос исторической истины. Миф, по мнению Михаила Кильдяшова – «…это не сказка, не выдумка, не заблуждение. Миф – это свехреальность, сверхправда, рывок за пределы естества. Когда все зримое, слышимое и осязаемое одушевляется мифом, открывается инобытие, наполненное вечными смыслами» (Завтра 2016:7). Если это так, то давайте попытаемся увидеть в известных нам событиях времен правлений Годунова и Ельцина, эти сверхреальность и сверхправду, которые притаились в этих двух важных точках бифуркации русской истории. Услышим биение этих ее периодов, увидим их зримые образы, осознаем насколько это возможно их скрытые смыслы.

                                                            ***

     Для этого разобьем наше повествование на темы, которые прямо соответствуют названиям разделов данной работы:

    1. Социальное происхождение и биографические сведения.
    2. Личные черты: внешность, ум, характер.
    3. Семья.
    4. Характеристика эпохи до прихода к власти.
    5. Время нахождения на самой вершине власти.
    6. Уход из власти и исторические последствия.
    7. Место в истории.
    8. Вечная проблема – личность и народ.
    9. Метафизика и мистика в этих двух точках бифуркации русской истории.
    10. Вместо заключения.

    К читателям этой работы – одна большая просьба: внимательно читать СНОСКИ. В них содержатся очень важные дополнения к мыслям и чувствам, которые я вложил в основной текст моих раздумий о двух переломных периодах российской истории, связанных с людьми, носивших одно и то же имя – БОРИС. Однако оставивших в этой истории такие разные следы. По сути, эти сноски являются вторым, параллельным текстом данной работы.

     

    Раздел первый. Социальное происхождение и биографические сведения.                                                       

    Данные о социальном происхождении и биографии Годунова и Ельцина по объему и достоверности естественным образом очень разнятся. Первый жил немногим более четырехсот лет назад, второй – наш современник.

                                                            ***

    Год рождения Бориса Годунова точно неизвестен. По одним источникам – это 1549 год. По другим – он появился на свет 1552 году. Место рождения также неизвестно. Его этническое и социальное происхождение носит характер легенды, но, правда, подкрепленной относительно достоверными историческими свидетельствами. По ним Годунов ведет свою родословную от князя Чета, имевшего видимо татарское происхождение[4]. Он появляется на Руси[5] во время княжения Ивана Калиты, оставив после себя несколько родословных ветвей. Это зафиксировано в летописи начала XVII века, в которой по государеву родословцу 1555 г. Годуновы (как Сабуровы и Вельяминовы) ведут свое происхождение от Дмитрия Зерна – костромского вотчинника. Поскольку данное свидетельство достоверно, то и легенда об этнокультурных и социальных корнях князя Чета имеет под собой определенное обоснование. Подтверждением этого являются и имена родоначальников его отдельных ветвей (Сабур, Годун), имевших тюркско-татарское происхождение. В самом Борисе Годунове этот родословный корень был, конечно, уже заметно размытым и в антропологическом и этнокультурном смыслах. Однако, как мы увидим ниже, эта родословная легенда Годунова являлась хорошим козырем и крепким обоснованием в различных кознях против него со стороны родовитого русского боярства.

                                                            *** 

    Биография и соответственно социальное происхождение Бориса Ельцина известны досконально[6]. Официальные документы свидетельствуют, что Борис Николаевич Ельцин родился 1 февраля 1931 г. в селе Бутка Талицкого района Свердловской области в семье крестьянина Николая Ельцына (буква “ы” в фамилии не опечатка)[7]. В 1955 г. он оканчивает Уральский политехнический институт в городе Свердловске; с этого же года начинает работать в различных строительных организациях города и области. В 1963 г. становится главным инженером, а затем – начальником Свердловского домостроительного комбината. В 1968 г. переходит на партийно-государственную работу, и, пройдя по нескольким ее ступенькам, в 1976 г. занимает должность первого секретаря Свердловского обкома, что позволяет ему в 1981 г. войти в члены ЦК КПСС. “Горбачевская перестройка”[8] забрасывает его в 1985 году в отдел строительства ЦК КПСС, а затем на должность первого секретаря МГК КПСС[9].  Год спустя он уже член Политбюро ЦК КПСС. На октябрьском пленуме ЦК КПСС (1987 г.) Ельцин жестко критикует работу Политбюро и лично Генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Сергеевича Горбачева, за что лишается поста первого секретаря МГК КПСС и членства в Политбюро ЦК КПСС. Два года после этого работает в должности первого заместителя председателя Госстроя СССР. Опала, как это часто бывает в России, становится для Ельцина трамплином для возвращения в большую политику. В самом конце 1980-х годов Ельцин возглавляет так называемое “демократическое движение” в КПСС, которое, как показало будущее, стало одним из движителей развала Советского Союза. Оно же становится хорошим трамплином для дальнейшего продвижения Ельцина к верховной власти – сначала в РСФРСР, а после исчезновения СССР – в Российской Федерации. Подробно события эти освещены ниже.

     

    Раздел второй. Личные черты: внешность, ум, характер                                                        

    Сравнивать внешность и личные черты (характеры) обоих Борисов, пожалуй, самая трудная задача.

                                                            ***

    О внешности Годунова можно судить по дошедшему до нас иконоподобному портрету художника XVII-XVIII вв., конечно очень далекого от подлинника. В отличие от Ивана Грозного и его сына Федора, чьи внешние облики после эксгумации их останков были восстановлены в лаборатории пластической реконструкции им. М.М. Герасимова[10], останки Годунова, покоящиеся со всей его семьей в специальной усыпальнице справа от Успенского собора Свято-Троицкой Сергиевой лавры, никогда для этой цели не эксгумировались[11].

    Ремарки в трагедиях «Борис Годунов» А.С. Пушкина и «Царь Борис» А.К. Толстого не содержат описаний внешности их главных героев. Описание внешнего облика Годунова можно найти у историка В.О. Ключевского. Ссылаясь на современников Годунова, он пишет: «С восторгом отзывались о наружности и личных качествах царя, писали, что “никто бе ему от царских синклит подобен в благолепии лица его и в рассуждении ума его”» (Ключевский 2005:8). Но более всего обличие Годунова известно нам по гриму актеров, исполнявших его роль в различных сценических постановках. Это Шаляпин, Пирогов, Рейзен, Петров, Гяуров, Ведерников, Нестеренко и другие – в опере М.П. Мусоргского, написанной по пушкинской трагедии «Борис Годунов». Это множество драматических актеров в гриме, сыгравших Годунова в трагедиях А.С. Пушкина и А. К. Толстого в театре и кино[12]. Везде Годунов приблизительно одинаков: плотное телосложение, средний рост, красивое лицо, обрамленное усами и бородой. Басовитый голос. Таков ли был в действительности Борис Годунов? Бог весть. Но еще древние греки говорили, что художественное чутье и интуиция порою значат куда больше, чем десятки различных документальных свидетельств, которые часто страдают противоречивостью и стереотипностью.

    Что касается умственных данных Годунова, то о них вполне можно судить, имея в виду его деятельность, как в качестве фактического правителя при царе Федоре Иоанновиче (14 лет), так и в собственное семилетнее царствование. Тогда Московское царство развивалось, говоря языком математики, по экспоненте. То есть вся государственная машина работала без особых сбоев как внутри, так и на международной арене[13]. Но главное, если говорить о реформах Годунова, то он проводил их плавно, как говориться, с чувством, толком и расстановкой. Не так, как это ломая “через колено”, почти сто лет спустя делал Петр Первый[14].

    Несомненно, что Годунов был очень честолюбивым человеком. Но с этим качеством у него, в отличие от властолюбия Ивана Грозного, по мнению А.К. Толстого «… соединено искреннее желание добра, и Годунов добивается власти с твердым намерением воспользоваться ею к благу земли... Светлый и здоровый ум его показывает ему добро как первое условие благоустройства земли, которое одно составляет его страсть, к которому он чувствует такое же призвание, как великий виртуоз к музыке» (Толстой 1987:447). Этот же мотив, но уже в стихотворной форме мы слышим и в словах самого Годунова в трагедии того же А.К. Толстого «Царь Борис». Здесь он еще не царь, но уже фактический правитель Московского государства в царствование Федора Иоанновича:

    «Семь лет прошло, что над землею русской,

    Как божий гнев, пронесся царь Иван.

    Семь лет с тех пор, кладя за камнем камень,

    С трудом великим здание я строю,

    Тот светлый храм, ту мощную державу,

    Ту новую, разумную ту Русь…»[15] (Толстой 1987:273).

    Придуманные художественным воображением А.К. Толстого, но основанные на изученных им фактах истории, эти слова свидетельствуют о том, что по характеру Борис Годунов был рассудительным, совестливым человеком с трезвой оценкой того состояния, в котором оказалась Московское царство после Ивана Грозного. Забегая вперед, стоит сказать, что сама смерть Годунова[16] во многом была следствием искреннего боления о настоящем и будущем страны и невозможности осуществить свои замыслы из-за сопротивления бояр и по причине злосчастных обстоятельств, обрушившихся на страну в начале XVII столетия[17].

    Именно поэтому никак не хочется  соглашаться с А.К. Толстым, который верил в виновность Годунова в смерти царевича Дмитрия. Писатель, несмотря на его положительную характеристику личности Годунова, все же обрекает его на роль убийцы в “углическом деле”, решая тем самым якобы нравственно-психологическую проблему “преступления и наказания”. В этом Толстой, к сожалению, идет за Пушкиным. И тот и другой просто назначают Годунова детоубийцей и наказывают его за это: Пушкин – народным гневом и собственной замученной совестью, а Толстой ощущением своей бесцельной ошибки[18] в убийстве царевича Дмитрия и гневом Божьим.

    Исходя из сказанного выше, Годунова в психологическом отношении можно причислить к холерикам-интровертам.

                                                            ***       

    Внешность Бориса Ельцина запечатлена фотографиями и кадрами киносъемки. Это нам дает возможность оценивать его облик в развитии, от начала жизни до ее конца. В детстве – это толстощекий, хорошо сложенный мальчик с большим выпуклом лбом и с не детским из-под него взглядом. Тем самым, который дается природой людям властным и самолюбивым. Это качество хорошо просматривается и в других фотографиях Ельцина (юношеских, взрослых и уж тем более во время его партийно-государственной деятельности и президентства). На фотографиях периодов его секретарствования в Свердловском обкоме и Московском горкоме мы видим высокого, хорошо сложенного человека с гордо поставленной головой и откровенно властным взором, который постепенно угасает по мере ухудшения здоровья и ощущения того, что сила его единоличной власти ослабевает и уходит из-под ног. Эти два взаимозависимых и взаимосвязанных фактора стали основной причиной его смерти после ухода с поста президента России.

    Ум Ельцина однозначно оценивать трудно. Он у него, так сказать, многослойный и противоречивый. С одной стороны, чтобы дойти до высшей точки власти, нужно было иметь немалые волевые и умственные способности. Ельцину они на протяжении всей его личной и общественной жизни помогали находить в нужный момент точные и адекватные обстоятельствам решения. Недюжинные умственные способности он проявил и в борьбе за власть, активно участвуя в нагнетании экономического и социально-политического кризиса в стране, разразившегося в результате горбачевской перестройки. С другой стороны, обладая всей полнотой власти, он позволял себе, часто находясь под действием алкоголя, вести себя, мягко говоря, неадекватно. Чего только стоят его малопристойные выходки в США, дирижирование оркестром во время вывода группы советских войск с территории Восточной Германии. И совсем уж вопиющим вошел в историю международных отношений эпизод, когда Ельцин 30 сентября 1994 г., возвращаясь из США, не вышел из самолета в ирландском аэропорту Шеннон. Там у него была запланирована рабочая встреча с премьер-министром Ирландии Альбертом Рейнольдсом. Почетный караул, выстроенный у трапа, сам премьер и другие официальные лица страны, так и не дождались выхода к ним высокого гостя, который по причине перепоя не мог проснуться[19]. Развязано и совершенно не подобающе для первого лица государства он вел себя в кампании по избранию президента в 1996 г. На встречах с избирателями он уже стареющий и явно больной человек пел, танцевал, сопровождая все это пошлыми прибаутками.    

    Из неоднозначности и противоречивости ума Бориса Ельцина вытекает и его психологический портрет. А.П. Кормушкин относит Ельцина к акцентуированным личностям, у которых главной чертой характера является так называемое “застревание аффекта” (psyfactor.org). Это означает, что человеком руководит некая сидящая в сознании аффективная идея, ведущая к намеченной цели. У Ельцина, механизмами движения вперед и ввысь являлись такие черты характера, как упорство, граничащее с упрямством, и настойчивость, сопровождаемая вздорностью и злопамятством.

    Если говорить о психологическом типе Ельцина, то он был ближе всего к сангвинику-экстраверту.

     

    Раздел третий. Семья

    Для жизненных свершений человеку нужен надежный и крепкий тыл, которым в первую очередь является семья.  И, надо сказать, у обоих наших Борисов такой тыл был.

                                                            ***

     Жена Годунова – Мария Григорьевна Годунова (в девичестве Мария Скуратова-Бельская) – дочь Малюты Скуратова, предводителя опричников при Иване Грозном и главы тайной его службы. История оставила о ней слишком мало свидетельств. Даже точная дата ее рождения неизвестна. Можно предположить, что родилась она в середине 50-х годов XVI века, поскольку стала женой Годунова приблизительно в 1670 г., а девушки той поры выходили обычно замуж в 16-18 лет. Из сохранившихся источников известно, что она была надежной и верной спутницей Бориса Годунова на протяжении всей их совместной жизни. Она была заботливой и любящей матерью их детей –  сына Федора и дочери Ксении. 

    Сын Годунова – Федор Борисович Годунов, названный так видимо в честь деда, родился в 1689 г.  Имел хорошее по тому времени образование. Вот какое описание оставил о нем князь и писатель XVII века И.М. Катырев-Ростовский[20]: «Царевич Федор, сын царя Бориса, отроча зело чудно. Благолепием цветущ; очи имя велики и черны; лице же бело, млечного белостию блистая; возрастом среду имея, телом изобилен. Научен же без отца своего книжному сочетанию, в ответах дивен и сладкоречив велми; пустотное и гнилое слово никогда из уст его не исхождало; о вере же и о поучении книжном со усердием прилежаше» (http://aminpo.ru/dopoln/stranic/kreml/kreml/_G0030.html). После вступления отца на престол (1598 г.) стал царевичем и наследником царской власти. Привлекался к государственным делам, имея уже в девятилетнем возрасте собственную печать. Регулярно заседал в Государственной думе и принимал послов, среди которых были женихи сестры Ксении – Густав Шведский и Иоанн Датский. По Н.М. Карамзину, он являлся «первым плодом Европейского воспитания в России» (Карамзин 2011:51). Отец готовил его в “просвещенные государи”, хотя, как отмечали некоторые современники, сам являлся редким для русских монархов экземпляром: был абсолютно безграмотным[21]. Однако противники Бориса Годунова распространяли слухи внутри России и за ее пределами о том, что Федор был болезненным юношей и страдал слабоумием[22]. А. К. Толстой, изучивший множество документов, связанных с Борисом Годуновым, в третьей части своей драматической трилогии «Царь Борис» словами отца, обращенными к боярам, так рисует Федора:

    «Мой сын, царевич Федор,

    Вам здравствует со мной, бояре! Он

    Летами млад, но ко святой Руси

    Его любовь равна моей. В нем буду

    Готовить мне достойного на царство

    Приемника. Любить его, бояре,

    Я вас прошу!» (Толстой 1987: 295).

    Дочь Годунова – Ксения Борисовна Годунова родилась в 1582 г. Вместе с братом получила хорошее по тому времени образование, отличалась красотой и умом. Судя по преданиям, была среднего роста, белая и румяная, с чёрными волнистыми волосами и большими чёрными глазами. Цитируемый уже выше Иван Катырев-Ростовский характеризует ее так: «Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюдного домышления, зелною красотою лепа, бела вельми и лицом румяна, червлена губами, очи имея черны велики, светлостию блистаяся, бровми союзна, телом изобильна, млечною белостию облиянна, возрастом ни высока, ни ниска, власы имея черны велики, аки трубы, по плечам лежаху. Во всех женах благочинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистину во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше» (http://borisgodunov.ucoz.ru/index/ksenija-godunova/0-16).  А А.К. Толстой в упомянутой уже трагедии «Царь Борис» пишет о царевне Ксении (со слов бояр и простолюдинов, обступивших трон царя Бориса) следующее:  

    «Господь благослови

    Тебя, царевна наша! Божья пташка!

    Весенний цветик наш!... Касатка наша!

    Кто за царя не рад бы умереть?

    Но любим мы тебя не за него –

    За разум твой! За ласковый обычай!

    За тишину! За ангельские очи!

    Господь с тобой» (Толстой 1987: 308).

    Судя по некоторым источникам, семья Годуновых жила в ладу и согласии. В России после многовековой монополии династии Рюриковичей, в царскую власть вливалась новая свежая кровь. Видно, что сам Борис Годунов, его жена и дети не совсем похожи на тех, кто долгое время стоял у кормила русской власти. Все для России обещало быть совершенно иным, более светлым и открытым. Однако историческое провидение[23] распорядилось так, что династии Годуновых была уготована короткая и трагическая судьба, в которой не последнюю роль сыграли Романовы, воссевшие на излете Великой русской смуты на русский престол на триста лет и четыре года[24].                                                        

                                                             ***  

    Справедливости ради, надо сказать, что у Ельцина, как и у Годунова, жена и дочери в его личной и политической жизни были надежной поддержкой и опорой.

    Жена Ельцина – Наина Иосифовна Ельцина (до замужества Гирина). Родилась 14 марта 1932 г. В метриках о рождении записана Анастасией, но в семье ее звали Ная или Наина, поэтому в 25 лет сменила в паспорте имя на Наину[25]. В 1955 г. оканчивает строительный факультет Уральского политехнического института, работая затем на различных должностях строительного профиля. В 1956 г. выходит замуж за Б.Н. Ельцина, работавшего тогда инженером-строителем в Свердловске. Как утверждают инсайдерские источники, являлась фигурой, влиявшей на многие решения своего мужа во время его президентства. Ее теперешняя жизнь – “тайна за семью печатями”.

    О дочерях Бориса Ельцина – особый разговор, ибо они, как и их мать, играли важную роль в функционировании отца как президента России. Но об этом в нужном месте. А пока лишь краткие биографические сведения.

    Старшая дочь Ельцина –  Елена Борисовна Окулова родилась в 1957 г. Странная вещь, но дальнейшие биографические сведения о Елене не удалось найти даже в вездесущей интернетовской электронной энциклопедии «Википедии». Там больше информации о ее муже, который по протекции Ельцина дослужился до заместителя министра транспорта Российской Федерации.

    Младшая дочь Ельцина – Дьяченко (Юмашева) Татьяна Борисовна. Родилась 17 января 1960 г. В 1978 г. оканчивает свердловскую школу № 9 с физико-математическим уклоном, ту же что и её сестра Елена. В 1983 г. она уже выпускник факультета вычислительной математики и кибернетики Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова. С ноября 1983 года по 1994 год работает в конструктором бюро «Салют». С 1994 года – в московском филиале банка «Заря Урала». С 1996 г. по начало 2000 г. года является советником отца – Президента Российской Федерации – и одновременно входит в совет директоров телеканала Общественного российского Телевидения (ОРТ).  В 2000-2001 гг. Татьяна – советник руководителя Администрации Президента России. В настоящее время возглавляет Фонд Первого президента России Бориса Николаевича Ельцина. В 2009 г. году вместе с мужем и дочерью получает австрийское гражданство.  

    В годы правления Ельцина его семья получает и нарицательный смысл. “Семьей” стали называть тот узкий политический клан, который сформировался вокруг президента. Члены этого клана, используя различного рода уловки и под разными соусами (демократизация, либерализация приватизация, монетизация, капитализация и т.п.) присваивали себе принадлежащую ранее всему советскому народу социалистическую собственность, собрав в результате громадные личные состояния. Теперь далеко не секретом является тот факт, что бóльшая часть этих состояний находятся на секретных счетах в оффшорах.                 

     

    Раздел четвертый. 

    Характеристика эпохи до прихода к власти и путь к ней.

                                                            ***

    Используя современную терминологию, с именем Ивана Грозного связан процесс модернизации Московского царства. Осуществляется реформа власти: великий князь получает титул царя. С помощью института опричнины[26] реформируются и другие сферы государственного устройства. Россия, хотя и медленно, но все же выходит из стадии средневекового состояния. Однако по сравнению с Европой, где власть монарха, так или иначе, ограничена со стороны феодальной олигархии, Иван Грозный доводит сакрализацию своей власти до высшего предела. Об этом не без доли скрытого сарказма русский историк В.О. Ключевский пишет так: «Иван IV был первый из московских государей, который узрел и живо почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле, помазанника Божия[27]. Это было для него политическим откровением, и с той поры его царственное я делалось для него предметом набожного поклонения. Он сам для себя стал святыней и в помыслах своих создал целое богословие политического самообожания в виде ученой теории своей царской власти. Тоном вдохновенного свыше и вместе с обычной тонкой иронией писал он во время переговоров о мире врагу своему Стефану Баторию, коля ему глаза его избирательной властью: “Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси по Божию изволению, а не по многомятежному человеческому хотению”[28]… Однако из всех этих усилий ума и воображения царь вынес только простую, голую идею царской власти без практических выводов, каких требует всякая идея. Теория осталась не разработанной в государственный порядок, в политическую программу. Увлеченный враждой и воображаемыми страхами, он упустил из виду практические задачи и потребности государственной жизни и не умел приладить своей отвлеченной теории к местной исторической действительности. Без этой практической разработки его возвышенная теория верховной власти превратилась в каприз личного самовластия, исказилась в орудие личной злости, безотчетного произвола. Потому стоявшие на очереди практические вопросы государственного порядка остались неразрешенными» (Ключевский 2005:390 ).

    Эта характеристика Ивана Грозного с явным креном к политическому приговору, является, тем не менее, наиболее мягкой по сравнению с другими, которые давались русскому “царю-злодею” отечественными историками[29]. Приводить каждую из них занятие неблагодарное и не продуктивное. Все они склоняются к одному: правление Ивана Грозного – это череда ничем не оправданных репрессий, граничащих с кровавым террором в отношении не только далеких, но и близких к нему людей. И все это якобы делалось ради установления самодержавной личной власти, которая к концу царствования стала де апофеозом бесправия и деспотизма. Но что действительно лежало в основе всего этого, каких целей достигал Грозный и достиг ли их? Это оставалось вне поля зрения российской историографии.

    А между тем, именно Иван VI Грозный был демиургом Российской империи[30]. Для этого он вступил в смертельную схватку с правящим классом Московского царства – высоким боярством. Оно для сохранения своих привилегий всячески противодействовало централизации власти и единству территории страны. По сути, репрессии Грозного были направлены против особо могущественных представителей государственной элиты. По его собственному выражению, он таким образом “перебирал людишек”[31]. О том, что эти “людишки” были людьми не простыми говорит «Синодик опальных царя Ивана Грозного»[32]; это все “вятшие мужи” (лучшие люди) вместе со своими помощниками. В синодике даны их биографии, феодальные статусы и социально-политические претензии. Эти люди, обладая громадными материальными средствами, имели сильное влияние в духовенстве (идеология), во всех приказах (бюрократия), выращивая нужных им и зависимых от них людей. Это была, если так можно выразиться, финансово-военная корпорация, с которой можно было бороться только насильственными методами, что Иван IV Грозный[33] и делал. В противном случае он должен был подчиниться дворянской вольнице, существование которой угрожало не только русской государственности, но и лично самому царю. Однако полностью искоренить и извести государственную порчу в лице высокого боярства “царю-злодею” так и не удалось[34].

    В число “людишек”, которых  он “перебирал”, не попали бояре Годуновы и Романовы, между которыми поначалу образовался союз. Он в последствии, скорее всего при возвышении Бориса Годунова в царствовании Федора Иоанновича и уж тем более после его венчания на престол, был нарушен Романовыми и превращен ими в свою противоположность – тайный заговор против “безродного выскочки”, потомка татарских мурз. Да, действительно Борис Годунов в условиях всевластия Ивана Грозного смог успешно прошагать по крутой и скользкой лестнице государевой службы: от рядового опричника до боярина[35]. Еще до своего восшествия на русский престол, будучи фактическим правителем государства при свояке, он прошел, говоря современным языком, стажировку на должность монарха. Произошло это по причине физической и политической немощи сына Ивана Грозного. Его исчерпывающую характеристику мы находим у Ключевского: «…Поучительное явление в истории старой московской династии представляет этот последний ее царь Федор. Калитино племя, построившее Московское государство, всегда отличаясь удивительным умением обрабатывать свои житейские дела, страдало фамильным избытком заботливости о земном, и это самое племя, погасая, блеснуло полным отрешением от всего земного, вымерло царем Федором Ивановичем, который, по выражению современников, всю жизнь избывал мирской суеты и докуки, помышляя только о небесном» (Ключевский 1988:18).

    Этот свой собственный зачин к характеристике царя Федора Ключевский дополняет мнениями о последнем Рюриковиче его иностранными и отечественными современниками. Польский посол Лев Сапега сообщает, что «…царь мал ростом, довольно худощав, с тихим даже подобострастным голосом, с простодушным лицом, ум имеет скудный или, как я слышал от других и заметил сам, не имеет никакого, ибо, сидя на престоле во время посольского приема, он не переставал улыбаться, любуясь то на свой скипетр, то на державу (Ключевский 1988:18).

    Швед Петрей замечает, что «…Федор находил удовольствие только в духовных предметах, часто бегал по церквам трезвонить в колокола и слушать обедню. Отец горько упрекал его за это, говоря, что он больше похож на пономарского, чем на царского, сына. В этих отзывах, - замечает Ключевский, - несомненно, есть некоторое преувеличение, чувствуется доля карикатуры. Набожная и почтительная к престолу мысль русских современников пыталась сделать из царя Федора знакомый ей и любимый ею образ подвижничества особого рода. Нам известно, какое значение имело и каким почетом пользовалось в древней Руси юродство Христа ради[36]. Юродивый, блаженный, отрешался от всех благ житейских, не только от телесных, но и от духовных удобств и приманок, от почестей, славы, уважения и привязанности со стороны ближних. И царю Федору придан был русскими современниками этот привычный и любимый облик: это был в их глазах блаженный на престоле, один из тех нищих духом, которым подобает царство небесное, а не земное, которых церковь так любила заносить в свои святцы, в укор грязным помыслам и греховным поползновениям русского человека» (Ключевский 1988:18).

    Но на этом Ключевский не останавливается и приводит еще три мнения современников о царе Федоре. Первое принадлежит близкому ко двору князю И.М. Катыреву-Ростовскому:  «…Благоюродив бысть от чрева матери своея и ни о чем попечения имея, токмо о душевном спасении». Второе – безымянному современнику: «…В царе Федоре мнишество было с царствием соплетено без раздвоения и одно служило украшением другому». К этим двум характеристиками Ключевский добавляет, что царя Федора «… называли “освятованным царем”, свыше предназначенным к святости, к венцу небесному. Словом, в келье или пещере, пользуясь выражением Карамзина, царь Федор был бы больше на месте, чем на престоле» (Ключевский 1988:19). Третье мнение принадлежит английскому послу Флетчеру: «…Царевич Федор вырос в Александровской слободе, среди безобразия и ужасов опричнины. Рано по утрам отец, игумен шутовского слободского монастыря, посылал его на колокольню звонить к заутрене. Родившись слабосильным от начавшей прихварывать матери Анастасии Романовны, он рос безматерним сиротой в отвратительной опричной обстановке и вырос малорослым и бледнолицым недоростком, расположенным к водянке, с неровной, старчески медленной походкой от преждевременной слабости в ногах» (Ключевский  1988:20). 

    И, наконец, сам Ключевский в череде приведенных им характеристик заключает: «В лице царя Федора династия вымирала воочию. Он вечно улыбался, но безжизненной улыбкой. Этой грустной улыбкой, как бы молившей о жалости и пощаде, царевич оборонялся от капризного отцовского гнева. Рассчитанное жалостное выражение лица со временем, особенно после страшной смерти старшего брата[37], в силу привычки превратилось в невольную автоматическую гримасу, с которой Федор и вступил на престол. Под гнетом отца он потерял свою волю, но сохранил навсегда заученное выражение забитой покорности. На престоле он искал человека, который стал бы хозяином его воли: умный шурин Годунов осторожно встал на место бешеного отца» (Ключевский 1988:20).

    Да, доверие Годунову со стороны Федора в практических делах было видимо безграничным. Однако поэт и писатель К.А. Толстой в трагедии «Царь Федор Иоаннович» - второй из трилогии, написанной об Иване Грозном, его сыне Федоре и Борисе Годунове, указывает на очень любопытную деталь в разговоре царя с шурином:

    «Какой я царь? Меня во всех делах

    И с толку сбить и обмануть не трудно,

    В одном лишь только я не обманусь:

    Когда меж тем, что бело иль черно,

    Избрать я должен – я не обманусь» (Толстой  1987:236).

    Здесь уместно повторить, что художественное чутье и интуиция порою значат куда больше, чем даже свидетельства современников, которые часто подвержены влиянию политической конъюнктуры и личным пристрастиям. Часто они претендуют на правдивое освещение событий, на их объективную картину и точные указания объективности. Но, как справедливо считает К. Валишевский, «…такие указания, бесспорно, недостаточны, чтобы установить достоверность события, если такая вообще существует в исторической науке» (Валишевский 1989:112)[38].

    Этот тезис вполне справедлив и по поводу стереотипа, сложившегося в исторической науке в отношении последнего Рюриковича на русском престоле. Его некоторым образом подвергает сомнению Ф. Шатрова в заметке « 7 фактов о блаженном царе Федоре Иоанновиче». Среди прочего автор сообщает два очень любопытных факта из биографии Федора. Первый:  «Сесть на боевого коня в войне со шведами безынициативного царя заставил Годунов – одним своим видом Федор Иоаннович, якобы, помогал справиться с упрямством знатных князей, возглавлявших русские полки. Мог ли “помешанный” вдохновлять на победы и одержать хоть и частичный, но реванш – вернуть Копорье, Ям, Ивангород и Корелу?» (http://russian.ru). Второй: «Сын не сумел победить в себе отцовскую страсть к кровавым “забавам”: он мог часами наблюдать за кулачными боями или следить за поединками охотников с медведями, зачастую заканчивающихся трагически для двуногих “гладиаторов”» (http://russian.ru). Хорош блаженный! Выходит, что в смиренном Федоре Иоанновиче скрывался хорошо запрятавшийся  бес[39].

    Нарисовав внешний и психологический портрет царя Федора, попробуем дать характеристику времени его сидения на престоле, когда все государственные дела вершит тот, кому предстояло сменить Федора на этом престоле. После жесткого, если не сказать жестокого, правления Ивана Грозного, в России устанавливается относительное спокойствие; исторические факты свидетельствуют о стабильном развитии Московского царства в это время. Государственная казна щедро пополняется, крупные войны не ведутся. Не наблюдается никаких протестных социальных движений и даже намеков на смуту.

    Важным шагом в укреплении позиций Московского царства, как внутри, так и за его рубежами, становится учреждение патриаршества. Первым русским патриархом Поместным собором избирается митрополит московский Иов. Встает вопрос, почему это не произошло при всемогущем Иване Грозном? Ответ напрашивается один и сам собой. Иван Грозный не мог допустить, чтобы рядом с ним появился высший церковный сан, могущий себя противопоставить ему – “помазаннику Божьему”[40]. Годунов, напротив, появлением на русской земле патриарха, показывает, что сама формула о Божьей помазанности царя не есть абсолют, как и сама власть по своей сути. Можно предположить, что он мыслил смягчить эту формулу, и абсолютная монархия могла бы приобрести черты конституционности намного раньше, чем это произошло триста лет спустя под давлением народных масс при последнем Романове – Николае Втором[41]. Упрек же историков Щербатова и Карамзина, увидевших в установлении патриаршества, в чем Годунов принимал непосредственное участие, “подкрепление себя вообще” и “прямо для достижения престола” (Соловьев 1995:177), можно приписать все тому же желанию романовской историографии принизить достижения Годунова в управлении страной[42]

    При царе Федоре в России, но при непосредственном участии Годунова и его покровительстве архитекторам, скульпторам и обычным строителям, развернулось до того небывалое градостроительство. В 1585 г. была построена крепость Воронеж, а год спустя – Ливны. Для улучшения связей центра страны с волжским регионом возводятся такие города, как Самара (1686 г.), Царицын (1689 г.), Саратов (1590 г.). За три года (1589-1592 гг.) был восстановлен г. Елец.

    Из социальных преобразований наиболее заметным стало облегчение жизни посадских людей. Торговцы, ремесленники и другой трудовой люд, которые проживали в так называемых “белых” слободах, т.е. в частных владениях крупных феодалов, теперь приравнивались при уплате налога к населению “черных” слобод. Последние платили так называемое “тягло” государству, размер которого со всей слободы был оставлен на прежнем уровне. Это означало, что для отдельного городского жителя он уменьшался. Упорядочивались и отношения между крестьянами и землевладельцами. В ноябре 1597 г. был издан указ об “урочных летах”, по которому бежавшие от господ крестьяне в течение последних пяти лет подлежали сыску, суду и возвращению назад. Бежавшие шесть лет назад под этот указ уже не подпадали. Многие историки увидели в этом указе и затем в отмене Юрьева дня уже в царствование Годунова, зарождение крепостного права. Но, по мнению Ключевского, это мнение можно отнести  “к числу наших исторических сказок” (Ключевский 1987:23).

    Политический и управленческий талант Годунова еще при царе Федоре был проявлен им и во внешних сношениях Московского царства.  1595 г. в Тявзине (близ Ивангорода) был подписан мирный договор со Швецией, который подвел черту под войной обоих государств (1590-1593 гг.). В результате к России отошли такие города, как Ивангород, Ям, Кополье и Корела, потерянные еще при Иване Грозном в Ливонской войне.

    Если кратко оценивать царствование Федора, когда Россия фактически находилась под управлением Годунова, то это вряд ли лучше получиться, чем это сделал уже цитировавшийся польско-французский ученый Казимир Валишевский – автор книги «Смутное время»: «…Во всяком случае, как внутри, так и извне, правление преемника Иванова было вполне мирно, и страна, после жестоких испытаний в царствование Грозного, обязана Федору как бы перемирием между потрясениями недавнего прошлого и бурей недалекого будущего» (Валишевский 1989:24).

    Однако еще за семь лет до воцарения Годунова произошло событие, которое во многом предвосхитило дальнейший ход русской истории и трагический конец несостоявшейся годуновской династии. 15 мая 1591 г. в Угличе загадочно погибает царевич Дмитрий – последний сын Ивана Грозного. Несмотря на проблему законности его престолонаследия (он был сыном шестой жены Иоанна Васильевича, а церковью признавались законными три венчанных ею брака), в общественном сознании царевич Дмитрий рассматривался как будущий после Федора Иоанновича царь. До сих пор смерть царевича Дмитрия окутана мраком тайны. Недруги Годунова – князья Мстиславские, Шуйские, Воротынские, бояре Головины, Колычевы, Романовы при каждом удобном случае пускали в ход слухи том, что зарезали Дмитрия подосланные Годуновым убийцы. Сами же они после совершения этого злодеяния были уничтожены жителями Углича – города, отданного Иваном Грозным младшему сыну и его матери Марии Нагой в качестве удела. Эта версия долгое время в исторической науке существовала как неоспоримая, хотя официально после расследования во главе с князем Василием Ивановичем Шуйским было признано, что Дмитрий при игре в “ножички” со сверстниками заколол себя сам в приступе “падучей болезни” (эпилепсия), которой он страдал[43].

    Много позже в 1829 г. историк М.П. Погодин, обнаружив в архивах подлинник уголовного дела комиссии под руководством Василия Шуйского, доказал невиновность Годунова в гибели царевича Дмитрия. Он убедил некоторых будущих историков, например, С.Ф. Платонова и Р.Г. Скрынникова, что истинной причиной гибели сына Грозного царя был все-таки несчастный случай. Однако семь лет, предшествующих воцарению Бориса Годунова и семь лет его царствования смерть Дмитрия была постоянной удавкой вокруг его шеи, которая до самой кончины Годунова все сильней и сильней затягивалась его врагами. Говорят, что в преступлении смотри, кому оно, прежде всего, выгодно. Так вот в случае с гибелью Дмитрия, она была невыгодна более всех самому обвиняемому[44]. И, напротив, как показало будущее, она была выгодна годуновским недругам, и, прежде всего – боярам Романовым, захватившим, чуть ли не насильственно, царскую власть через восемь лет после Годунова и его сына Федора[45].

    С гибелью Дмитрия пресеклась династия Рюриковичей, что до предела обострило борьбу за русский престол. И именно Годунов в этой борьбе принял на себя основной удар. На него русская история как бы возложила мессианскую роль – сдержать надвигающуюся смуту. И будь судьба к нему более благосклонной, в России могла бы установиться династия, обеспечившая иной путь развития страны – более органичный и цивилизованный[46], нежели это происходило три века в романовские времена. Но об этом ниже, в соответствующем этому сюжету месте. 

                                                           

                                                            ***

    Эпоха, предшествующая приходу к власти Бориса Ельцина, очень схожа с кануном царствования его тезки. Это также была точка бифуркации российской истории. Сорок лет после Великой Отечественной войны стали для Советского Союза временем великих свершений и столь же великих поражений. Разрушенное Великой Отечественной войной хозяйство было в основном восстановлено за пять лет, тогда как западные аналитики предрекали для этого срок в десять раз больший[47]. Советский Союз долгое время первенствовал в освоении космоса и других формах индустриального развития, особенно в военной сфере. Советский народ вышел из страшнейшей войны сплоченным и готовым на новые свершения. Однако “холодная война” с Западом все больше становилась тяжким бременем для социалистической плановой экономики. К этому надо добавить развенчание Н.С. Хрущевым культа личности Сталина. Процесс десталинизации страны, обернулся процессом ее декоммунизации, о чем сам разоблачитель “отца народов”, конечно, не подозревал, но был хорошо использован недругами Советского Союза. В его жесткую консервативную систему, названную теперь тоталитаризмом, медленно, но верно вползал червь либерализма[48]. Не помогла заморозка треснувшей уже системы, предпринятая в 18-летнее генсексекретарствование Л.Н. Брежнева. Внешне в этот период все выглядело сносно: заметно выросло благосостояние большинства населения страны, произошла разрядка международной напряженности (“холодная война” из открытой стадии перешла в латентное состояние). Однако пристальный взгляд смог бы обнаружить существенные изъяны во многих сферах общественного бытия Советского Союза. Сокращался реальный сектор экономики. Страна все глубже садилась на “углеводородную иглу”. Паритет в ядерном и обычном вооружении сдвигался в сторону превосходства этого вооружения у объединенных в НАТО западных стран. Продолжала вырождаться советская партийно-государственная элита[49], все более применявшая в своей деятельности двойные стандарты[50].

    Начало 1980-х годов ознаменовалось уходом в иной мир друг за другом с высших постов государства: Брежнева, Андропова и Черненко. Коммунистическая идеология заметно сдавала свои позиции, уступая место либеральным ценностям[51]. Их активным проводником стал новый генсек Компартии СССР М.С. Горбачев[52]. В 1987 году на пленуме ЦК КПСС  им была провозглашена новая государственная политика, получившая название “перестройка”.  

    Чтобы не нарушить структуру данной работы, охарактеризовав непосредственного предшественника Годунова – царя Федора Иоанновича – остановимся и на персонаже российской истории, кто стал предтечей  второго нашего героя – Бориса Ельцина.

    Итак, Михаил Сергеевич Горбачев – происхождения самого классического в советской оценке социальной благонадежности. Из крестьян[53]. Родился 2 марта 1931 г. в селе Привольное Ставропольского края. В школьные годы он работает в колхозе комбайнером[54] (за перевыполнение плана награждается орденом Трудового Красного Знамени). По окончании средней школы с серебряной медалью, приезжает в Москву и поступает в Московский Государственный университет на юридический факультет. Там возглавляет комсомольскую организацию[55], а в 1952 г. вступает в члены КПСС.  Будучи еще студентом, Горбачев в 1953 г. женится на студентке философского факультета МГУ Раисе Максимовне  Титаренко. В1956 г. у молодой пары рождается дочь Ирина. Специальность юриста видимо не стала для юноши Горбачева привлекательной, и его дальнейшая карьера уверенно начинает цвести на партийной ниве. Секретарство становится основным видом его дальнейшей деятельности. 1956 г. – он первый секретарь городского комитета комсомола Ставрополя.  Без отрыва от политической деятельности в 1967 г. заочно заканчивает Ставропольский сельскохозяйственный институт[56]. При поддержке Первого секретаря Ставропольского крайкома, члена Политбюро Ф.Д. Кулакова, Горбачев как на крыльях воспаряет по краевой служебной лестнице. В 1966 г. он уже в должности первого секретаря Ставропольского горкома КПСС. Через два года Горбачев уже второй секретарь Ставропольского крайкома, а еще через два года он уже на высшей точке краевого масштаба – становится первым секретарем крайкома партии. Его статьи о пользе внедрения так называемого “ипатовского метода” (бригадный подряд) в сельское хозяйство, публикованные в центральной прессе, позволяют ему стать одним из идеологов политики партии в сельском хозяйстве. Таким образом, сельскохозяйственная эпопея  становится для Горбачева хорошим трамплином для дальнейшего взлета на вершину партийно-государственной иерархии. Решающим этапом этого взлета можно считать его избрание в 1971 г. в члены Центрального Комитета КППС, что позволяет ему стать и членом Верховного Совета СССР. В 1978 г. умирает один из секретарей ЦК КПСС Кулаков – бывший благодетель Горбачева по Ставропольскому краю. Как известно, “свято место пусто не бывает”. И действительно, на месте почившего оказывается М.С. Горбачев. С чередой смертей генеральных секретарей ЦК КПСС – Брежнева, Андропова и Черненко – наступает “звездный час” Горбачева. В борьбе за высшую власть он сплачивает вокруг себя своих сторонников – молодых секретарей Центрального Комитета КПСС Е.Г. Лигачева, Н.И. Рыжкова, Э.А. Шеварднадзе и других. Заручившись их поддержкой, а также благосклонностью со стороны А.А. Громыко – самого влиятельного на то время члена Политбюро – М.С. Горбачев на мартовском пленуме ЦК КПСС 1985 года избирается Генеральным секретарем ЦК КПСС[57].

    У него, еще молодого человека, как говорится в крыловской басне, “в зобу дыханье сперло”. Ему показалось, что освобождение от пут плановой экономики и внедрение в жизнь свободы слова приблизят страну к лучшим образцам западного мира[58]. Предложенная им программа либерализации страны, получившая название “перестройка” (теперь это слово стало нарицательным) постепенно начинает набирать обороты[59]. Прозападные настроения Горбачева становятся очевидными, как во внутренней, так и в международной политике. Внутри страны с подачи зарубежных советников и местных либералов от экономики в социалистическое плановое хозяйство сначала исподволь, а затем и открыто встраиваются методы и механизмы псевдокапитализма (торговые биржи и кооперативы). Все отчетливей советскую финансовую систему вторгается американский доллар. Провозглашенное “ускорение” развития страны все больше напоминает движение корабля без “руля и без ветрил”. Средства массовой информации, захваченные либерально настроенными и откровенно прозападными журналистами, открыто и безнаказанно занимаются демонизацией исторического прошлого России, особенно ее советского периода[60]. Эти действия способствуют вызреванию внутренних этнонациональных противоречий, вылившихся в открытые кровавые конфликты (Нагорный Карабах, Сумгаит, Баку, Фергана, Грузия, Литва и другие).

    Словом, Советский Союз в результате горбачевской перестройки к концу 1980-ых годов, если использовать боксерскую терминологию, оказывается в нокдауне. Внутри страны властвует стихия псевдорыночных отношений, которые, надо сказать честно, становятся возможными по причине деградации коммунистической идеологии. Она, сначала латентно, а потом почти открыто, особенно в диссидентских кругах, признается ложной и даже вредной. Ее место активно под  маской демократии занимает идеология буржуазного общества, проводниками которой становятся внешние и внутренние силы. Первые – это раннее запрещенные, а теперь получившие официальную аккредитацию в стране различные западные средства зарубежной массовой информации[61]. Вторые – это выросшая из отечественного диссидентства “пятая колонна”[62], которая сплачивается вокруг нового класса отечественных нуворишей.  Получает распространение целая сеть отечественных газет и журналов[63], развернувших умелую пропаганду против старой коммунистической идеологии и за новый либеральный образ жизни. Страна скатывается к хаосу[64] во всех областях общественной жизни, чем пользуются местные партийные и государственные элиты на всех уровнях: от союзных до автономных республик. Особенно активно в этом отношении проявляют себя лидеры Грузии и Прибалтийских республик. Они провоцируют население на антисоветские выступления, два из которых закончились кровопролитием: в Тбилиси (1989 г.) и Вильнюс (1991 г.). 

     Становится ясно, что без экстраординарных мер остановить все более набирающую сил вакханалию деструктивных сил невозможно. Но теперь, по прошествии около тридцати лет, можно с определенностью сказать, что с таким лидером, как Горбачев, Советский Союз был обречен[65]. Его попытки остановить процесс распада страны были похожи на тушение пожара бензином. Вместо того чтобы действовать решительно и жестко в отношении деструктивных сил, он пытается установить с ними диалог, что стало похожим на “сидение на двух стульях”[66], то есть оставаться в двух парадигмах сразу – социалистической и квазикапиталистической.

    Эта двойственность поведения Горбачева проявляется и во внешней политике Советского Союза. Она напоминает шашечную игру в поддавки. Так называемое “новое мышление” на практике оборачивается сдачей позиций Советского Союза в области паритета с Западом различных типов вооружений[67]. В результате такой политики происходит  объединение двух Германий, что в будущем, как мы теперь видим, скажется расширением НАТО на восток[68].

    К концу 1980-х годов партийно-государственный и общественный кризис в Советском Союзе достигает своего апогея, что подталкивает процесс развала так называемого “социалистического лагеря”. И первую скрипку в этом процессе играет Польская Народная Республика[69]. Прежде всего, используется негативная историческая память поляков в отношении всего русского, и накопленная с ее помощью энергия разрушает и без того слабые социалистические основы польского государства[70]

    В стране в 1980 г. на судоверфи Ленина[71] в Гданьске не без помощи извне создается польское объединение профсоюзов «Солидарность». Оно, запрещенное в 1982 г. во время Военного положения, введенного в стране последним коммунистическим лидером Польши  Войцехом Ярузельским[72], до 1988 г. существует в подполье. Основателем и лидером «Солидарности» до его избрания Президентом постсоциалистической Польши провозглашается электрик гданьской судоверфи Лех Валенса. Польский пример подхватывается другими сателлитами Советского Союза, и дальнейшая его судьба, оказывается в руках его политических лидеров. Во главу угла встает исключительно субъективный фактор, поэтому исторически объективной и фатальной неизбежности распада СССР не было, как это считают отечественные либералы и зарубежные аналитики[73].

    Политический кризис в Советском Союзе еще больше усиливается после отмены на Съезде народных депутатов СССР (5 февраля 1990 г.) шестой статьи Конституции страны о руководящей роли КПСС и установления многопартийной системы. Но окончательно и кардинально вопрос о существовании СССР становится судьбоносным 12 июня 1990 года, когда первым Съездом народных депутатов РСФСР принимается «Декларация о государственном суверенитете РСФСР». На этом же съезде Борис Ельцин с помощью либерально настроенных партийно-государственных деятелей избирается Президентом РСФСР[74]. После этого события по территории СССР дружными шагами проходит парад суверенитетов союзных республик. Их население на местных референдумах высказываются за независимую государственность[75], хотя еще в марте 1991 г. на общесоюзном референдуме те же люди высказались за сохранение Советского Союза (около 76 %)[76]

    Потеряв бразды правления, М.С. Горбачев на правах президента СССР в бессильном отчаянии пытается приостановить процесс распада единой страны. Собрав 14 ноября 1991 г. в своей подмосковной резиденции Ново-Огарево[77] лидеров союзных республик; он договаривается с ними о создании нового государственного образования на конфедеративной основе под названием “Союз суверенных государств (ССГ)”[78]. В конце этой встречи Борис Ельцин торжественно заявляет: «Договорились, Союз будет!». Дальше же, как это обычно происходило в его политической практике, он делает все, чтобы сохранить свои собственные политические интересы, но не интересы страны. В результате провала выступления (18-21 августа 1991 г.) Государственного комитета по чрезвычайному положению СССР (ГКЧП)[79], Ельцин инициирует встречу в Беловежской Пуще с лидерами Украины и Белоруссии – Кравчуком и Шушкевичем. Там 8 декабря 1991 г. были подписываются соглашения о прекращении существования Союза Советских Социалистических Республик (СССР) как субъекта международного права и образования на его месте Содружества Независимых Государств (СНГ)[80]. 25 декабря 1991 года (католическое Рождество) Горбачев по телевидению сообщает теперь уже бывшему советскому народу: «Я прекращаю свою деятельность на посту президента СССР»[81].

    Советский Союз таким образом “почил в Бозе”[82]. И в этом событии конца XX в., равном геополитической катастрофе не только для СССР, но и для всего, мира, активное, если не решающее участие, принял Борис Николаевич Ельцин.

                                                            ***

    Заканчивая раздел о канунах прихода к высшей власти обоих Борисов – Годунова и Ельцина – следует напомнить об их сходствах и различиях. К сходствам следует отнести то, что это был глубокий разлом в истории России, когда любые незначительные факторы, влияли на дальнейший вектор развития страны (точка бифуркации). Менялись не просто эпохи, а целые исторические эры. В прошлое уходило то, что для общественного сознания казалось незыблемым и вечным. На глазах исчезали все бывшие ориентиры, и будущее становилось зыбким и туманным. Именно в такие времена как никогда усиливается роль субъективного фактора, что и продемонстрировали оба наши героя.

    Но если Годунов своим служением в царствовании Федора Иоанновича делал все для того, чтобы создать все возможное для относительной экономической и социально-политической стабильности России[83], то Ельцин, выражаясь русской поговоркой, вел себя в стране как “слон в посудной лавке”. Борясь за личную власть, он своими действиями продолжал усиливать историко-социальный кризис в СССР, вызванный горбачевской перестройкой. Используя непоследовательность во внешней и внутренней политике ее инициатора, он делал все, чтобы кризис в борьбе за власть сыграл ему на руку. При этом на алтарь этой борьбы он “ничтоже сумняшеся” положил судьбу страны, которая с различными территориальными вариациями и соответственно с разными названиями (Киевская Русь, Московская Русь, Российская империя, Советский Союз) просуществовала тысячу лет[84]. С исчезновением СССР преемственность этой многовековой цепочки и экспонента развития России была нарушена. Нынешняя Российская Федерация – это всего лишь осколок прежнего державного состояния российской государственности[85].

    Различия в преддверии прихода к высшей власти обоих Борисов носят исключительно историко-временную подоплеку. Годуновские времена – это позднее средневековье со всеми его экономическими и социально-политическими атрибутами, когда в быту торжествовал домострой, а в социальных отношениях традиционализм. Годы правления Ельцина пришлись на засилье постмодернизма, в котором восторжествовал релятивистский подход к действительности. Стираются все различия между добром и злом; общепризнанные нормы морали перестают существовать. Относительность становится главным фактором в объяснении действительности и во взаимоотношениях людей. Отсюда во главу угла во всем ставятся деньги, нажива. Мамона для большинства постсоветских людей становится главной святыней[86].

     

    Раздел пятый. Время нахождения на самой вершине власти                                                       

    Приход к власти обоих Борисов был не прост, если не сказать тернист. Но как мы видели, Годунов шел к царской власти, укрепляя не только ее позиции, но и мощь российского государства. Ельцин же обрел пост президента России с заметным понижением  значимости верховной власти. Но главное – в результате крушения тысячелетнего государства. Годунов ждал своего избранства на царский трон, будучи уже при царствовании своего предшественника обвиненным его противниками в убиении только одного человека – царевича Дмитрия. Ельцин же достиг полноты президентской власти, разогнав законно избранный Верховный Совет России. Для этого к его зданию[87] были подогнаны танки, стрелявшие по нему прямой наводкой, а люди, собравшиеся поддержать российский парламент, были обстреляны снайперами с крыш окрестных зданий[88]. Тогда у здания Верховного Совета России вместе с инцидентом, произошедшим затем возле Телецентра, погибло не менее двух сотен человек. В этом случае жертвы были очевидны, тогда как в случае с Годуновым его непосредственная причастность к гибели царевича Дмитрия не подтверждена ни документами, ни какими-либо заслуживающими доверия свидетельствами.                                                        

                                                            ***

    Описание царствования Бориса Годунова целесообразно начать с процедуры его избрания на царство. Как свидетельствуют исторические источники, на которых основывались А.С. Пушкин и А.К. Толстой, создавшие свои трагедии соответственно «Борис Годунов»[89] и «Царь Борис»[90], восхождение на престол он почему-то всячески откладывал. Можно подумать, что это была своеобразная тактика – дескать, соглашусь тогда, когда сильнее попросите и ниже поклонитесь. И тогда власть моя будет сильна и непререкаема[91]. А почему не предположить, что сомнения и смятения (а может быть и мрачные предчувствия) мучили Годунова. Ведь он-то знал цену и вес шапки Мономаха, пройдя всю иерархическую лестницу от рядового опричника до вельможного боярина. Конечно, не последнюю роль при согласии венчаться на престол сыграло и естественное честолюбие человека, более десятка лет управлявшего страной за спиной другого. Но это честолюбие, по мнению А.К. Толстого, в корне отличалось от непомерного властолюбия Ивана Грозного. Как уже отмечалось выше, самодержавная власть была необходима Годунову не как самоцель, а во исполнение благоустройства Руси и выхода ее из средневековья. Но, к сожалению, как часто это бывает, благими намерениями дорога устлана в ад. И для Годунова его царствование действительно стало адом.  Однако все по порядку.

    Итак, как было сказано выше, Годунов открыто не рвался занять русский престол. После смерти царя Федора, его преемницей стала Ирина – жена почившего и сестра Годунова. Но в отличие от властолюбцев в юбке, последовавших после Петра Первого – Екатерины Первой, Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и переплюнувших всех в этом качестве Екатерины Второй – Ирина после 9 дней царствования, приняла подстриг под именем Александры, удалившись в Новодевичий монастырь. Верховная власть перешла к Боярской думе и патриарху Иову, который по-настоящему был предан Годунову[92] с полным убеждением, что он более всех достоин быть государем, ибо имел громадный опыт управления государством при царе Федоре, когда на Руси воцарился порядок и спокойствие. Кроме того, Годунов и его ближайшее окружение к моменту его избрания на царский престол стали обладателями громадных денежных средств, что прочно связало их с интересами местных властей Московского государства.

    Сразу после отказа от трона царицы Ирины патриарх, поддержанный Боярской думой, просит Годунова, чтобы он принял царство, но тот категорически отказывается. Это было в начале февраля 1597 года. Дальше хронология событий была такова: 17 февраля созывается Земский собор с выборными в количестве 450 человек[93]; это преимущественно духовенство и служилые люди. Большинство их – сторонники Годунова. Патриарх выступает с пламенной речью, и Земский собор единодушно постановляет “бить челом Борису Федоровичу и кроме него никого на государство не искать” (Шрокорад 2010:36). И только после этого 21 февраля Годунов соглашается исполнить просьбу земских людей. Спустя два с небольшим месяца (30 апреля) он переезжает со всей семьей из Новодевичьего монастыря в Кремль.

    Но обстоятельства складываются таким образом, что 2 мая из-за нашествия крымских татар Годунов во главе многочисленного войска выдвигается из столицы, остановившись близь Серпухова. Но вместо битвы хан посылает послов с мирными предложениями[94]. Наконец, 1 сентября 1598 году, то есть в первый день Нового года по тогдашнему русскому календарю происходит венчание Бориса Годунова на царство. В этой торжественной церемонии у него, человека сдержанного, осторожного и несклонного к артистизму, видимо от переизбытка чувств, вырываются слова, поразившее всех присутствующих. “Отче великий патриарх Иов! Бог свидетель сему, никто же убо будет в моем царстии нищ, или беден”! Тряся за ворот сорочки, царь прибавил: “и сию последнюю разделю со всеми” (Толстой 1987:8). Во время венчания и после него царь Борис Годунов одаривает своих поданных великими щедротами: служилым людям выдается двойное годовое жалованье, купцам дается право беспошлинной торговли на два года, земледельцы освобождаются на год от податей. Несмотря на отмену Юрьева дня (право перехода крестьянина к другому помещику), точно фиксируется, сколько крестьяне должны были работать на помещиков и платить им оброк или отрабатывать барщину. Этот шаг вовсе не свидетельствовал о начале закрепощении крестьянства, как считают некоторые историки. Скорее наоборот, ибо он способствовал упорядочению отношений землевладельцев и крестьян. Более того, когда это было достигнуто, Юрьев день был восстановлен с придачей ему юридической силы. В этой связи стоит привести слова В.О. Ключевского: «Излагая историю крестьян в XVI в.,  я имел случай показать, что мнение об установлении крепостной неволи крестьян Борисом Годуновым принадлежит к числу наших исторических сказок. Напротив, Борис готов был на меру имевшую упрочить свободу и благосостояние крестьян: он, по-видимому, готовил указ, который бы точно определил повинности и оброки крестьян в пользу землевладельцев. Это – закон, на который не решалось русское правительство до самого освобождения крепостных крестьян» (Ключевский1987:23). К этим словам русского историка можно присовокупить и мнение упомянутого выше польско-французского автора К. Валишевского: «… Борис явно старался улучшить до некоторой степени положение крестьян; а с другой стороны, никогда, ни в один из моментов в течение всего этого бурного периода крестьяне, как таковые, ни разу не поднимали знамени восстания на защиту своих особливых интересов» (Валишевский 1989:79)[95]. Из всего этого напрашивается вывод: крепостное право, отбросившее назад социально-экономическое и политическое развитие России на пару сотни лет в сравнении с Западной Европой, не было изобретением и виной Годунова. Оно долго рождалось в социальных глубинах русского общества и окончательно институционально оформилось при романовской династии.

      Первые годы царствования Годунова были продолжением благодатного царствования Феодора Ивановича, что вполне понятно, ибо реальная власть оставалась в одних и тех же руках[96]. Московское царство продолжало развиваться благодаря мудрому правлению нового государя. Однако, как говорилось ранее, самой опасной из двух “ахиллесовых пят” Годунова была гибель царевича Дмитрия (вторая пята – это якобы безродность и инородность его происхождения). Скажем прямо, в борьбе за власть убийство соперников (и не только в России) было обычным делом. Но то, как Годунов болезненно переживал и реагировал на постоянные намеки о его причастности к гибели царевича Дмитрия, говорит о том, что он был человеком, совершенно отличным от большинства персонажей сильных мира сего. Вместе с обвинениями в убийстве последнего сына Ивана Грозного, досужая молва взваливала на Годунова все мыслимые и немыслимые злодеяния. «Он и хана крымского под Москву подводил, и доброго царя Федора с его дочерью ребенком Феодосьей, своей родной племянницей, уморил, и даже собственную сестрицу царицу Александру отравил; и бывший полузабытый ставленник Грозного Семен Бекбулатович, ослепший под старость, ослеплен все тем же Б. Годуновым; он же, кстати, и Москву жег тотчас по убиении царевича Дмитрия, чтобы отвлечь внимание царя и столичного общества от углицкого злодеяния. Годунов стал излюбленной жертвой всевозможной политической клеветы» (Ключевский 1987: 24).

    Но, как говориться “и на старуху бывает проруха”. Автор вышеприведенных слов, в конце концов, становится на ту же стезю ничем не подкрепленных обвинений Годунова, которыми полнится большинство исторических работ эпохи Романовых.  Нижеприводимая характеристика Годунова, сделанная В.О. Ключевским – это скорее повторенная за другими злобная инвектива, чем объективная реальность:

    1. «Чуя глухой ропот бояр, Борис принял меры, чтобы оградить себя от их козней: была сплетена сложная сеть тайного полицейского надзора, в котором главную роль играли боярские холопы, доносившие на своих господ, и выпущенные из тюрем воры, которые шныряли по московским улицам, подслушивали, что говорили о царе, и хватали каждого, сказавшего неосторожное слово» (Ключевский 1987:29).
    2. «Донос и клевета быстро стали страшными общественными язвами: доносили друг на друга люди всех классов, даже духовные; члены семейств боялись говорить друг с другом; страшно было произносить имя царя – сыщик хватал и доставлял в застенок. Доносы сопровождались опалами, пытками, казнями и разорением домов. “Ни при одном государе таких бед не бывало”, по замечанию современников» (Там же).
    3. «Наконец, Борис совсем обезумел, хотел знать домашние помыслы, читать в сердцах и хозяйничать в чужой совести. Он разослал всюду особую молитву, которую во всех домах за трапезой должны были произносить при заздравной чаше за царя и его семейство. Читая эту лицемерную молитву, проникаешься сожалением, до чего может потеряться человек, хотя бы и царь» (Там же).
    4. «Боярская знать с вековыми преданиями скрылась по подворьям, усадьбам и дальним тюрьмам. На ее место повылезли из щелей неведомые Годунова со товарищи и завистливой шайкой окружили престол, наполнили двор. На место династии стала родня, главой которой явился земский избранник, превратившийся в мелкодушного полицейского труса. Он прятался во дворце, редко выходил к народу и не принимал сам челобитных, как это делали прежние цари. Всех подозревая, мучаясь воспоминаниями и страхами, он показал, что всех боится, как вор, ежеминутно опасающийся быть пойманному, по удачному выражению одного жившего тогда в Москве иностранца» (Ключевский:29-30).

    И такая убийственная характеристика Годунова, думается, не случайна. В.О. Ключевский воспитывался и образовывался в идеологических штампах историографии времен романовской династии, и, будучи частью этой историографии, он, конечно же, пишет в нужном для нее ключе. Он не пишет, как подло и исподтишка Романовы подтачивали власть безродного выскочки, с их точки зрения, расчищая для себя путь к престолу. Напротив, он акцентирует внимание на том, что «с особенным озлоблением накинулся Борис на значительный боярский кружок с Романовыми во главе, в которых, как и в двоюродных братьях царя Федора, видел своих недоброжелателей и соперников. Пятерых Никитичей, их родных и приятелей с женами, детьми, сестрами, племянниками разбросали по отдельным углам государства, а старшего Никитича, будущего патриарха Филарета[97], при этом еще и постригли. Как и жену его» (Ключевский 1987:29).

    Исходя из логики всей этой инвективы Ключевского в отношении Годунова, где он обвинен во всех мыслимых и немыслимых грехах, все перечисленные Романовы должны были закончить свои жизни не в опале, а на плахе. Тогда, может быть, и судьба самого Годунова и его семьи сложилась бы по-другому. И может быть историческая судьба самой России[98].

    По мнению В.О. Ключевского, основной причиной этого падения Годунова был его обман, который он совершил по отношению к родовитому боярству. Оно де много натерпевшееся  при Иване Грозном, «…теперь при выборном царе из своей братии не хотели довольствоваться простым обычаем, на котором держалось их политическое значение при прежней династии. Они ждали от Бориса более прочного обеспечения этого значения, т.е. ограничения его власти формальным актом, “чтобы он государству по предписанной грамоте крест целовал”…Бояре молчали, ожидая, что Борис заговорит  с ними об этих условиях, о “крестоцеловании”, а Борис молчал и отказывался от власти, надеясь, что Земский собор выберет его без всяких условий. Борис перемолчал бояр и был выбран без всяких условий» (Ключевский 1988:28).

    Да, возможно этот факт сыграл определенную роль в политической судьбе Годунова, но главная причина боярской оппозиции к новому царю состояла в том, что Годунов, с их точки зрения, как человек плебейского происхождения[99], был недостоин царского трона. К этому добавлялась их зависть к таланту Годунова умело править страной. По большому счету, они боялись той новой державы, которую он строил на их глазах. Боязнь эта взращивала у них лютую ненависть к “безродному выскочке”. Эхо этой ненависти отозвалось уже потом при оценке его не только политического, но и человеческого портрета. Демонизация Годунова после его смерти была возведена в абсолют, что, конечно, стало следствием политической конъюнктуры времен династии Романовых. Им надо было скрыть возглавляемый ими государственный переворот и жестокую расправу с семьей Годунова. Это, и дальнейшие политические комбинации в период смуты, и привело Романовых к царской власти[100].

    Первый, кто занялся диффамацией Годунова, был русский историк немецкого происхождения Герхард Фридрих Миллер[101]. С его легкой руки, использовавшей неведомо откуда взятые источники (скорее всего это были летописи и документы, отредактированные уже при Романовых) история России, в том числе и годуновский период, подается крайне тенденциозно. Вот, что мы читаем у Миллера в конце его полутора страничного приговора Годунову, который сродни вышеприведенному от Ключевского: «…Борис Федорович Годунов по остроте ума и необыкновенному искусству в делах правления должен быть включен в число величайших людей своего времени[102]. Но его нравственный характер не соответствовал достоинствам умственным, отчего и происходит, что о нем слышится мало хорошего… Борис принадлежал к числу тех людей, которые для достижения верховной власти считают все средства дозволенными…» (Цит. по Соловьеву 1995:174).

    Эта миллеровская характеристика была эстафетно подхвачена, такими известными российскими историками, как М.М. Щербатов, Н.М. Карамзин, С.М. Соловьев и другими[103]. Очевидные положительные черты Годунова, которые никак нельзя было скрыть, ими старательно затушевывались самыми мерзкими чертами, якобы ему присущими. Источники, скорее всего сфабрикованные в романовские времена, сообщают, что он по ложному доносу начал притеснения бояр Романовых. Но никакого доноса не требовалось, поскольку Романовы вместе с другими высокими боярами открыто выступали против законно избранного царя. Действительно старший Романов Федор Никитич был сослан в Сийский монастырь и пострижен в монахи под именем Филарет. Его жену также сослали в Толвуйский Заонежский погост. Монастырские стены увидели и все братья Федора Никитича. Пострадал и малолетний сын Федора Никитича Михаил – будущий первый царь из династии Романовых. Он был сослан в Белоозеро.  Но никто из Романовых не был физически уничтожен[104]. А ведь будь Годунов таким морально безнравственным, как его рисует историография, созданная в романовские времена, то он срубил бы всех своих врагов под корень, как поступили они потом со всей его семьей[105].

    Однако не все русские исследователи в эпоху Романовых заразились миллировщиной. Как уже отмечалось выше, весьма положительно Годунова изображает А.К. Толстой в своей драматической трилогии об Иване Грозном, Федоре Иоанновиче и самом Годунове. В ней драматург показывает Годунова как весьма исключительную личность в русской истории, который и в качестве правителя России при царе Федоре, и во время собственного царствования вел Россию путем, который обещал ей встать вровень со многими европейскими странами, при этом не теряя русской своеобычности. И, как это не покажется парадоксальным, именно отсюда проистекли многие беды Годунова. Россия по всем показателем тогдашнего своего развития была не готова к задуманным им преобразованиям. По большому счету, они, наряду с другими внутренними и внешними причинами, стали катализатором русской смуты. Однако, несмотря на эти очевидные объективные причины надвигающихся социальных катаклизмов, царствование Бориса Годунова, особенно в его первые три года, можно считать весьма благополучным и многообещающим.

    Так что же замышлял Годунов? И что ему удалось сделать? К сожалению, об этом до нас дошло не много, что можно объяснить не только давностью той  исторической эпохи, но и намеренным уничтожением его врагами подлинных свидетельств об его двадцатиоднолетнем правлении Московским царством (четырнадцать лет при царе Федоре и семь лет собственного царствования)[106]. Тем не менее, из того, что нельзя было уничтожить или затушевать мы узнаем, что это время ознаменовалось большими преобразованиями во многих областях общественной жизни страны. Ни при одном из русских царей до Годунова не было такого позитивного отношения к иноземцам. Они на государевой службе при нем были уже не редкостью. Скромные при Иване Грозном связи с европейскими странами, при Годунове приобретают заметную динамику. Москва становится городом, открывшим свои двери западным купцам, врачам, промышленникам, военным и ученым. Иммигранты занимают хорошие должности, высокие жалования, получают земли с крестьянами. Задумка Годунова открыть университет, что произошло  только через сто пятьдесят лет при императрице Елизавете Петровне, наталкивается на противодействие со стороны духовенства, боявшегося всяческих новшеств, которые, по их мнению, могли принести на Русь опасные для нее западные идеи.

    Но Годунов, по возможности, строит прочный мост отношений с Западом. Для этого он посылает талантливых людей для обучения различным наукам за границу. Правда, этот опыт, в отличие от петровского семь десятилетий спустя, оказывается неудачным: несколько уехавших с этой целью молодых людей обратно в Россию не возвращаются[107].

    Но остановить произошедший наплыв европейской культуры в Россию было уже невозможно; особенно это касалось обихода: одежды, пищи, жилища и внедрения в среду русской аристократии светского образа жизни. Осторожно, без всякого насилия, как это происходило при Петре Первом, внедряется бородобреение.

    Начавшееся еще при царе Федоре Иоанновиче градостроительство бурно продолжается и в царствование самого Годунова. Были основаны Белгород (1598 г.) и Царёв-Борисов (1600 г.). Для защиты западных рубежей России строится грандиозное сооружение – Смоленская крепостная стена, названная впоследствии “каменное ожерелье Земли Русской”. В далекой Сибири в 1604 г. строится г. Томск[108]. Начинается возведение крепостей в Диком поле – степной зоне юго-западной Руси. В московском Кремле строится водопровод, по которому вода с помощью насосов  из Москвы-реки подается по подземелью на Конюшенный двор[109]. Под руководством зодчего Федора Савельева (по прозвищу “Конь”) возводятся девятикилометровые стены Белого города.

    В 1601—1602 гг. Годунов идет даже на временное восстановление Юрьева дня. Правда, был разрешен не выход, а только вывоз крестьян, и не всех категорий. Это дает возможность дворянам спасти свои имения от надвигавшейся их деградации, и даже от полного их исчезновения. Но этот в будущем господствующий класс России, при Годунове еще не достигает тех сил, чтобы кардинально воздействовать на развитие страны. Боярство, особенно высшее, - это еще мощнейшая сила в стране. Она продолжает определять стиль и направление ее развития. Именно этими силами инспирируется уже привычная характеристика Годунова, произнесенная одним из современников той поры: «цвёл он, как финик, листвием добродетели и, если бы терн завистной злобы не помрачал цвета его добродетели, то мог бы древним царям уподобиться. От клеветников изветы на невинных в ярости суетно принимал, и поэтому навёл на себя негодование чиноначальников всей Русской земли: отсюда много ненасытных зол на него восстали и доброцветущую царства его красоту внезапно низложили» (htths://ru/wikipedia.org/wiki/). В этих словах мы слышим знакомый мотив, сочиненный ненавистниками и завистниками “безродного выскочки”. Именно такое прозвище получает Годунов со стороны окружавших его престол.

    Один из них был боярин Богдан Бельский. Он не скрывал своих притязаний на то место и положение, которое занимал Годунов при царе Федоре. Будучи сторонником царевича Дмитрия, Бельский почти открыто обвинял Годунова в убийстве престолонаследника. Не скрывал он и того, что всячески противодействовал избранию Годунова на царский трон. А уж когда тот сел на него, он вместе с другими родовитыми боярами встал в открытую оппозицию к новому царю, которая особенно проявилась в то время, когда Годунов поручил ему строительство города Царёв-Борисов. Там Бельский в присутствии большого количества людей похвалялся: «Борис – царь в Москве, а я в Борисове». Якобы по доносу это дошло до Годунова, и тот сослал Бельского подальше от Москвы.

    Вполне возможно, что именно Бельский был одним из первых, кто стал распространять слухи о чудесном спасении царевича Дмитрия[110]. Ведь и раньше, до несчастного случая в Угличе, он был активным сторонником царевича в деле продвижения его кандидатуры на русский престол. Скорее всего, и смерть Годунова случилась не без участия Бельского. Незадолго до нее  Годунов успел отвести надвигавшуюся опасность со стороны самозванца, который в октябре 1604 г. с небольшим отрядом казаков и поляков пошел на Москву. В январе 1605 г., встреченный правительственными войсками, в битве при Добрыничах самозванец был разбит, отступив в Путивль. Однако дальнейшие зловещие события в стране, процветанию которой Годунов отдавал все свои силы[111], ему уже не суждено было увидеть. Но об этом в следующей главе.

                                                            ***

    Если Московское царство в начале царствования Годунова находилось на экономическом и политическом подъеме, то старт президентства Ельцина ознаменовался исчезновением страны и деградацией той территории, которая от нее осталось. И самую большую лепту в это событие, равное для русской цивилизации геополитической катастрофе, внес Борис Ельцин.

    Однако все по порядку. Из предыдущей главы видно, как Ельцин вел себя в период горбачевской перестройки. Главной его целью была власть. Патологическое желание обладать ею не останавливало его ни перед чем. Окружив себя людьми корыстными и честолюбивыми, такими как Шахрай, Шумейко, Бурбулис, Гайдар, Чубайс и другими им подобными, Ельцин отдал Россию на откуп так называемой “семибанкирщине” – людям, завладевшим громадными капиталами в результате объявленных в стране рыночных отношений и грабительской приватизации. Именно они негласно, но вполне справедливо получили прозвище “cемья” как клана людей, вошедших в ближайшее окружение Ельцина и получивших из его рук доступ к захвату советского социалистического достояния под видом приватизации крупных объектов промышленного производства[112], а также на создании  бирж и банков. Первые сформировались на спекуляции различными товарами хозяйственного назначения, вторые на основе государственных кредитов под низкие проценты[113]

    После радикальных шагов в экономической сфере, предпринятых правительством во главе с Е.Т. Гайдаром[114] (по сути это был резкий поворот от социально ориентированного общества к дикому капитализму). Верховный Совет под председательством Р.Э. Хазбулатова вместе с вице-президентом А.В. Руцким, встали в оппозицию к ельцинскому правительству. На это Ельцин ответил законом № 1400 (1993г.), по которому Верховный Совет объявлялся распущенным по причине его недееспособности. После этого оппозиционеры собрались на внеочередное заседание в так называемом Белом доме (место официального представительства российского парламента), выступив против этого закона и объявив Ельцина узурпатором власти в России. В ответ по приказу Ельцина от Белого дома были отключены все средства его обеспечения. Этот шаг вызвал возмущение противников Ельцина, и значительное их количество собралось на площади возле Белого дома. По ним был открыт снайперский огонь на поражение, в результате чего погибли ни в чем неповинные люди. В дополнении к этому по Белому дому был открыт огонь боевыми снарядами из танковых орудий[115].

    Наиболее активные защитники парламента во главе с генералом в отставке Альбертом Макашовым, захватив московскую мэрию, повели за собой колону противников Ельцина к Телецентру. Там было решено в прямом эфире объявить Ельцина отстраненным от поста Президента с возложением его обязанностей на вице-президента А.В. Руцкого. Охранявшие Телецентр бойцы открыли огонь по безоружным людям, в результате чего погибло около ста человек (вместе с погибшими около Белого дома число жертв по официальным данным насчитывалось более двухсот человек)[116].

    Такие действия со стороны Ельцина вынудили членов Парламента покинуть Белый дом. Будучи арестованными, они были препровождены в тюрьму, где просидели несколько месяцев. Так Ельцин стал обладателем единоличной власти. Провозгласив себя поборником демократии, он призвал к выработке новой Конституции России, за написание которой принялись его сторонники. Чтобы быстрей легитимизировать безграничную власть, полученную Ельциным в результате подавления противодействующего ему Верховного совета[117], в самые кроткие сроки была написана новая Конституция. По ней Россия провозглашалась Федеративной республикой (РФ), где вся полнота исполнительной власти сосредотачивалась в руках президента[118]. Законодательная власть по этой Конституции принадлежала двухпалатному парламенту (Федеральное собрание), состоявшему из Совета Федераций (верхняя палата) и Думы[119] (нижняя палата). Совет Федераций не был выборным органом. Его члены – это главы регионов (республик, краев, областей, автономных образований), а также представители всех 85 регионов, которые назначались местными законодательными органами власти. Дума, состоящая из 450 членов, избиралась прямым тайным и всеобщим голосованием, что на практике было совершено незамедлительно[120].

    В политико-административном делении Российской Федерации эта Конституция закрепила статусную двойственность различных территорий страны. Бывшие автономные республики РСФСР получили статус национальных республик, и их главы избирались в качестве президента (с этой поры в России функционируют несколько президентов: один большой и несколько маленьких президентов)[121]. Бывшие края, области и национальные округа оставались неизменными и по своим территориям и политическим статусам.  

    Начались так называемые “лихие девяностые годы”, в течение которых Россия шаг за шагом теряла свой суверенитет и престиж на международной арене. А внутри перед государством все отчетливей вставали проблемы его целостности[122]. “Первой ласточкой” в этой проблеме стала Чеченская республика, объявившая о выходе из состава России[123]. Мирным путем этот вопрос решить не удалось, и началась так называемая “чеченская кампания”: первая в 1994-1996 гг., и после трехлетнего перерыва – вторая (1999-2000 гг.). Обе унесли жизни с обеих сторон около нескольких тысяч человек. И вина в этих жертвах полностью лежит на Ельцине, отвергшего предложение президента Чеченской республики генерала Джахара Дудаева о предании ему лично и чеченской Республике более значительных полномочий[124].

    Страна все сильнее и глубже вползала в социально-экономический и политический кризис, но на международной арене этого не только не замечалось, но и приветствовалось. В так называемом “цивилизованном мире” Россия квалифицировалась как страна истинной демократии, способной встать в один ряд со станами этого мира[125]. Такая оценка России была ничем иным, как умышленной лестью, ибо в стране месяцами бюджетникам не выплачивались зарплата, а пенсионерам пенсия. Инфляция достигла неимоверных размеров. Рубль обесценился так, что в 1995-1997 годах в системе товарно-денежных отношений ходили миллионы. Большинство населения страны оказалось за чертой бедности, особенно дети и старики[126]. Естественно, что в такой ситуации внутренний политический рейтинг Ельцина перед кампанией избрания нового президента России в 1996 г. достиг шести процентам[127]. Семибанкирщина[128] (семь наиболее богатых банкиров, подпираемые обладателями громадных капиталов, полученных в результате грабительской приватизации) забили тревогу. Для переизбрания Ельцина были включены все имеющиеся у них финансовые[129] и пропагандистские ресурсы и механизмы[130]. В результате, в противоборстве с лидером российских коммунистов Зюгановым, Ельцин был переизбран на второй срок президентства в России[131].

    За три года после этого переизбрания Россия  фактически превращается в ресурсный придаток западного, в основном американского, капитала. Истинными хозяевами страны окончательно становятся различного рода “жучки”, появившиеся из недр переродившейся комсомольско-коммунистической номенклатуры и присоединившихся к ней проходимцев[132]. А реальная экономика все больше разрушается: закрываются производственные и сельскохозяйственные комплексы под видом их нерентабельности. В финансовом отношении Россия в 1998 г. становится банкротом (в профессиональной финансово-экономической терминологии это называется “дефолт”), что явилось следствием привязки рубля к иностранным валютам, преимущественно к американскому доллару. Социальное расслоение становится вопиющим и беспрецедентным. Государство уже не медленно, но верно превращается в корабль “без руля и ветрил”, и его дальнейшая судьба становиться весьма туманной. Российское общество в психологическом плане все глубже и глубже погружаются в апатию. Отечественные средства массовой информации, обслуживающие интересы народившегося класса компрадорской буржуазии, всячески оправдывают происходящее. Очевидный коллапс социально-экономических и политических отношений становятся причиной массового недовольства президентством Ельцина.

     

    Раздел шестой. Уход из власти и исторические последствия.

                                                            ***

    Как это не банально звучит, но все в этой жизни имеет свой конец. Был он и у власти Годунова и Ельцина. Однако, как это следует из всего содержания предыдущих моих размышлений об этих двух персонажах русской истории с одним и тем же именем, уход из власти первого – это не только трагедия всей его семьи, но и завершение много обещавшего пути России. И, напротив, вынужденно-добровольный отказ от власти Ельцина приоткрыл возможность выхода страны из жесточайшего кризиса, грозящего ее исчезновением.

                                                            ***

    Документально оформленных свидетельств истинной причины смерти Годунова не существует. Официально было объявлено, что она наступила от апоплексического удара. Но никак нельзя исключать и того, что Годунову помогли уйти из жизни те,  кто “жадною толпой” стояли у его трона. Занявший его “безродный узурпатор” оскорблял их чувства – чувства знатных и родовитых дворян. В борьбе за отъём у Годунова царской власти всех жаждущих её смогли превзойти бояре Романовы, во главе Федором Никитичем Романовым, имевшим, говоря современным языком, значительные преференции перед всеми остальными высокими боярами[133].

    После смерти Годунова по закону власть переходит к его жене Марии Годуновой. Но в отличие от властолюбцев в юбке, косяком последовавших после Петра I-го, она одновременно принимает отречение и монашеский постриг. Царская власть переходит сначала к патриарху Иову, а затем к прямому наследнику Годунова – его сыну Федору. Но согласиться с этим высшее боярство не может. Воспользовавшись приближением к Москве войск Лжедмитрия и началом беспорядков в столице, нового царя и его мать отравляют. Скрывая это преступление, официально объявляется об их самоубийстве. Совершается ни что иное, как дворцовый переворот, «…первый из тех переворотов, которые затем в течение следующих столетий так часто изменяли порядок управления страной» (Валишевский 1989:7). Собственно, именно это событие раздувает искру русской смуты, которую, по мнению историка Погодина, можно расценивать как первую гражданскую войну в России.

    “Подсадной уткой” в этой для русских исторической катастрофе становится беглый монах Чудового монастыря Григорий Отрепьев, талантливо сыгравший роль якобы чудом спасшегося царевича Дмитрия. На Руси совершается великая историческая мистификация, едва не стоившая исчезновения страны. Объявившийся еще при жизни Годунова, после его смерти этот исторический персонаж возглавляет антигосударственное, а в сущности антирусское движение. Оно становится продолжением заговора против Годунова. Когда Лжедмитрий со своим отрядом вторгается в Москву, туда для подтверждения якобы истинности личности царевича Дмитрия в Москву вызывается царица Мария Федоровна Нагая (в иночестве Марфа). Она по явному наущению со стороны противников Годунова признает в самозванце своего сына. Точно также поступает и великий интриган в русской истории Федор Никитич Романов, к этому времени митрополит Ростовский Филарет[134].

    Не без его участия продолжаются инсинуации в отношении останков Годунова, его сына и жены[135]. После захоронения, как и всех царствующих особ в Архангельском соборе Московского кремля, останки Годунова перезахораниваются в Варсонофьевском монастыре вместе с останками сына и жены. Их по ложной версии как самоубийц даже не отпевают. Забегая вперед, скажем, что по неизвестной причине, Василий Шуйский во время своего царствования повелевает перезахоронить Годунова, его сына и жену в самом святом месте России – Свято-Троицкой Сергиевой лавре (в 1622 году к ним подзахоранивают дочь Годунова Ксению, в монашестве Ольгу[136]).

    Уход Годунова из жизни стал катализатором русской смуты, получившей в истории название “великой”. Она действительно была таковой и по своему размаху, и по глубине социально-экономических трансформаций. Об этом событии написано очень много, но почти все авторы сходятся в том, что оно, наряду с исключительностью, было и самым темным временем в истории России. Нельзя не согласиться с теми, кто считает, что тогда решалась судьба самой русской государственности.

    “Козлом отпущения” в этом событии у многих исследователей этого периода русской истории является царь Борис. Тогда как из предыдущего текста данной работы отчетливо видно, что именно Годунов старался погасить уже нарождающееся при Иване Грозном народное волнение, и что этот фактор во многом способствовал его избранию на русский престол.

    Успешно сдерживал Годунов в конце своего царствования и попытки использовать его врагами самозванца для дестабилизации положения в стране. Но после его смерти и физического устранения его сына Федора и жены Марии, Лжедмитрий становится основным активным ферментом в разжигании смуты. Она отягощается еще тем, что приобретает, кроме внутреннего, и внешнее воплощение. Государственный кризис в Московском царстве искусно используется Польшей – давним и традиционным геополитическим соперником России. Первая Речь Посполита становится активнейшим провокатором и участником Великой русской смуты. Этот факт становится причиной, что она имеет достаточно полное отражение в различных отечественных и зарубежных источниках, а также в исторических исследованиях, написанным по ним. Но в большинстве своем они весьма тенденциозны в антигодуновскую сторону.

    Но к счастью не все исследования годуновского периода русской истории заражены прорамановской бациллой. Их, скажем прямо, не много, но они существуют. Ныне это книги  А. Б. Широкорада  «Романовы в Великой смуте» (М., 2010) и Н.М. Коняева «Романовы. Творцы Великой смуты (М., 2011, СПб., 2016). Их авторы, в отличие от тех, кто по ложным убеждениям или конъюнктурно, закрывал глаза на истинную историю годуновского и постгодуновского периодов, пытаются, насколько возможно, показать место и роль высшего боярства, особенно бояр Романовых, в предсмутном, смутном и послесмутном состоянии русского общества. Для этого в обеих книгах описывается генеалогическая история рода, известного непросвещенному обывателю под фамилией Романовых.

    Между тем их родословная происходит от их двух пращуров под именами Кобыла и Кошка, вышедших по одной версии из Пруссии, по другой – из новгородской улицы под названием «Прусская».  Из этих родов появились Захарьины и Юрьевы. Оба рода, породнившись, дали потомков под прозвищами Захарьины-Юрьевы. Один из них Никита Романович Захарьев-Юрьев и стал родоначальником фамилии Романовых. Так себя стали называть пятеро его сыновей: Федор, Александр, Михаил, Иван и Василий. По этому поводу Н.М. Коняев замечает: «Кобылины… Кошкины… Захарьины-Юрьевы… Романовы… Поражает легкость, с которой меняются эти прозвища. Она сродни решительности, с которой изменяли свои фамилии революционеры» (Коняев 2016:25). А Романовы, будучи еще Захарьиными-Юрьевыми, если и не были в нашем понимании революционерами, но кланом, за которым тянулся шлейф тайных заговорщиков при дворе Ивана Грозного, они были. «… Иногда и обида сердце человека делает зорким. В каком-то дивном озарении печально знаменитый князь Андрей Курбский назвал Захарьиных-Юрьевых клеветниками и нечестивыми погубителями всего Русского царства!» - восклицает Н.М. Коняев (Коняев 2011:13). С их подачи произошло удаление от Ивана Грозного патриотически-настроенных и преданных ему его сторонников – протопопа  Сильвестра и Алексея Федоровича Адашева, много полезного сделавших для страны в годы их нахождения в правительстве[137].

    В этой связи нельзя не вспомнить и детективную историю гибели царевича Дмитрия. Коняев замечает по этому поводу, что «…о причастности Романовых к убийству царевича Дмитрия историки вообще не говорят, хотя обсуждение этого вопроса и не лишено смысла…Во-первых, в некоторых деталях чувствуется почерк Никитичей, а во-вторых, и это самое главное, если для Годунова смерть царевича не принесла ничего, кроме неприятностей, то Романовы в итоге обрели трон» (Коняев 2016:60). Конечно, трудно говорить о том, что в основе гибели наследника русского престола лежал хорошо рассчитанный Романовыми план на будущее их воцарение. Однако использование этого события Федором Никитичем Романовым (неважно, был ли это несчастный случай или убийство) было очевидным. С одной стороны, он сотоварищи всегда имел хороший повод держать Годунова на “коротком поводке”, намекая на его причастность к гибели наследника престола. С другой, что явственно проявилось в ходе смуты, трижды “восставший из мертвых” царевич сыграл важнейшую роль в приходе Романовых к высшей власти.

    Правда, среди некоторых историков существует версия о подмене боярами царевича Дмитрия на дублера, который по этой версии погиб или был убит в Угличе 15 мая 1691 года. А настоящий наследник остался живым и воспитывался где-то тайно. И именно он после избрания Годунова на престол был переправлен в Польшу. Оттуда уже после смерти царя Бориса, вместе с Отрепьевым, настоящий Дмитрий начал свою авантюру по захвату царской власти[138].

    Достоверных свидетельств относительно подобной тайной комбинации не существует, да и вряд ли это можно было осуществить на практике, хотя такой план у противников Годунова вполне мог существовать. Они делали все, чтобы свалить с престола Годунова, не смущаясь тем, что тот царствовал благочинно и на благо страны. Напротив «…то, что служило благу России, не шибко нравилось боярам, у них были свои представления о благе для Руси. Шляхетская вольность казалась заманчивей процветания могучего государства» (Коняев 2016:155). И такое поведение высокого русского боярства во многом объясняет тот факт, что польский компонент занял важное место в русской смуте. В ней поляки, как уже было сказано выше, стали внешней действующей силой, хорошо поддерживаемой внутренними обстоятельствами, заглавную роль в которых играл, казалось бы ничтожный по своей сути человек, но ставший в русской истории начала XVII столетия великой бедой.

    До сих пор идут ожесточенные споры, кем же был этот человек[139]. Однако, согласимся все-таки с мнением большинства исследователей русской позднесредневековой истории, что этим человеком был бежавший в Польшу через Литву монах Чудового монастыря Григорий (в миру Юрий или Юшка Отрепьев). Его предки, происходившие из Литвы, осели сначала в Галиче, потом в Угличе[140]. Из документов известно, что вместе с младшим братом Богданом в 1577 г. Юшка имел поместье в Коломне. Сносное образование он получил от зятя матери Семейки Ефимьева. О том, как он попал на службу к Романовым известно мало. Возможно, это произошло потому, что родовое поместье Отрепьевых и вотчина Романовых находились недалеко друг от друга – на притоке Костромы реке Монзе. Именно там, Федор Никитич Романов мог видеть шустрого и смышленого малого. Именно это обстоятельство могло стать причиной, что, когда Юшка появился в Москве, то по старой памяти он попадает на службу сначала к самому Федору Никитичу, а затем к его брату Михаилу. Позже Юшка уже на службе у родственников Романовых – князей Черкасских. После них он, спасаясь якобы от преследований Бориса Годунова по причине схожести с царевичем Дмитрием и распространением слухов о его чудесном спасении, скрывается в различных монастырях, найдя, в конце концов, пристанище в Чудовом. Именно там, как сообщает историк С.М. Соловьев, его берет к себе в качестве переписчика книг патриарх Иов (Соловьев 1989:394). Такой многоопытный в политических и духовных делах, как первый патриарх русской православной церкви, и в страшном сне не мог увидеть, что он пригревает на своей груди будущего злого гения русской истории[141]. Еще при жизни Годунова и явно по наущению его врагов[142] Отрепьев бежит сначала в Литву, а потом в Польшу. И здесь в первом акте его восшествия на политическую сцену нельзя не вспомнить знаменитую французскую идиоматическую пословицу «Cherchez la femme» (по-русски «Ищите женщину»). Авантюрист по своей природе польский магнат Юрий Мнишек, в отличие от патриарха Иова, смог увидеть в казалось бы очень неприметном человеке козырного туза, с помощью которого можно разыграть партию, сулящую власть и большие деньги. Он подсовывает Отрепьеву в любовницы свою дочь Марину[143]. Прежнее монашество нисколько не укротило его неуемную плоть[144], и он, еще не подозревая об отведенной ему роли, охотно пускается в любовное странствие. Но ничего в этом мире не дается бесплатно. Платой за полученный Отрепьевым подарок становится его отказ от русского мира, чем, кстати, страдали многие действующие лица Смутного времени, особенно в стане власть предержащих. Может быть, до самой своей смерти самым русским человеком в этом стане оставался “татарин” Борис Годунов.

    Но вот царя Бориса не стало, и страна без руля и без ветрил покатилась по наклонной плоскости. Как и потом в русской истории брутальной силой, которую всегда мастерски пользовали враги России, стали казаки. Они под предводительством Петра Ляпунова, его сыновей и сопровождаемые польскими войсками, стали быстро продвигаться к Москве. Во главе всей этой военной разнокалиберной кавалькады находился уже поднявшийся высоко беглый монах Отрепьев под именем Дмитрий, признанный таковым польским королем Сигизмундом и русским боярством[145]. Однако в историю он все равно вошел с приставкой “лже” и под порядковым номером “первый”. Он открыл счет двум другим после него “воскресшим царевичам”: Лжедмитрия Второго, прозванного “тушинским или калужским вором” и Лжедмитрия Третьего[146].

    Войдя с немалым войском в Москву, в атмосфере измен и предательств со стороны так называемой русской властной элиты[147], беглый монах Григорий Отрепьев, выдавший себя за царевича Дмитрия[148], был сначала обручен с полькой Мариной Мнишек[149] и потом провозглашен русским царем (1 июня 1605 г.) под именем Димитрий. Для этого потребовалось лишь собрание представителей четырех городов: Рязани, Тулы, Каширы и Алексина и подтверждение согласия этих представителей разрядной книгой[150]. 20 июня 1605 г. на Красной площади было устроено пышное представление, целью которого было показать единение нового русского царя с народом. Красочно об этом повествует К. Валишевский, искусно смешавший в себе историка и писателя. Вот небольшой отрывок из описания этого события: «Наконец на Коломенской дороге показалось облако, сквозь которое посверкивали огненные полоски. Загрохотали пушки, и тотчас словно колоссальная волна пронеслась по людям, пригибая к земле, как бы стирая взволнованный народ, обращая в ковер трепещущего мяса быстро склонившиеся тела; когда все лежали распростертыми, прижимая лбы к земле, от этого пыльного слоя рабов колоссальный вопль вознесся к небу: “Челом бьем нашему красному солнышку!” Затмевая великолепием светило небесное, “красное солнышко” появилось на правом берегу р. Москвы среди пышного поезда: стрельцы в раззолоченных красных кафтанах, русские всадники, сияя золотом и каменьями, польские гусары в блестящем вооружении окружали роскошной рамкой величественный строй русского духовенства. “Солнышко” приближалось в сиянии величества и могущества» (Валишевский 1987:167)[151].

    Итак, на царский престол взбирается человек благодаря измене и предательству со стороны высшего русского боярства или, как сейчас сказали бы – элиты русского общества конца XVI - начала XVII вв. Но как известно за все надо платить, и Лжедмитрий Первый начинает щедро раздавать звания, должности и имущество. На первом месте оказываются так называемые “родственники”. Михаил Нагой возводится в боярство, получает чин конюшего и подмосковные вотчины, ранее принадлежавшие Годуновым. Но, странным образом, больше всех обласканы Романовы. Инок Филарет сразу, минуя несколько церковных чинов, становится ростовским митрополитом. Сделать простого монаха сразу патриархом было бы совсем делом неприличным и подозрительным[152]. Да к тому же чин этот был уже занят бывшим митрополитом греческого происхождения Игнатием. Брат Филарета Иван Никитич Романов получает боярство. И даже малолетний сын Филарета становится стольником, что в русской истории было экстраординарным событием. Эксгумируются и тела всех умерших в ссылке братьев Филарета и торжественно хоронятся в московском Новоспасском монастыре. Встает вопрос, за какие такие заслуги были так облаготельствованы Романовы? А.Б. Широкорад считает, что «… бояре Романовы были в сговоре с заговорщиками церковными, главой которых предположительно был Пафнутий[153]. Теперь Отрепьеву пришлось платить по счетам. Был ли удовлетворен наградами честолюбец Федор Никитич? Конечно, нет, но качать права было рано. Пока Романовы рассматривали полученные чины, вотчины и другие блага как промежуточную ступеньку для дальнейшего подъема вверх. Теперь Федору и Ивану Никитичам казалось, что еще чуть-чуть и московский трон станет собственностью их семейства» (Широкорад 2010:75).

    А пока самозванец упивается царской властью, которую судьба дарует ему, к счастью, не надолго. За неполный год правления[154]Лжедмитрия Первого (с 1 июня 1605 г. по 17 мая 1606 г. [155]) в России происходят события, которые усиливают и углубляют русскую смуту. Она все более и более становится такой, как она названа в истории – ВЕЛИКОЙ. Открыто уничтожаются все, что при Годунове составляло опору его царской власти. Русский мир во всех своих проявлениях повергается сильной деформации. Вот основные ее отметины:

    - патриарх Иов, так много сделавший для славы Московского царства, лишается сана и в качестве рядового монаха отправляется в старицкий монастырь;

    - несколько иерархов русской православной церкви были заметно ущемлены в их прежних позициях. В частности, митрополит ростовский Кирилл, кафедру которого занимет вездесущий и лукавый Филарет;

    - немногочисленные уже сторонники Годунова отстранены от их прежних должностей. Зато все его враги получают, говоря современным языком, громадные преференции. И, прежде всего, они косаются семьи Романовых.

    - дом, где проживала семья Годуновых, сносится[156].

    - окатоличивание властной верхушки России, и начинается этот процесс с самого Лжедмитрия Первого. Он тайно обращается в католическую веру с целью женитьбы на католичке Марине Мнишек, что, по мнению Рима, способствовало бы постепенному внедрению прозелитизма в стране[157], а затем и подписанию унии. Этим преследуется и более далеко идущая цель – сделать Лжедмитрия Первого предводителем союза католических держав Европы для борьбы с Портой;

    - использование Лжедмитрия королем Сигизмундом III Ваза в польских геополитических интересах: совершенно открыто обсуждается вопрос о возврате так называемого наследия Ягеллонов на западе России – земель прежних русских князей Великого Княжества Литовского;

    - громадные безвозвратные кредиты польской короне из государственной казны;

    - большие траты из той же казны на подачки тем, кто поддерживал нового царя.

    - свобода вероисповедания, доведенная до абсурда. Личным секретарем Лжедмитрия Первого был человек, исповедующий протестантизм.

    - введение никем не признанного императорского титула, который по длинноте своей превосходил все существовавшие до и после него. Вот этот титул: Божиею милостию Великий Государь Царь и Великий князь всея Русии Сомодержец, Владимерский, Московский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгорский и иных, Государь и Великий Князь Новагорода Низовские земли, Черниговский, Резанский, Ростовский, Ярославский, Белаозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский, и всея Северныя страны Повелитель, и Государь Иверские земли, Грузинских и Горских князей, и иных многих государств Государь и Обладатель[158].

    Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Все говорило о том, что до высшей власти добрался человек, у которого от невозможности того, что с ним произошло, сильно закружилась голова[159].

    - засилье иностранщины во всех сферах русской жизни. В частности, «…завел себе гвардию, без которой обходились его предшественники, состоявшую из трех рот иноземных наемников в великолепных мундирах, под командой француза Якова Маржерета, шотландца Альберта Лентона и датчанина Матвея Кнутсена» (Валишевский 1989:205).

    - зондирование возможности стать русским царем короля Сигизмунда или его наследника Владислава.

    - по польскому образцу, Дума заменятся Сенатом.

    Итак, почти годичное пребывание у власти Лжедмитрия Первого было наполнено цепью бесконечных интриг, измен и предательств с его стороны. И даже если это был не Григорий Отрепьев, а настоящий царевич Дмитрий, как считают некоторые исследователи, то это даже страшнее. От беглого монаха смертный грех измены и предательства можно было ожидать, но от монаршего отпрыска…!? Однако, кем бы ни был этот человек, при нем русскость дала сильную трещину, да и само Московское царство оказалось на гране исчезновения. Смута еще больше разгоралась, хотя, как считает К. Валишевский, она шла на спад. Но тогда как объяснить усиление социально-экономических и политических противоречий в русском обществе, которые привели к очередному заговору против самозванца под предводительством Василия Шуйского[160].

    В результате заговора самозванец был убит, и на повестке дня встали два важных и не требующих отлагательств вопроса: избрание нового патриарха (поставленный самозванцем на этот пост грек Игнатий, был смещен) и избрание царя. Боярская дума  решила, что важнее – это избрание нового царя. 19 мая 1606 г. близкие к Василию Шуйскому бояре “выкликнули” его на Красной площади царем[161], и 1 июня Василий IV Шуйский был коронован Новгородским митрополитом Исидором[162].

    С избранием патриарха происходила необъяснимая чехарда. Сначала Шуйский наделил этим саном всегда топтавшегося у трона Филарета. Однако собор русских иерархов избрал (3 июля 1606 г.) предстоятелем русской церкви казанского митрополита Гермогена[163], который до самого смещения с царского престола Василия Шуйского оставался его сторонником.

    Казалось, что с освобождением от пут самозванца и избранием царя из бояр, происходившего по суздальской линии из Рюриковичей, избранием нового патриарха все должно пойти на лад. Но в четыре года правления Василя Шуйского (1606-1610  гг.) русская смута ничуть не стала меньше и нисколько не утихла. По сути, она все больше принимала очертания гражданской войны, в которой по одну сторону баррикад находились сторонники нового царя, а по другую – его противники, объединенные вокруг слухов о спасенном царе Дмитрии, который якобы после попытки его убийства бежал из Москвы и готовится вновь взойти на престол.

    Кем был второй раз “воскресший” Ивана Грозного Бог весть[164], но в историографию он вошел как Лжедмитрий Второй, прозванный “тушинским вором”. В Стародубе, где объявляется новый-старый царь, он выдал себя за боярина Нагова. Его пособник Алексей Рукин сказал, что человек, выдающий себя за боярина Нагова – это спасшийся царь Дмитрий.

    В конце 1607 года под командованием Лжедмитрия Второго небольшой польско-русский военный отряд захватил Карачев, Брянск, Козельск. Заняв Орел, он получил подкрепление из Польши, Литвы и Запорожья. Весной 1608 года Лжедмитрий Второй приблизился к Москве. Разбив войско Василия Шуйского под Болховым, он к северу от Москвы разбил в селе Тушино лагерь, состоявший из семи тысяч польских военных, десяти тысяч казаков и нескольких десятков тысяч вооруженных отщепенцев. Плененная вместе с уходившим на родину польским военным отрядом Марина Мнишек под ударом сложившихся обстоятельств вынуждена была признать своим мужем нового самозванца[165]. Его войско постоянно пополняясь казаками, к середине 1608 г.  насчитывало уже 100 тысяч человек. Это позволило Лжедмитрию Второму подчинить себе Ярославль, Кострому, Муром, Кашин, Суздаль и еще несколько маленьких городов и весей. При странных обстоятельствах в руки пособников Лжедмитрия Второго попадается ростовский митрополит Филарет[166], получив из рук самозванца патриаршее достоинство[167]. К этому нужно прибавить, что в тушинском лагере поодиночке и группами появляются люди, недовольные Василием Шуйским. Среди них бояре Трубецкие и Романовы[168]. Таким образом, в Тушине образовалась альтернативная официальной власти параллельная власть со своей боярской думой, что обозначало, что при Лжедмитрии Втором в России установилось двоевластие.

    Крестьянское восстание Ивана Болотникова, начавшееся еще при прежнем самозванце, пошло на убыль. Этому способствовал тот факт, что предводитель восставших, претендовавший на русский престол, никак не вписывался в интересы ни русского боярства, ни польских оккупантов. Им, как и в случае с первым самозванцем, второй был незаменимой фигурой. Именно поэтому Лжедмитрий Второй в основном питался военной силой поляков, интервенция которых в России приняла еще бóльший размах, чем это было при Лжедмитрии Первом. Именно представители польских оккупантов, а не тушинская боярская дума, забрали всю полноту власти в тушинском лагере, что выразилось в создании так называемой «комиссии децемвиров»[169], состоявшая из десяти влиятельных шляхтичей[170].

    Военное и политическое доминирование поляков стало причиной разнузданного поведения польских военных, грабивших городское и крестьянское население не только окрест Москвы, но и на других территориях, захваченных тушинцами. Это спровоцировало “народную войну”, выразившуюся в стихийных выступлениях простых людей против польских оккупантов. Предводителем этого движения был холоп Василия Шуйского Семен Свистунов, военные отряды которого состояли из стрельцов, казаков, посадских людей, крестьян и боярских холопов. Не имея достаточного вооружения и будучи немногочисленными, эти отряды проводили в основном партизанскую войну, уходя при опасности в леса. Большую известность в то время получила оборона Свято-Троицкого Сергиева монастыря, длившаяся с сентября 1608 г. по январь 1610 г. Пятнадцатитысячный отряд поляков в течение 16 месяцев осады монастыря не мог захватить его.  Потеряв большое количество своих воинов, отряд вынужден был отступить[171].

    Договор Василия Шуйского со шведским королем Карлом IX-ым (февраль 1609 г.), по которому Россия отказывалась от притязаний на Ливонию, но при этом получала пятнадцатитысячный военный отряд, развязал руки польскому королю Сигизмунду для открытого вторжения в пределы России значительных вооруженных сил. Это его решение к тому же было продиктовано и тем, что племянник Василия Шуйского Михаил Скопин-Шуйский, несмотря на предательство со стороны шведов сумел снять осаду Москвы тушинцами.

    В сентябре 1609 г. один из отрядов армии поляков, перейдя польско-русскую границу, подошел к Смоленску. Город, подобно Свято-Троицкому Сергиеву монастырю, героически оборонялся 20-ть месяцев. После взятия города к войску Сигизмунда присоединились польские отряды, покинувшие Тушино под ударами отрядов Скопина-Шуйского. Однако поражение русских войск при селе Клушино (близ Гжатска), спешивших на помощь смоленчанам, изменило военную ситуацию в пользу поляков, основные военные части которых двинулись в сторону Москвы. Там в июле 1610 г. бояре, находившиеся в оппозиции Василию Шуйскому, свергли его с царского престола[172] и установили власть так называемой “семибоярщины”. В нее вошли семь представителей знатных московских родов: князья Ф.И. Мстиславский, И.М. Воротынский, А.В. Трубецкой, А.В. Голицын, Б.М. Трубецкой, бояре И.Н. Романов (брат Филарета), Ф.И. Шереметьев. 

    Эти люди, испугавшись “тушинского вора”, двигавшегося к Москве с небольшим отрядом, пошли на сговор[173] с польским королем, заключив с ним  4 февраля 1610 г. договор. По нему они соглашались с тем, что русский престол займет королевич Владислав[174]. Но спустя некоторое время король Сигизмунд решил сам занять русский престол или просто править Московией[175] с помощью военной силы. Теперь полякам Лжедмитрий Второй был уже не нужен, и он, брошенный ими на произвол судьбы, бежал после падения тушинского лагеря в Калугу. Его попытка с небольшим военным отрядом взять Москву, естественным образом (военные силы “семибоярщины” в разы превосходили отряд самозванца) провалилась. Вернувшись в Калугу, он 11 декабря 1610 г. был убит одним из своих сподвижников.

    А между тем, поляки, опять же в атмосфере предательств и закулисных игр со стороны “семибоярщины” взяли в Москву. Возможность исчезновения независимого русского государства была налицо, и только русская православная церковь встала на его защиту. В конце 1610 г. патриарх Гермоген, в отличие от лжепатриарха Филарета[176], с помощью грамот, разосланных по всей стране, призвал русский народ на борьбу с поляками. После этого его арест произошел незамедлительно. Однако призыв русского первосвятителя стал знаменем борьбы простых русских людей против польской оккупации. Накануне пасхи 1611 года несколько отрядов ополченцев двинулись к Москве, которых своим восстанием внутри города при содействии отряда князя Дмитрия Пожарского поддержал московский люд. Поляки и оставшиеся с ними бояре, укрывшись за стенами Китай-города, подожгли Москву. Огонь вытеснил из города отряды ополченцев, однако с приходом к Москве стотысячного войска ополченцев бои в городе возобновились. В лагере нападавших из-за социальной разношерстности его состава (крестьяне, горожане, дворяне и даже различные люмпены) не было единства действий. Дворянское ополчение возглавил воевода Прокопий Ляпунов. Казаками и бывшими тушинцами командовал атаман Иван Заруцкий и князь Дмитрий Трубецкой. Между ними началось соперничество, в результате которого 22 июля 1611 г. Ляпунов был убит. Усилению разногласий среди ополченцев способствовало вдобавок и то, что в августе к Москве прорвался отряд гетмана Сапеги, доставивший осажденным полякам продовольствие и фураж. Новая попытка Первого ополчения взять Китай-город в декабре 1911 г. закончилась неудачей, после чего оно перестало быть силой и фактически прекратило свое существование. Еще большему кризису Московского царства поспособствовали последующие события. Армия польского короля Сигизмунда захватила Смоленск. Польский гарнизон в Москве усилился за счет притока новых сил. Шведы взяли Новгород. В стране разбойничали иноземные и местные шайки.

    Некоторым образом положение спасало то, что военные силы поляков были ослаблены войной Польши со Швецией и длительной осадой Смоленска. Теперь главное спасение страны находилось в руках простого народа, внутри которого зрело сознание, что отступать уже некуда. Плененный патриарх Гермоген продолжал через своих сподвижников распространять призывы на борьбу с польскими оккупантами и собственными предателями и смутьянами. Центром патриотического движения стал Свято-Троицкий Сергиев монастырь. Так постепенно выстроилось второе ополчение, которое возглавили князь Дмитрий Пожарский и новгородский купец Кузьма Минин[177].

    Это ополчение, по сравнению с первым, было более социально однородным, состоя в основном из служилых и земских людей. Более грамотным оно было и в смысле военной тактики. Его вооруженные силы сразу не пошли на Москву, а решили создать плацдарм на северо-востоке. Остановившись в Ярославле, ополченцы укрепляли свои тылы и пополняли свои силы. Они двинулись к столице, узнав, что к ней движутся большие силы гетмана Ходкевича для помощи польскому гарнизону. Одна часть ополчения (10 тыс.) заняла позиции на левом берегу Москвы-реки недалеко от Новодевичьего монастыря. Другая, состоявшая из казаков князя Трубецкого (около 3 тыс.), стояла в Замоскворечье со времен первого ополчения. Шестистам воинам из отряда гетмана Ходкевича после нескольких столкновений с ополченцами 22 августа удалось проникнуть в Кремль, а на следующий день остальным силам гетмана удалось переправиться через реку в Замоскворечье и захватить Донской монастырь. Узнав об этом, князь Пожарский успел переправить туда часть своих войск в помощь князю Трубецкому. После кровавых и затяжных боев русскому ополчению удалось взять московский Кремль (26 октября 1412 г.)[178] и окончательно выбить поляков из Москвы. «…Поляки понесли такую значительную потерю, что ее нечем было вознаградить. Колесо фортуны повернулось, и надежды овладеть целым Московским государством решилось невозвратно», - отмечал польский историк XVII века Кобержицкий (Кобержицкий 1842:16)[179].

    Драматический, если не сказать трагический, период русской истории закончился более или менее благополучно. Московское царство, выдержав неимоверные испытания, сохранило себя как независимое государство, что в период Великой смуты казалось уже невозможным. И как всегда бывает, нет худа без добра. Выход России из этого страшного события еще более инициировал процесс становления единого русского народа, который начался после освобождения от золотоордынской зависимости при Иване Третьем. Но точка бифуркации была еще не пройдена. Главным вопросом для Московского царства стало избрание новой царской власти. И пришли к ней, к сожалению, те, кто меньше всего того заслуживал, ибо поведение Романовых до смуты и во время ее вполне можно назвать предательским.

    Исторические документы об избрании Михаила рассказывают об этом событии как о почти детективной истории. Претендентов на русский престол было не мало. В самом начале процесса избрания на русский престол были отсечены польский королевич Владислав и сын Лжедмитрия Второго и Марины Мнишек Иван[180]. Очень странно повел себя герой конца русской смуты князь Дмитрий Пожарский. Имея по своим заслугам перед страной наибольшие права на русский трон, он, видимо, по причине худородства своей кандидатуры лично не выдвинул[181]. Неожиданно для всех он предложил на царство шведского королевича Карла-Филиппа[182]. Но разве это могли допустить те, кто после Ивана Грозного жадно алкали русский трон? Первыми среди них были бояре Романовы, предводитель которых патриарх[183] Филарет, хотя и находился в польском плену[184], но как сильная и закаленная в хитросплетениях личность, мог даже издалека только своим именем влиять на исход выборов нового царя. В конце концов, 21 февраля (3 марта)[185] 1613 года именно его сын Михаил стал первым Романовым на русском престоле. Но шапка Мономаха досталась ему не легко и не сразу, несмотря на то, что подготовка к этому, как мы видели выше, велась уже несколько лет. Перед избранием его на Земском соборе состоялась нешуточная почти месячная битва претендентов. Началось с того, что запятнавший себя руководством “семибоярщиной”, открыто сотрудничавшей с поляками, Федор Мстиславский сразу был отсеян. Иван Воротынский сам отказался от притязания на престол. Василий Голицын вместе с Филаретом (Федором Романовым) находился в польском плену. Оба Дмитрия – Трубецкой и Пожарский – вожди ополчения были недостаточно родовитыми. По общему же мнению, новый царь должен был объединить расколотую Смутой страну; это де мог свершить род, близкий по родословцу к Рюриковичам и способный таким образом отвести новый виток боярских междоусобиц. Иными словами, сидящий на престоле должен был устраивать всех претендующих на него[186]. Именно поэтому и возникла кандидатура Михаила, который был племянником царя Федора Иоанновича. За него активно агитировал боярин Федор Шереметьев, уверяя строптивых бояр, что Михаил “молод и будет нам поваден”[187]. Для продвижения Михаила в цари Шереметьеву и его сторонникам понадобились хитроумные доводы, вплоть до легенды о спасении молодого Романова Иваном Сусаниным, когда претендент находился еще в селе Домнино, двигаясь к Москве для избрания на царство[188]. Однако заочное его избрание стало причиной двухнедельного перерыва (с 7 по 21 февраля). Этим воспользовались противники Михаила, чтобы разослать гонцов “во всяких людех мысли проведовати”, то есть получить якобы как можно бóльшую людскую поддержку. Они резонно рассудили, что за две недели в такой большой стране, как Россия, трудно узнать “глас Божьего народа”. Ведь только, чтобы добраться до отдаленных районов Сибири конному гонцу требуется больше двух месяцев. К тому же антиромановцы надеялись, что казакам, поддерживающим кандидатуру Михаила, надоест сидеть в Москве без дела, и они разъедутся восвояси. Казаки действительно покинули Москву, но, узнав, что бояре решили избрать царя жребием[189], при котором возможен любой исход, вернулись озлобленные и продиктовали на Соборе свою волю: “По Божии воли на царствующем граде Москве и всея России да будет царь, государь князь Михайло Федорович”[190].

    Поддержал этот клич и Дмитрий Пожарский, предложив Земскому собору выбрать нового русского государя из семьи Романовых. А за сим он поставил свою подпись на соборной грамоте об избрании на русский престол Михаила Федоровича[191]. Видимо за эту услугу, новый царь во время своей коронации оказал Пожарскому великую честь: поднести ему один из главных символов монаршей власти – царскую державу[192]. И в дальнейшем, до самой смерти (1642), выдающийся герой русской истории начала XVII века верой и правдой служил Михаилу Романову[193].

    Комментируя это судьбоносное для России событие, писатель Н.М. Коняев вопрошает: «…почему в 1613 году избрали на царство Михаила Федоровича Романова, а, - к примеру! – не Дмитрия Пожарского?

    Когда чистое отделилось от нечистого, здоровое от зараженного, почему не сумели русские люди сберечь чистоты, обретенной молитвами праведников, подвигами героев, трудом народа?

    Ведь князь Мстиславский, Романовы и все остатки семибоярщины расползлись по своим поместьям, попрятались от страха, испытанного на Каменном мосту[194]. Им, как деликатно выразился историк, неловко было оставаться в ней (семибоярщине – И.Ю.) подле воевод-освободителей…

    Так пусть бы и сидели там, исчезая в исторической тьме… Нет же! Почти насильно вытащили их из нор[195], чтобы сплести новую сеть, в которую уже уловят Русь теперь уже на триста лет. Как это похоже на наши дни, когда тасуется одна и та же колода бездарных, вороватых политиков! Из партии в партию, от одного президента к другому.

    И только удивляешься, вглядываясь в события Смуты, как стремительно нечистое сумело вернуть господствующее положение» (Коняев 2016:182).

    Да, вот такие люди сидели на царском троне 108 лет в Московском царстве и 196 лет в Российской империи! Итого 304 года. И все это время о Борисе Годунове – или ничего, или плохо. И понятно почему: Годунов для Романовых стал вечным укором их совести[196].

    В этой связи было бы весьма кстати привести слова из резюме к книге Н.М. Коняева «Романовы. Творцы Великой смуты», изданной в 2011 году (предыдущие суждения автора извлечены из переизданной в 2016 г. книги с тем же названием): «…Одно из самых темных мест в русской истории – возвышение бояр Романовых, укрепление на высших этажах власти, борьба с Годуновыми. Еще более затуманена роль, которую играли Романовы в самой Смуте, приведшей их династию на царский трон. И не потому русские историки обходили эти темы, что не располагали материалами… Материалов, как раз было более чем достаточно. Историкам известно было, что Филарет, отец царя Михаила, митрополичий сан принял из рук Лжедмитрия I, а патриархом его сделал Лжедмитрий II. Известно было историкам и то, что, когда ополчение князя Дмитрия Пожарского и гражданина Минина штурмовало Кремль, где все Романовы и будущий царь в том числе, находились не с народным ополчением, а по другую сторону кремлевской стены, вместе с осажденными поляками. Об этих стыдливых умолчаниях и пропусках и рассказывает книга Николая Коняева. Чтение ее не просто увлекательное занятие, но и полезное и даже необходимое, потому что, закрывая белые пятна нашей истории, писатель помогает понять нам некоторые события нынешней истории» (Коняев 2011).

    Последний тезис особенно ценен, поскольку действительно цепь исторических событий в русской истории с древнейших времен до наших дней неразрывна. В этой цепи трагическая судьба Бориса Годунова мистическим образом связана с тем, что произошло с Россией четыреста лет спустя, когда на высшей ступени российской власти оказался его тезка Борис Ельцин.

                                                           

                                                            ***

    Второй срок президентства Ельцина закончился досрочной отставкой, о которой он объявил самолично 31 декабря 1999 года за несколько минут до наступления нового 2000 года. Его явно вынужденная отставка оформляется как его добровольная воля, тогда как в действительности его уход из власти происходит под давлением сложившихся обстоятельств: физической немощи, а также по случаю социально-политического и финансово-экономического кризиса в стране. Все это Ельцин в телевизионном обращении назвал “совокупностью проблем”, опустив мысль об очевидном неважном состоянии здоровья, тогда как визуально было видно, что этому человеку жить осталось уже не долго. В конце своего короткого спича Ельцин попросил прощения у граждан России. И надо сказать, что просить прощение у жителей России, первому ее президенту было за что. Совокупность проблем, о которых он упомянул, были созданы его собственными руками. Они душат нас и сегодня, и будут еще аукаться долгие-долгие годы.

    Вопрос о приемнике к моменту отставки Ельцина был уже решен. Малоизвестный в политике в конце 1990-х годов бывший полковник Комитета Государственной Безопасности В.В. Путин, работавший несколько лет в администрации ленинградского мэра А.А. Собчака, волею судеб быстро взлетел сначала на должность Председателя правительства страны, а затем и Президента страны[197].Этому взлету, несомненно, способствовали гарантии безопасности Ельцину и его семье, которые, по всей видимости, сначала были устно обещаны Путиным, а потом письменно были закреплены в специальном Указе от 31 декабря 1999 год «О гарантиях президенту РФ, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи»[198].

    После ухода из власти Ельцин, поддерживаемый всеми доступными в наше время медицинскими средствами, прожил на пенсии около восьми лет. Его похороны на Новодевичьем кладбище стали хорошо поставленным спектаклем, под условным названием “скорбь нации”, хотя в действительности большинство жителей страны были удовлетворены, если не казать – обрадованы, что свой жизненный путь закончил человек, ставший главным виновником исчезновения страны, с которой они всегда связывали всю свою жизнь[199].

    По логике вещей приемник, непосредственно получивший власть из рук своего предшественника, должен продолжать его политику. Так часто и происходит. Но бывают и исключения, только подтверждающие, как известно, правило[200]. Так произошло и в случае с В.В. Путиным[201]. Видимо понимая, что быть адептом ельцинизма – это значит поставить большой вопрос относительно своего политического будущего, новый президент России, прежде всего, постарался избавиться от некоторых фигур “семибанкирщины”[202]. Первым из них стал Борис Абрамович Березовский, прочно входивший в так называемую “семью” Ельцина. Вошел он в нее параллельно с неправедным обогащением в период гайдаровских реформ, когда, как и другие нувориши, приобрел за бесценок различные куски общенародной социалистической собственности. Самым большими из них был «Автоваз» и несколько объектов добычи нефти в Сибири[203].  Не преминул он залезть и в органы государственной власти: с октября 1996 г. по ноябрь 1997 г. занимал пост заместителя  секретаря Совета безопасности. Возможно, что эта должность помогла ему уйти от уголовного преследования, ведь по данным, проведенный Генеральной прокуратурой компьютерный анализ показал, что Березовский участвовал в спекуляциях на рынке ГКО, а это стало одной из причин дефолта 1998 года.

    Он не скрывал, что был в компании тех, кто являлся активнейшим поборником продвижения В.В. Путина сначала на должность премьер-министра, а затем и президента России. Поэтому для него и ему подобным незначительная коррекция Путиным ельцинизма стала неожиданностью. Прежде всего, был провозглашен лозунг “о равноудаленности власти и бизнеса”, что означало: власть дает полную свободу так называемому “крупному бизнесу”, а бизнес не домогается власти. Чуткое ухо Березовского уловило, что пора покидать Россию от греха подальше. Началась его бесславная иммиграция в Великобритании (Лондон), где он формально возглавил антипутинскую оппозицию. Власть, припомнив его грехи во время неправедной приватизации, объявила его в международный розыск. А бесславный оппозиционер до самой своей загадочной смерти, которая его застала в ванной комнате 23 марта 2013 года, откровенно смеялся над этой никчемной затеей[204].

    Но, как говорится, с приходом к власти Путина “лед тронулся”. Власть компрадоров, разваливших и разграбивших страну, стала ускользать из их рук. “Семья” стала быстро распадаться; она вместе со своим “папашей” – больным и разлагавшимся от алкоголя старцем – теряла рычаги управления государством.

    Начались годы медленного и мучительного вытаскивания России самой себя за волосы из глубокой ямы, куда она провалилась благодаря человеку, для которого власть была всепоглощающей манией. Для нового руководителя страны встали задачи казалось бы непосильные, однако первые его шаги для большинства жителей России были обнадеживающими. Понимая, что нельзя полностью обрывать связь с недавним советским прошлым, Путин возвращает мелодию советского гимна Александрова[205] вместо бессловесного гимна на мелодию Глинки из оперы Мусоргского «Иван Сусанин», введенного в оборот при Ельцине. Остальные же государственные символы  наследуются от ельцинизма: византийский двуглавый герб и трехцветный бело-сине-красный флаг – один из нескольких флагов Российской империи[206]. Весь набор этих государственных символов по замыслу авторов их предложивших должен был показывать непрерывную связь времен российской державы от Рюриковичей до новой демократической России. Однако, если объективно и беспристрастно посмотреть на это решение, то оно, кроме бездумной эклектики, никаких других мыслей и чувств не вызывает.

    Отсутствие органики можно увидеть и в других действиях постельцинского руководства страны. Главное, что не было сделано сразу после отставки Ельцина и не сделано до сих пор, так это пересмотр неправедной приватизации, когда небольшой кучке людей достались громадные куски советской социалистической собственности. Основная же масса людей вынуждена была довольствоваться так называемыми “ваучерами”, стоившими на практике не более ящика водки, тогда как главный “реформатор” А.Б. Чубайс обещал за них стоимость машины «Волга».

     До сих пор почти никто из толстосумов по-настоящему не пострадал. Попал в руки правосудия только один: тот, кто не скрывал своих претензий на высшую власть[207]. Им был совладелец и глава нефтяной компании «Юкос» М.Б. Ходорковский. Ему было предъявлено несколько обвинений, главное из которых неуплата налогов. Эту статью, по гамбургскому счету, можно предъявить любому из ныне здравствующих так называемых “олигархов”. Просидев в общей сложности в тюрьме[208] 10 лет, Ходарковский высочайшим указом Путина (20.12.2013) был помилован из-за тяжелой болезни матери, получив возможность эмигрировать из России[209].

    И все же, начиная с нулевых годов нового XXI столетия, Россия медленно и робко начала обретать потерянное в результате распада Советского Союза свое государственное лицо, чему способствовали такие основные факторы, как:

    - гарантийная выплата пенсий и пусть незначительный, но все же рост зарплат бюджетников.

    - рост промышленного производства, имевший определенный прогресс по сравнению с девяностыми годами прошлого столетия.

    - незначительный, но все же рост благосостояния основных слоев населения (сократилось количество людей, опустившихся в нищету в результате гайдаровских реформ);

    - возникла политическая сила в лице партии «Единая Россия», прекратившая политическую чехарду девяностых годов ушедшего столетия[210].

    - успокоилось движение за суверенитеты различных территориальных и национальных образований и самое его острое проявление в Чеченской республике[211].

    - удалось создать подконтрольные государству средства массовой информации, создающих более или менее объективный фон в деле защиты национальных интересов страны[212].

    - поднялся в последние годы престиж и профессиональная подготовка российской армии с усилением ее современным военно-техническим оснащением.

    - незначительно, но все же очевидно произошла консолидация населения страны[213], которое пока лишь условно можно назвать единой российской нацией, т.е. россиянами, как любил называть живущих в постсоветской России жителей Борис Ельцин[214].

    Однако в череде этих, прямо скажем, скромных успехов, произошли события, которые говорят о том, страна еще находилась, да и находится до настоящего времени, в состоянии турбулентности, в котором она оказалась после распада Советского Союза. Этими событиями стали:

    - взрывы нескольких домов в Москве с большим количеством жертв.

    - катастрофа атомной подводной лодки «Курск», в которой героически погиб весь ее экипаж[215].

    - катастрофа на Саяно-Шушенской гидроэлектростанции, которая по счастливой случайности не обернулась еще большими бедами, от которых, ценой своей жизни, спасли несколько работников ее обслуживающих.

    - захват чеченской террористической группой здания театра на «Дубровке» во время мюзикла «Норд-Ост» и взятие в заложники всех, находящихся в зрительном зале. В результате предпринятого бойцами спецназа штурма по освобождению заложников погибло более ста человек.

    - захват чеченской террористической группой школы №1 (1 сентября 2004 г.) с учащимися и учителями в Беслане (Северная Осетия). И здесь, когда была предпринята попытка освобождения заложников, многих спасти не удалось. Погибло 333 человека, включая 186 детей.

    - нынешняя антироссийская истерия Украины после майдановской “революции достоинства”, которая никак не укладывается в сознание нормального человека. Хотя, честно говоря, исторические предпосылки для такого события давно уже имели место. Об этом скрупулезно и на большой исторической дистанции рассказывает в своей книге «Происхождение украинского сепаратизма» Н.И. Ульянов[216].

    Можно и дальше перечислять, состоявшиеся катаклизмы в Российской Федерации в постельцинский период. Однако вряд ли это стоит делать, поскольку и без того общее состояние страны, усугубленное экономическими санкциями со стороны Запада, можно охарактеризовать как продолжающийся кризис, возникший в позднесоветское время и неимоверно усилившийся в так называемые “лихие девяностые”. И когда смотришь с некоторой долей оптимизма на происходящее в нынешней России, то остается надеяться на несколько раз происходившее в нашей истории чудо. Его емко, образно и метафорично когда-то давно нарисовал В.В. Кожинов в одном из номеров журнала «Наш современник»[217]. По его мнению, западное общество, однажды родившись и дальше развиваясь по экспоненте, никогда не умирало. Если бы это с ним произошло, то оно ушло бы в небытие. Россия же и ее народ[218], уже несколько раз в своей истории умирали и воскресали вновь. Эту же мысль он развивает в интервью газете «Комсомольская правда» (21.12.1999), оценивая советский период нашей истории: «…Я глубоко убежден в том, что мы никуда не двинемся по-настоящему, если не перестанем обрезать корни, связывающие нас с той эпохой. Нам нужно укорениться в ней, но не ради наследия Сталина, а ради наследия истории народа. Часто говорят, что в 1917[219] году Россия взошла на Голгофу. Но в этой евангельской формуле заключен смысл не только унижения и смерти, но и величия и воскресения».

    Дай Бог, чтобы наше нынешнее воскрешение, если оно, конечно, окончательно произойдет, будет последним, ибо следующего раза может уже и не быть.

                

     

    Раздел седьмой. Место в истории.

                                                            ***

    Как это уже говорилось во вступлении к данному тексту, он есть лишь эскиз к обстоятельному исследованию двух периодов русской истории, которые разделяют чуть более четырех веков. Персонифицированы они двумя историческими персонажами с одним и тем же именем – Борис. Находясь на самой высокой ступени российской власти, тот и другой не могли не оставить своего следа в нашей истории.

                                                            ***

    Борис Годунов – это первый русский государь, наделенный по тому времени высшей властью эксклюзивно. В отличие от своих предшественников из династии Рюриковичей, наследовавших власть по родству, он приходит к ней выборным путем, пройдя до этого четырнадцатилетний путь в качестве действительного правителя Московского царства. Никто до Годунова и после него не может похвастаться таким опытом политической практики. Поэтому его – человека,  постигшего изнурительный труд на поприще управления государством, трудно заподозрить в патологическом властолюбии, которое ему приписывает романовская историография[220]. Как человек исключительных умственных способностей, он хорошо понимал необходимость строительства государства российского на иных началах, чем это было прежде. Это видно из того, что предпринял Годунов за время регентства при царе Федоре Иоанновиче и в период собственного царствования. Он замышлял сделать простолюдинов свободными и самодеятельными членами русского общества. Чтобы добиться доверия этих людей, он дает согласие на принятие царского венца при одном условии: выборы его царем должны состояться не только Боярской думой, но и Земским собором с возможным для того времени расширенным народным представительством. Русский историк конца XIX - начала ХХ века С.Ф. Платонов, доказавший, кстати, непричастность Годунова к гибели царевича Дмитрия, обосновал и легитимность его выборов на царский трон[221]. По его мнению, именно демократическая процедура избрания Годунова на высший государственный пост стала одной из причин русской смуты начала XVII века[222], которая стала и первой гражданской войной в истории России (Платонов 1917:188).

    Более скрупулезное исследование об избрании Годунова на русский трон сделал наш современник, профессор Ленинградского (позднее – Санкт-Петербургского) университета Р.Г. Скрынников. В своей книге «Россия накануне “смутного времени”» он указывает на те социальные и политические сдвиги, которые произошли в России во второй половине XVI в. Особенно это касалось Земских соборов, повлиявших на эволюцию государственного строя (Скрынников 1980:123). Это хорошо понимал Годунов, прибегнув в процедуре своего избрания царем не только Боярской думой, но и Земским собором. Он, будучи оптимально представительным по тому времени, вынес окончательное решение об избрании Бориса Годунова царем 1 августа 1598 г, следствием чего стала его коронация или венчание на престол через месяц, то есть в первый день Нового года (по тогдашнему календарю). И это происходит вопреки желаниям московской боярской верхушки, стремившейся после смерти царя Федора Иоанновича посадить на трон наследника “царского корени”. А именно – кого-нибудь из потомков московской ветви Рюриковичей, среди которых в лидерах были “принцы крови” Шуйские.

    В действительности же самыми реальными претендентами на царскую корону были Борис Годунов и Федор Романов. Первый, как правитель при царе Федоре Иоанновиче, соответственно имевший, говоря современным политическим языком, хороший административный ресурс. Второй, как уже говорилось выше,  имел этот ресурс благодаря родству с Иваном Грозным[223] и мнимому гонению на его семью со стороны Годунова. Ресурс Годунова оказался сильнее, и он, как не противились этому братья Романовы, становится царем. Федор Никитич Романов был вынужден признать эту реальность, но при этом вовсе не оставил своих притязаний на царство. В этом он использует две “ахиллесовы пяты” своего соперника: худородство Годунова и намеки на причастность Годунова к гибели царевича Дмитрия. Как и другие противники Годунова, он при случае не стесняется объявлять Годунова не законным монархом или в современной политической лексике – не легитимным царем[224]. Не знать этого Годунов не мог, поэтому, как бы в отместку и поелику его избрания Земским собором старается быть независимым от воли высшего боярства. Он уже при отдании присяги на царство нарушает прежний обычай, предписывающий давать эту присягу в зале заседания Боярской думы. По традиции именно старшие бояре могли руководить этим церемониалом. Но Годунов принимает решение целовать крест не в Думе, где у него было много противников, а в церкви. Там целование креста происходит в присутствии первого патриарха Московского и Всея Руси Иова, что было более правильной, по мнению Годунова, процедурой для этого обряда. Такой поступок лишний раз доказывал стремление Годунова к разрушению боярских привилегий в управлении государством. Годунов вслед за Иваном Грозным продолжает делать ставку на дворянство, как служивое сословие. Наряду с этим, в развитии русского общества он отдает должное самодеятельному населению государства – городским ремесленникам и даже крестьянам. Как не парадоксально это звучит, но временная отмена в царствование Годунова Юрьева дня, когда крестьянин мог от одного барина уйти к другому, на деле повиляло на упорядочение отношений между землевладельцем и земледельцем. Этот акт позволял приостановить процесс частых побегов крестьян от своих хозяев, что дезорганизовывало сельское хозяйство. Как только этот процесс был заторможен, специальным царским указом, Юрьев день снова был введен в оборот. Но эти действия Годунова дали основания некоторым историкам объявить его зачинателем крепостного права в России, тогда как в действительности начало этой социально-экономической модели в России и ее дальнейшее развитие имели место во времена Романовых[225].

    О роли Федора Никитича Романова в приходе их к власти в результате русской смуты было подробно сказано в седьмой главе данной работы. Его, монаха под именем Филарет, получившего сан митрополита Ростовского их рук Лжедмитрия Первого[226], а затем и патриарха Московского и Всея Руси из рук Лжедмитрия Второго[227], можно назвать человеком, укравшим у Годунова царскую власть. Пусть не в собственное распоряжение, но для своего сына и всей романовской династии[228].

    Нет надобности в разделе о месте Годунова в русской истории подробно освещать все сделанное им для государства российского. Это уже было продемонстрировано в разделах, посвященных его регентству при царе Федоре и его собственному царствованию. В этой связи встает вопрос: что бы произошло с Россией, останься у власти его несостоявшаяся династия? Это знает только Всевышний.

    Во всяком случае, мы можем констатировать, что в русской истории Борис Годунов эксклюзивен с различных точек зрения. Вот основные факты, доказывающие это.

    1. Борис Годунов был первым в истории России избранным царем, имевшим к тому же вовсе не царское происхождение.
    2. До избрания Годунова русским государем он в царствование последнего из династии Рюриковичей – Федора Иоанновича – четырнадцать лет был фактическим правителем России. По нынешней терминологии он в течение этого периода был высшим политическим топ менеджером в стране, проходя стажировку на высший государственный пост. Такого не было в истории России ни до Годунова, ни после него.
    3. Годунов проводил государственные реформы почти во всех сферах общественной и государственной жизни, усилив для этого роль Земского собора. Реформы эти осуществлялись, в отличие от Петра I, плавно без применения экстраординарных форм и мер. Судя по тому, как он относился к своей роли и значению в государстве, он готов был поставить под сомнение принципат “Божьей помазанности царской власти”, что открывало дверь к пусть умеренному, незначительному, но участию всего общества в управлении государством. Иными словами, он возвысился до иного понимания роли места высшей власти в социуме.
    4. Сам, будучи почти безграмотным, Годунов понимал значение образованности монарха в управлении государством. Поэтому он сделал все для того, чтобы не только его сын, но и другие его подданные получали необходимое для страны образование.
    5. Он стал главным движителем официального оформления патриаршества на Руси – события, которое трудно переоценить для усиления русской государственности и народного самосознания русских.
    6. Во внешней политике Годунов в течение своего до царствования и во время сидения на троне по настоящему встретил внешнюю угрозу с разных сторон – Польши, Швеции и Крымского ханства – и смог достойно ее отразить.
    7. До Годунова и после него не было прецедента, когда государственная казна почти вся тратилась на предотвращение голода, разразившегося после трех неурожайных лет.
    8. На фоне прежних представителей высшей власти в России, которые никогда не комплексовали при обвинении их в насильственных действиях в отношении своих конкурентов, страдания Годунова от постоянных обвинений в его причастности к убийству царевича Дмитрия, говорит о наличии у него совестливого начала. Это, кстати, могло стать причиной его скоропостижной смерти, если официальная версия о ней была правдива.
    9. Уникальное место Бориса Годунова в русской истории стало причиной пристального отношения к нему в искусстве и литературе. Видимо, не случайно его личность толкнула двух выдающихся авторов на создание таких значительных для русской литературы произведений, как трагедия «Борис Годунов» А.С. Пушкина, и драматическая трилогия «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис» А.К. Толстого. По признанию второго, главным героем всей трилогии является Борис Годунов (Толстой 1987:3).

    Из всего этого следует, что Годунов совсем не случайная выскочка в русской истории, как его рисует историография времен династии Романовых (советская по инерции к Годунову относится так же). Он был истинно державным государственным деятелем, подвергшимся в русской историографии и обыденном сознании, наверное, самой жестокой диффамации. Об этом, несмотря на присутствие в общем хоре хулителей Годунова, очень эмоционально и с горечью написал Н.М. Карамзин: «Что если мы клевещем на сей пепел; если несправедливо терзаем память человека, веря ложным мнениям, принятым в летопись бессмыслием и враждою» (Карамзин 2011:27).

                                                            ***

    Ровно все наоборот можно сказать о его тезке – Борисе Ельцине. В сравнении с Годуновым, его эксклюзивность, в русской истории носит прямо противоположное направление и характер. Прежде всего, его приход к высшей власти – результат предательства тех основ и принципов, которые вывели его на высокую орбиту политической власти[229]. На волне горбачевской перестройки, он возглавил самые деструктивные силы в процессе кризиса позднесоветского общества. После опалы Ельцина, вызванной острой критикой им этого общества и лично президента СССР Горбачева, он стал знаменем так называемой демократической оппозиции в рядах  КПСС. По своей сущности члены этой оппозиции, как и их предводитель, представляли собой оппортунистическое направление в коммунистической партии Советского Союза. Они, якобы в целях реформирования ее устаревшей догматики, на деле, используя  разразившийся на рубеже 1980-х и 1990-х годов  экономический и политический кризис в стране, проводили тактику подрыва ее основ. Объявив себя межрегиональной депутатской группой, они поэтапно добивались отмены 6-ой статьи в Конституции СССР о руководящей роли КПСС.

    Кризис горбачевской перестройки проявился в недовольстве советскими людьми положением дел в стране, особенно ухудшением их материального положения. Либеральные средства массовой информации, используя эти недовольства, развернули массовую пропаганду, в которой открыто заявлялось о необходимости лишения КПСС властной монополии в стране[230].  4 февраля 1990 г. в Москве состоялись многотысячные митинги с требованием убрать из конституции страны 6-у статью и перейти к многопартийной системе. Уже 5 февраля на расширенном пленуме генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев заявил, что отмену 6-ой статьи необходимо связать с введением поста президента Советского Союза. Вскоре, как часто любил повторять этот человек фразу “процесс пошел”, процесс этот пришел к тому, что 14 марта 1990 г. был принят закон  «Об учреждении поста президента и внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР». Этот акт открыл путь Ельцину к высшей власти, основные этапы которого изложены в четвертом разделе данной работы.

    Став первым лицом государства, Ельцин дал карт-бланш разного рода проходимцам, как в политике, так и в экономике. С помощью подконтрольным ему и его ближайшему окружению (так называемой “семьи”) средств массовой информации произошла искусная манипуляция общественным сознанием. Ваучерезация страны, проведенная, пожалуй, самой одиозной личностью последних тридцати лет нашей истории А.Б Чубайсом, стала беспрецедентным актом обмана населения постсоветской России[231]. Эта афера позволила за бесценок захватить в частную собственность самые прибыльные объекты экономики бывшего Советского Союза. На этом фоне была создана грабительская банковская система, представлявшая в основном интересы нового класса крупных собственников[232]. В этой системе координат коррупция превращается в системообразующий компонент государства и общества[233]. Провозглашенный государством мелкий и средний бизнес – это до сих пор люди, ничего не производящие и занимающиеся в основном посредничеством[234] и розничной торговлей[235].

    В так называемые “лихие девяностые” совершенно катастрофические размеры получили криминальные элементы. Рэкет, прозванный в народе “бандитами”, налоговые органы и милиция обложили данью тех, кто открывал свое дело. И на этом фоне Ельцин, поддерживаемый теми, кто получил громадные преференции в период своего правления, решил пойти на второй срок президентства[236].

    Поскольку рейтинг поддержки Ельцина в обществе в это время приближался к 6% (цифра, показывающая тех, кому в России жилось по настоящему хорошо[237]), то люди, захватившие  в 1990-е годы несметные богатства, бросили на ельцинскую кампанию громадные ресурсы. Прежде  всего, финансовые и пропагандистские. В общество был вброшен лозунг “Голосуй, а то проиграешь!” И, несмотря на все это, Ельцин только во втором туре, образно говоря, ужом вполз в президентское кресло. И то, только потому, что результаты первого тура были сфальсифицированы. Да и во втором туре не обошлось без этого приема. По некоторым неофициальным данным в выборах победил лидер Коммунистической партии Российской Федерации (КПРФ) Г.А. Зюганов. Но по причине многих факторов, особенно реальной опасности гражданской войны и невозможности управлять государством в новых условиях, сам лидер КПРФ и его окружение были вынуждены признать свое поражение.

    Начался второй этап ельцинизма, выразившийся в следующих событиях в постсоветской России:

    Внутри страны:

    1. Продолжение грабительской приватизации.
    2. Дальнейшая долларизация финансово-экономической системы.
    3. Дефолт 1998 года.
    4. Усиление криминальной обстановки.
    5. Углубление имущественной дифференциации.
    6. Продолжение войны в Чечне.
    7. Почти полная потеря государственного суверенитета.

    На международной арене:

    1. Падение реального престижа России в мире[238].
    2. Дальнейшее расширение НАТО на восток.
    3. Усиление финансово-экономической зависимости от стран Запада.

    Сам Ельцин и его окружение не могли не осознавать пагубность всего перечисленного выше. К этому прибавлялось и ухудшение физического состояния президента. Шунтирование сердца и медицинские процедуры, основанные на введение в его организм омолаживающих гормонов, не привели к значительным результатам. Назревал и кризис в окружении Ельцина. Некоторые из этого окружения, почувствовав клюв петуха у одного места, стали готовить чемоданы для выезда из “этой страны”[239] и усиленно переводить деньги со своих счетов за кордон через оффшоры.   

    Жестко и образно охарактеризовал ельцинскую эпоху главный редактор журнала «Наш современник» Владимир Бондаренко. Она, по его мнению, «…была эпохой распятия и смертных мук исторической России, да простят мне эти аллюзии с судьбой Господа Бога нашего Иисуса Христа. Наверное, “так должно было случиться, но проклят тот, через кого такое приходит в наш мир”[240]… Я думаю, о Ельцине надо помнить так же, как мы помним про Иуду Искариота, предавшего Христа». (Завтра 2016: 2)[241].

                                                            ***

    Оценивая место в русской истории Годунова и Ельцина в сравнительном плане, я осмеливаюсь сказать следующее: если Годунов добрый и несостоявшийся гений русской истории, то Ельцин вполне состоявшийся, но злой ее гений.

     

    Раздел восьмой. Вечная проблема – личность и народ

    Сколько уже говорилось и писалось о роли личности в истории человеческого общества. В форме вопросов, это можно сформулировать так: в какой степени отдельный индивидуум, обладая особыми полномочиями и властью над людьми, влияет на ход исторического процесса? Каково соотношение в этом процессе между этим индивидуумом и основной массой людей, часто именуемой “народом”? Ответы на эти вопросы одновременно просты и сложны. Все, видимо, зависит от времени, места и степени социально-экономического и политического развития рассматриваемого общества. В примитивном и слабо развитом социуме место личности занимает доминирующее положение. Вожак в обществе промискуитета доминирует полностью и абсолютно. Чуть меньше, но еще в сильной степени, абсолютизм власти проявляется в рабовладении. В феодальном обществе за абсолютизм своей власти любому владыке (королю, царю, императору и т.п.) приходится бороться с местными феодалами, обладающими почти непререкаемой властью в своих владениях. В конце концов, он вынужден делиться  с ними властью.

     В капиталистическом обществе, когда подданные властителя превращаются в граждан государства, провозглашаются демократические ценности[242]. Это, когда власть предержащие вынуждены считаться с большинством населения страны. Мы помним и социалистическую демократию, в которой провозглашалась власть всего советского народа. Именно он по конституции СССР 1936 г. был абсолютным держателем власти в стране[243]. Однако на практике этим держателем де-факто в течение более тридцати лет был “отец всех народов” Иосиф Виссарионович Сталин. По большому счету, этот “всесильный диктатор”, видел в советском народе детей, за которыми нужен постоянный уход и присмотр[244].

                                                            

                                                            ***                                                                                

    Время Бориса Годунова – это позднее средневековье, в котором, как было сказано выше, царю нужно было постоянно отстаивать  этот свой статус перед высоким боярством[245]. Конечно, в этом контексте проблема отношения царя с людской массой (ее в быту и исторической науке часто называют “народом”) выступала на первый план. Будучи еще правителем Московского царства при царе Федоре, Годунов, в отличие от Ивана Грозного, старается сократить пропасть между властью и простым человеком. Разве не говорит об этом требование Годунова участвовать в процессе его избрания царем, помимо Боярской думы, Земского собора – по тому времени самого представительного органа в русском обществе. Подтверждает это и во многом артистичный жест уже венчанного на царство Годунова, когда он, взяв себя за ворот собственной рубашки, клянется разделить все имеющееся у него, вплоть до этой вот последней рубашки, с самым последним бедняком на Руси. И это не было пустой декларацией. Он это обещание, граничащее с клятвой, осуществляет потом на практике, раздавая хлеб и деньги из казны во время голода, разразившегося после трех лет засухи. Да и вся практическая деятельность Годунова за весь период нахождения его у власти (регентской и царской) указывает на то, что народ был для него не абстрактной серой массой, а живыми людьми из плоти и крови. Именно это его качество вместе со всеми другими непонятными для бояр и пугающими их, возбуждали у них неприятие и ненависть к Годунову. Не побоюсь высокого штиля, но царь Борис Годунов любил русский народ, насколько это было возможно в его время и в его положении. Изображение Пушкиным царя Бориса вообще и его взаимоотношения с народом, в частности,  оправдано лишь в художническом плане, но не в стремлении следовать исторической истине. В его трагедии «Борис Годунов» простой человек теряется в перипетиях политических событий, как это было всегда в истории России, исключая лишь некоторые ее эпизоды, когда власть предержащих вынуждена была использовать силу народную для спасения страны[246]. Пушкинский народ – это темная и пассивная масса людей, подчиненная воле господ и историческим обстоятельствам. За этим стереотипным взглядом на проблему “личность и народ” гений Пушкина[247] не смог разглядеть, что Годунов был готов изменить соотношение этих величин русского общества. Зато большой талант другого русского литератора А.К. Толстого это увидел, показав Годунова, как человека, хорошо чувствующего, что развитие страны невозможно без иного, чем всегда, понимания народа как такового[248]. И это находит отклик у простых людей:

    «…Ликует Русь. Ее дивятся силе,

    И друг, и враг. Сегодня я оправдан[249]

    Любовию народной и успехом

    Моих забот о царстве…» (Толстой 1987:317)[250]

    Вполне возможно, что Годунов в концепте “правитель-народ” склонялся к мысли о взаимоотношении этих двух величин на основе праведности, то есть понимания человеком, обличенного властью, нужд и потребностей простого люда. Отсюда вытекает и то, что мы понимаем под словом “патриотизм”. Исходя из сказанного выше: об отношении Годунова к России в целом и простому человеку, в частности, он был истинным патриотом своей страны.

                                                            ***   

    Время Бориса Ельцина – это наша современность. Оно еще не история, а лишь материал для нее. Но рассуждать об экзистенциональной паре слов “личность и народ” в контексте 1990-х годов, когда Ельцин достиг высшей власти, мы вполне можем. Прежде всего, этот человек происходит в социальном смысле из самых, что ни на есть, народных масс – из крестьянства. И только советско-социалистическое классово-имущественное равноправие позволило ему из крестьянской семьи подняться до самой высшей ступени власти. Казалось бы, он должен понимать этот непреложный факт своей политической судьбы. Ан нет, простые люди (или народ) стали для Ельцина основным средством взлета по карьерной лестнице. Власть над этим народом, а не служение ему, стала для этого человека всеобъемлющей манией[251]. Это он почти открыто демонстрировал на протяжении всего периода нахождения у власти в качестве президента России. Под его руководством произошло беспрецедентное разграбление всего материального достояния страны, нажитого несколькими поколениями советского народа. В результате – подавляющая часть российского народа, который Ельцин окрестил “россиянами”, скатилась в нищету[252]. А за счет этого несказанно обогатилась незначительная часть интернационального “малого народа”[253], поддерживавшего Ельцина при жизни и воспевающего его по сей день. В окончательном остатке – разоренная страна и ее народ[254] оказались в положении заложника у глобального капитала, что граничило с потерей государственного суверенитета. Из этого факта вытекает однозначный ответ о патриотизме Ельцина. К нему это понятие применимо только с приставкой “анти”.

     

    Раздел девятый. Метафизика и мистика русской истории периодов правлений двух Борисов.

    Считается аксиомой, что история не терпит условно-сослагательного наклонения. Но это тогда, когда мы смотрим на нее одномерно, фактологически[255]. Здесь мы ставим только вопросы: что? где? когда? И это мы называем историческим процессом, толкование которого всегда подчинено существующей на сей день идеологической и политической конъюнктуре. При этом всегда заявляемая объективность историка является ширмой для того, чтобы скрыть эту владеющую им конъюнктуру.

    Но в истории есть еще два уровня: метафизический и мистический.

    В первом главными вопросами являются: почему и зачем? То есть, почему и зачем произошло то, что произошло в линейном времени, которое мы характеризуем как действительность? Какие внешние и внутренние причины лежали в этом историческом процессе, и что кардинально повлияло на него?                                            

                                                            ***

     Московское царство после Ивана Грозного оказалось на распутье. Вопрос стоял так: или продолжать его политику, или круто поворачивать руль корабля русской истории[256]. Для этого второго метафизическое время выбрало Бориса Годунова. Рюриковичи за долгое сидение во власти (приблизительно в течение восьми столетий) – исчерпали свой историко-политический потенциал[257]. Нужна была свежая кровь, и Борис Годунов оказался в этом смысле самой подходящей кандидатурой. В течение двадцати одного года он всеми ему средствами, которые были ему подвластны, направлял корабль русской истории в новое русло. А именно: в русло искоренения старых параметров русской жизни и ее кардинального изменения в иную парадигму. И казалось, что историческое провидение было благосклонно к нему, но инерция старого оказалась сильнее новой интенции. Задуманный Годуновым план коренного изменения русской жизни натолкнулся на сопротивление со стороны высокородных представителей боярского сословия. Уничтожение годуновской династии и приход к власти Романовых означал только одно: возвращение к старой парадигме исторического развития русского государства и его народа[258].

                                                            ***       

    Борис Ельцин вошел в русскую историю на волне кризиса советской общественно-экономической и политической системы. Но в отличие от своего тезки, попытавшегося изменить прошлую парадигму развития России в лучшую сторону, Ельцин способствовал усилению кризиса, в котором оказалась страна в результате горбачевской перестройки. Но, справедливости ради, надо сказать, что он стал лишь последним исполнителем крушения страны. Исток процесса падения “красного проекта”, как сейчас политологи называют историю Советского Союза, возник сразу после смерти Сталина. В послесталинский период страна медленно, но верно начала скатываться в системный кризис[259], усиленный конкуренцией с объединенным буржуазным Западом, раскрутившим против СССР две программы под сами за себя говорящими названиями: “гонка вооружения” и “холодная война”.                                                        

                                                            ***

    Второй – мистический уровень – вообще не содержит никак вопросов, ибо в нем скрыт и затаинственен сам смысл истории. Линейное время в этом случае как бы исчезает. Развитие человеческого общества становится тем Целым, которое подвластно уже не историческому провидению, а Господней воле[260]. В этом случае ход и содержание всей истории человечества представляется как некое уже совершенное действо. Здесь прошлое, настоящее и будущее сходятся в одной точке, и не одна из этих временных категорий не имеет преимущества. В этой связи, Г. Юнг совершенно справедливо постулирует, что «… мы не принадлежим сегодняшнему или вчерашнему дню. В нас вся история человечества»[261]. Иными словами, несостоявшееся в реально-линейном времени историческое прошлое может сосредоточиться в мистическом сгустке вечности. Тогда вполне возможным становятся возврат в точку бифуркации линейного исторического процесса[262]. В этом случае мы начинаем творить новую реальность как бы из глубины собственного духа[263]. Тогда можно и даже нужно вернуться назад и задать вопрос, а что если…?

                                                            ***

    …Если Годунов становится родоначальником новой царской династии в России. Тогда Россию минуют такие события, как:

     - раскол русской православной церкви[264], и как следствие его – раздвоение русского общественного сознания на западничество и славянофильство[265].

    - чересчур жестокие по форме петровские реформы с усилением деформации русского социума.

    - аннулирование патриаршества на Руси и ослабление тем самым идеологемы старца Фелофея “Москва – третий Рим”.

    - дворцовые перевороты, когда высшая власть становится заложницей заговора и физического уничтожения законного престолонаследника.

    - насаждение и развитие крепостного права.

    - усиление института самодержавной власти, следствием чего становятся крестьянские волнения и революционные движения (декабристы, народовольцы, социал-демократы, коммунисты).

    - преклонение перед Западом и онемечивание российской элиты[266].

    - участие России в Первой мировой войне, событии, которое ускорило развитие   политического кризиса романовской России в начале ХХ столетия[267].

    - Февральская и Октябрьская революции.

    Умышленно не включаю в этот список событий, произошедших в советский период, ибо он был попыткой вывести Россию из системного кризиса, в который опрокинула ее самодержавие.

                                                           

                                                            ***

    …Если Ельцин не приходит к власти. Тогда в России на протяжении четверти века не происходят такие события, как:

    - исчезновение с мировой политической карты Советского Союза.

    - появление на постсоветском пространстве около 25 миллионов русских, оказавшихся за пределами своей исторической родины и превратившихся в социальных париев в бывших советских республиках.

    - гибель большого количества советских людей в региональных конфликтах на постсоветском пространстве (Чечня, Молдавия, Грузия, Абхазия, Южная Осетия и другие)[268].

               - демографическая катастрофа, когда смерть бежит значительно быстрее рождаемости.

               - обнищание большинства жителей почти во всех советских республиках бывшего СССР.

    - чудовищное имущественное расслоение граждан постсоветской России. С одной стороны, 1-2%, имеющие несметные богатства, среди которых более сотни долларовых миллиардеров. С другой – более половины населения, лишенные достойного социального обеспечения. 

    - засилье массовой культуры, несущей людям образцы пошлости и безнравственности вплоть до пропаганды неограниченной сексуальной свободы.

    - существование средств массовой информации (печать, радио, телевидение и т.д.), пропагандирующих и оправдывающих нынешний образ жизни и искажающих историческое прошлое России, особенно советского периода[269].

    - почти полная потеря Россией государственного суверенитета.

                                                            ***

    Для любителей нумерологии и эзотерики, которые вполне могут быть отнесены к мистике, будет интересно, что, считая суммарно правление Годунова (регентство и собственное царствование) составило 21 год, или три семерки. Числа три и семь имеют некий сакральный смысл. К этому можно добавить, что венчание Годунова на царство произошло 1 сентября 1598 г. – в день Нового Года по тогдашнему календарю, что вполне можно отнести к указанию свыше о начале установления на русской земле новой эры. 

    Загадочно-мистическая вещь произошла и после его смерти. Как уже говорилось выше, в отличие от многих российских монархов, захороненных в Архангельском соборе московского Кремля[270], останки Годунова, его жены и двоих детей после нескольких перезахоронений нашли упокоение в специальной усыпальнице слева от Успенского собора Свято-Троицкой Сергиевой лавры. Это в сотни метров от раки с мощами игумена земли русской святого преподобного Сергия Радонежского.

                                                           

                                                            ***

    Время нахождения у власти Ельцина, как и у Годунова, также раздвоено. Еще до распада Советского Союза он в день провозглашения независимости РСФСР[271] 10 июня 1991 г. был избран ее президентом. После же распада СССР по инерции уже в его осколке под названием “Российская федерация (Россия)”, он оставался президентом уже другой страны до нового избрания в 1996 г. 

    В периоде нахождения Ельцина у власти с точки зрения той же нумерологии можно также усмотреть определенную мистическую подоплеку. Например, у меня восемь с половиной лет президентства Ельцина ассоциируется с названием фильма выдающегося итальянского режиссера Феллини, обозначающим порядковый номер его фильмографии. Но у Феллини – это этап его великого художественного творчества. У Ельцина же – это срок его политического творчества, которое смело можно обозначить русской идиомой “наломал дров”. Конец власти Ельцина пришелся на цифру, которая состоит из единицы и трех девяток. Здесь для нумеролога также широкое поле для толкования. Мне же на ум приходит следующее: единица – символ единовластия[272], три девятки – перевернутое “число зверя” из апокалипсиса. 1999 год – это и канун 2000-го года, который является  последним годом XX века и всего II-го тысячелетия.

                                                            ***

    И последнее из области мистики. Появлению данной работы предшествовали[273]  трудно объяснимые моменты из моей жизни, которые будто предопределяли ее написание:

    - в моем детстве в нашем доме жил мальчик по фамилии Годунов (имени его я не помню; кажется, его звали Михаил). Почему, не знаю, но я к нему относился как-то по-особенному. Может быть потому, что я в школе уже слышал о Борисе Годунове. И, наверное, тогда в моем подсознании начинало зарождаться то, что теперь я отображаю на страницах этой работы.

    - лет двадцать назад в детской библиотеке, что на улице Удальцова, дом №4, при входе в нее, на широкий подоконник была выложена большая груда списанных книг. Из нее я выбрал только одну: монографию польско-французского историка «Русская смута» (репринтное издание, выпущенное в Москве в 1987 г.), которая мне очень помогла в изложении моих суждений о времени Бориса Годунова.

    - спустя год, как я продал дачу, собираю книги, для перевозки их в Москву. Один из мешков с книгами разорвался, и на пол вывалилась только одна: драматическая трилогия А.К. Толстого «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович», «Царь Борис Годунов».

    - несколько раз мне снился один и тот же сон. В нем я с некогда почитаемым мною писателем Виктором Астафьевым[274] спорю о роли Ельцина в истории нашей страны. Его активное участие в развале Советского Союза писатель приветствует, ибо при жизни, особенно в конце ее, не скрывал своего отрицательного, граничащего с ненавистью, отношения к советской власти. Я, напротив, обвиняю Ельцина в этом самом страшном событии в истории России. Чтобы как-то обезоружить Астафьева, я ему указываю на очевидный парадокс: ему – выходцу из бедной семьи – не гоже кидать камни в сторону власти, которая воспитала его и дала ему образование. Значит, благодаря именно этой власти он стал классиком русско-советской литературы. Логичнее было бы именно мне отрицательно относиться к советской власти, потому что я потомок известного московского торговца обувью Алексея Ивановича Заринова[275]. Но я говорю Астафьеву, что был, есть и буду ярым сторонником и пропагандистом красной идеи[276], потому что в основе своей она во всей истории человечества является самой справедливой[277]. Она дает возможность любому человеку, независимо от его имущественного ценза, подняться на самый верх социальной лестницы. 

     

     

     

    Раздел десятый. Вместо заключения

     Закончить данную работу целесообразно размышлениями, в виде реминисценций о ключевых моментах русской истории. Поэтому в нижеследующем тексте читатель обнаружит многое уже сказанное выше, однако, уже в несколько ином контексте.   

    Основной вывод из моих раздумий о двух периодах нашей истории, связанных с двумя властвующими Борисами таков: в реально-линейной и мистической истории России два человека с одним и тем же именем находятся на совершенно противоположных оценочных полюсах.

    Борис Годунов – посланец светлых сил, вошедший на русский престол, как на мученический крест за собственные грехи и грехи предыдущих до него и последующих за ним высших правителей России. «… И таки исполнил закон Христов» (Гал. 6:2).

    Борис Ельцин – посланец сил темных, воссевший в кресло президента России в результате предательства основ и принципов, которые подняли его на самую вершину власти. Он, как говорится, продал душу дьяволу. «…Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её» (Лк. 4:6).

    Однако историческое эхо от двух тезок доносится до нас по-разному.

    Годунов до сих пор слышится в этом эхе как случайно и не по заслугам надевший на себя царский венец и как узурпатор престола российского. И память о нем запечатлелась лишь в скромной усыпальнице, находящейся в Свято-Троицкой Сергиевой лавре[278].  

    Ельцин же нынешним политическим официозом прославляется как человек, давший людям свободу и демократию, частную собственность и человеческое достоинство. И память о нем выросла памятником[279] и Ельцин-центром в Екатеринбурге[280]. Величава и его могила на самом престижном в Москве Новодевичьем кладбище: надгробие представляет собой бело-сине-красное волнообразное, стелящееся по земле полотнище, сделанное из белого мрамора, голубой мозаики и красного порфира (нынешний флаг России).

    О, как несправедлив сей мир! Тот, кто предпринял попытку изменить страну к лучшему, успешно борясь с уже начавшейся при Иване Грозном смуте, оказался на обочине русской истории. А тот, кто неистово раздувал позднесоветскую смуту (под названием “перестройка”) и в результате съежил российское государство до пределов четырехсотлетней давности, оставив его жителей в туманной перспективе на будущее, официально признается, чуть ли не спасителем отечества.

    А строилось это отечество долго и трудно. В самых его истоках видна зарождающаяся власть князей, объединявших русских людей силой и властью в Приднепровье вокруг Киева[281]. Спутником власти всегда было, есть и будет богатство, стяжание которого часто превращается в манию. Вспомним в этой связи князя Игоря, мужа княгини Ольги, погибшего от рук древлян за попытку получить от них дань вторично. “Так поступать с властью не гоже”, - решила вдова Игоря. Летописное предание гласит, что княгиня вместо очередного побора с древлян попросила по голубю от каждого их дома. Обрадовавшись такому повороту дел, древляне, ничего не подозревая, с радостью сделали это. И горько поплатились за эту недальновидность. К лапам каждого голубя был подвязан тлеющий трут. Выпущенные птицы вернулись к своим гнездам, что они свили на соломенных крышах древлянских домов. Сделался могучий пожар, в котором сгорели дома и многие люди в них обитавшие[282].

    Однако русская история простила Ольге этот безжалостный поступок. Она вошла в нее как русская княгиня, первой принявшая христианство. За это в будущем она была прославлена русской православной церковью, как святая равноапостольная. Но повестú русских христианским путем история отпустила лишь ее внуку князю Владимиру, также канонизированного как святого равноапостольного. В промежутке между Ольгой и Владимиром был князь Святослав[283], который оставался ярым язычником. Он в «Повести временных лет» упоминается в очень любопытном контексте: «Жила же Ольга вместе с сыном своим Святославом  и  учила  его  принять крещение, но он и не думал прислушаться к этому;  но  если  кто  собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем. “Ибо для неверующих вера христианская юродство есть”» (Повесть 1950: 243).

    Неужели эти настроения отца не знал его сын  Владимир? Однако он, насытившись языческими разгулами[284], сначала сам обратился в христианство, а и затем крестил и всю  Киевскую Русь[285]. До сих пор идут пересуды, почему именно христианство избрал Владимир, да еще в греко-византийском ее варианте – православии? Ответ, тем не менее, прост. Во-первых, князь Владимир был свидетелем, а может быть и участником, походов отца в Царьград, то бишь в Константинополь – столицу православной Восточно-Римской империи. Значит, с христианским православием он мог познакомиться не только из бабкиного примера, но и воочию.  Во-вторых, «…нормано-славянское торговое и политическое движение из “варяг в греки” локализовалось в Киевском ареале и вскоре столкнулось со встречным культурным и политическим византийско-болгарским движением, тогда растворившихся в русских просторах» (История всемирной литературы 1984:414). В-третьих, была и геополитическая подоплека этого шага Владимира. Польша династии  Пястов, принявшая уже христианство в форме католичества, не скрывала своих притязаний в отношении западных земель Киевской Руси[286]. Для этого она пыталась насадить в русских землях религию папского престола. В-четвертых, существовал и чисто практический смысл. Православие, в отличие от католичества, допускало параллельное существование христианства и язычества, с которым русские люди, расставались с большим трудом[287]. И, наконец, в-пятых, нельзя исключать и метафизическую причину. Православие более всех других религий сопрягалось с формирующимся в тот момент психотипом древнерусского народа[288]. Все это, видимо, хорошо понимал креститель Руси[289]. Будущее показало, что выбор Владимира оказался не только оптимальным, но и пророческим. Православие сумело в дальнейшем не только адаптировать языческие культы[290], но и стало хорошей скрепой в развитии русской государственности и культуры. Таким образом, в историческом выборе Владимира присутствовало, как рациональное, так и иррациональное начало, и какого из них было больше – Бог весть. 

    Однако Киевская Русь имела несчастье исчезнуть[291], но тем самым корень древнерусского народа дал три основных ствола, каждый из которых, развиваясь, пошел своим историческим путем. С одной стороны, это было хорошо, так как разнообразие обогащает любой феномен, в том числе и этнический. С другой – каждый из этих стволов в своем тщеславии быть эксклюзивным по языку и этнической культуре создал предпосылки для использования этих различий в геополитических устремлениях недругами России[292]. Они противились становлению нового центра Руси сначала в недрах Княжества Литовского, и затем вокруг Москвы. Первый возможный центр объединения русских земель был поглощен Польшей, которая в союзе с Великим Княжеством Литовским образовала по Люблинской унии (1569 г.) государство под именем “Речь Посполита”. Второму препятствовали сепаратизм многих удельных князей уже исчезающей Киевской Руси.

    В этой связи, обратимся к малоизвестному факту из русской истории, который вполне можно истолковать с мистической точки зрения. Убийство Черниговского и Киевского князя Игоря[293] из ветви Ольговичей произошло в 1147 г., то есть в год основания Москвы.  Немного об этом великом страстотерпце. В 1146 году после смерти брата Всеволода Игорь становится великим Киевским князем. Но только на две недели. С киевского трона его смещает князь Изяслав из ветви Мстиславовичей, поддерживаемый киевской чернью. Игорь, плененный  киевлянами после страшных испытаний и страданий, сначала становится иноком, а затем и схимонахом (в первом случае добровольно, во втором – насильно). Год спустя киевское вече постанавливает расправиться с Игорем. 19 сентября 1147 года во время молитвы перед образом Пресвятой Богородицы[294] Игорь был убит разъяренной толпой киевской черни. По свидетельству летописи останки князя Черниговского и Киевского Игоря после перезахоронения из монастыря св. Симеона были упокоены где-то под спудом Спасо-Преображенского собора в Чернигове. Однако несколько раз предпринятые археологами поиски этих мощей до сих пор не увенчались успехом.

    Этот эпизод средневековой истории России весьма поучителен. Чехарда и запутанность в правилах престолонаследия, вместе с другими причинами, во многом способствовали княжеским междоусобицам и, в конечном счете, распаду Киевской Руси. К этому, несомненно, надо прибавить и внешний фактор, каковым было татаро-монгольское нашествие, которое, Л.Н. Гумилев, в отличие от общепризнанной отрицательной характеристики этого события, считал скорее положительным, чем отрицательным фактором в средневековой истории России. Золотая Орда, по его мнению, способствовала консолидации русских земель на севере-востоке страны.  (Гумилев 2007:360). И с этим трудно не согласиться. Но только в этой части. В целом же татаро-монгольское нашествие на Русь вряд ли можно считать положительной страницей в ее раннесредневековой истории.

    Попытка объединения русских земель на северо-востоке под эгидой Владимиро-Суздальского княжества хотя и была кратковременной, однако ее можно считать хорошей прелюдией к объединению этих земель вокруг Москвы. Громадную роль в этом эпизоде русской истории сыграл князь Андрей Боголюбский, место которого в русской историографии по настоящему не оценено. В моем представлении, он стал вторым крестителем Руси, во всяком случае, ее северо-восточного региона, где началось формирование великорусского народа. Презрев великокняжеский титул в Киеве, Андрей, еще не получивший прозвища “Боголюбский”[295], постепенно перенес великое княжение во Владимир. Туда же, согласно легенде, он привез икону Богородицы, позднее получившей название “Владимирской Богоматери”[296]. Таким образом, Владимиро-Суздальское княжество превращается после распада Киевской Руси в новый центр объединения русских земель. Этому способствовала внутренняя и внешняя политика Андрея Боголюбского, в результате которой стало возможным перенесение политического центра из Киева во Владимир с одновременным признанием этого города новой столицей древнерусского государства.

    Однако историческому провидению было угодно, чтобы в недалеком будущем этот центр и столица нового государства были перенесены в Москву[297]. Вокруг нее сначала возникло мощное княжество с одноименным названием[298], а затем и Московское царство – предтеча будущей Российской империи.

    Несомненно, что важной ключевой фигурой в истории этого государства, наряду с Юрием Долгоруким, Иваном Калитой, Александром Невским, Дмитрием Донским, Иваном III, Василием III и Иваном Грозным следует назвать и Бориса Годунова. Он приумножил достижения своих предшественников в строительстве государства, принявшего эстафету от Киевской Руси. И не его вина, что Московская Русь в начале XVII в. едва не перестала существовать в результате смуты, которую он всей силой старался предотвратить. Вина и ответственность за эту катастрофу полностью лежит на высшем боярстве. И более всего, на  Федоре Никитиче Романове (в миру) и патриархе Филарете (в духовном звании).  С помощью интриг и предательств он, не сумев лично захватить российский престол, посадил на него своего сына Михаила – родоначальника династии Романовых.

    Заговоры и дворцовые перевороты стали их “фирменным блюдом”. Современные монархисты все время твердят о государственном величии России при Романовых. Но простите, господа монархисты, разве можно прославлять династию после того, как она пришла к власти в результате смуты, творцами которой они сами были. После церковного раскола, учиненного вторым ее представителем[299] руками патриарха Никона. После оскопления Петром Первым русской православной церкви путем лишения ее патриаршества[300]. После скоропалительной прорубки им же окна в Европу и всех его реформ, которые обошлись России слишком дорого[301]. После регентства Бирона, продолжившего дело Петра в онемечивании России. После правления Екатерины Второй, узурпировавшей власть через дворцовый переворот и в блуде погрязшей. После убийства сыном (Александр Первый) отца (Павел Первый[302]) руками его приближенных и гвардейских офицеров (есть достаточно компетентные мнения о том, что Павел замышлял отменить крепостное право за 60 лет до того, как это сделал его внук Александр Второй). Наконец, после закрепощения крестьянства, по сути своей обращенного в рабство. И это было совершено в отношении 85 процентов людей, трудом которых жила страна всю ее историю[303].

    Все XIX столетие стало вековым кануном величайших событий, произошедших в России в следующем ХХ веке. Победа над Наполеоном Бонапартом в Отечественной войне 1812 года, когда обычный простолюдин, сыграв решающую роль в этой победе, ожидал от императора Александра I свободы, обернулась усилением крепостного гнета со стороны господствующего класса. Именно в эти годы в русское общество стремительно ворвался вихрь будущих социальных нестроений, переросших в следующем веке в три опрокинувших царский режим революции.

    Первой ласточкой этих нестроений стал дворянский бунт против вопиющей социальной несправедливости: крепостного права, по своей сути – рабства по отношению к соли русской земли, коим было крестьянство. В русской истории такое происходило впервые: люди выступили, по сути, против самих себя. Точнее – против собственных социальных привилегий, против той социально-политической основы, за счет которой они имели все: богатство, прекрасное воспитание и образование[304]. В высшем русском обществе нашлись люди, выступившие за социальную, но по большому счету, за нравственную и божественную справедливость. Они не хотели мириться с тем, что подавляющая масса русских людей, будучи хребтом российского общества, находится в страшной нищете и темноте. Не хотели они мириться и с тем, что  Россия внутри себя поселила врага в лице разделенного польского народа. Они понимали, что, включив в себя большую часть суверенного народа, Россия дала старт для будущей ненависти с его стороны. И оказались правы: поляки дважды в XIX веке с оружием в руках восставали против российской самодержавной власти (1830/31 и 1862/63), и польский вопрос после этого стал одной из самых больших проблем российской национальной политики[305]. После подавления декабрьского восстания император Николай Первый жестоко, вполне в романовском духе, обошелся с его участниками. Пятеро закончили свою жизнь в петле, остальные же на долгое время были обречены прочувствовать на себе силу сибирских морозов.

    Внутриполитические проблемы царской политики в XIX веке, отягощенные крепостным правом, дополнялись и внешнеполитическими проблемами. Особенно остро они проявились во взаимоотношениях России с Портой. В очередной русско-турецкой войне 1877-78 гг. по настоящему обнажился системный кризис самодержавной власти романовской династии. Он несколько смягчился долгожданными реформами Александра Второго, особенно отменой императорским указом крепостного права, но его отзвуки продолжались еще долго; можно сказать они были слышны до самой кончины царской власти, последовавшей в результате февральской революции 1917 года.

    Вся вторая половина XIX в. стала прелюдией этого события, хотя правление  предпоследнего Романова Александра Третьего в историографии считается относительно спокойным[306]. В это время Россия войн ни с кем не вела. Народовольческое движение пошло на убыль. Народнохозяйственное развитие в рамках наращивающего мускулы капитализма было очевидным. Россия оказалась в числе наиболее развитых в промышленном отношении стран Европы[307]. Однако исподволь зловредный червь подтачивал основы царского самодержавия. К началу царствования последнего русского самодержца пристальный взгляд мог разглядеть заметные черты государственного и общественного упадка. Жутким и мистическим предупреждением будущих невзгод в стране стал эпизод, произошедший на Ходынском поле в мае 1896 года во время коронации Николая Второго. В честь этого торжества там происходила бесплатная раздача подарков[308]: памятная коронационная эмалевая кружка с вензелями императора и его супруги, сайка из булочной Филиппова, полфунта колбасы, вяземский пряник с гербом и другие сладости (весь сувенир завязывался в ситцевый платок). Утром 18 мая собравшаяся толпа, состоявшая из нескольких тысяч человек, устроили давку, в результате которой погибло по официальным данным более тысячи человек (несколько сот получили увечья)[309]. Об этом было доложено сначала великому князю Сергею Александровичу[310], а потом и самому императору. Ходынское поле было очищено от следов произошедшей трагедии, и празднование продолжилось. Полудни туда прибыл уже коронованный император, который был встречен возгласами “ура” и исполнением Народного гимна («Боже, царя храни!»).

    Существует устное свидетельство о том, что при возвращении царя и его свиты из Москвы в Санкт-Петербург навстречу двигались телеги с трупами людей, погибших на Ходынском поле.

    - Что это? - спросил коронованный император. Ему доложили, что это трупы с Ходынского поля, которые везут на Ваганьковское кладбище на погребение.

    - О, как это ужасно! – воскликнул последний русский монарх, но не остановил ни свою карету, ни всю двигавшийся обоз из сопровождавших его карет. Потом Николай Второй якобы сокрушался по этому поводу, и даже сказал, что это плохое предзнаменование для его будущего царствования. Однако ни с его стороны, ни со стороны московских властей не последовало ни покаяния за эту трагедию, ни тщательного расследования[311]. Все, что было сделано – это установка памятника на Ваганьковском кладбище в память ходынских жертв с выбитой на нем безличной надписью: «18 мая 1896 г.»[312].

    Последние семнадцать лет романовской династии ознаменовались бурными событиями. Жутким и во многом роковым предзнаменованием для будущего России, как и ходынская давка, стал расстрел мирного шествия жителей Санкт-Петербурга (в основном это были рабочие со своими семьями), произошедшего 9 января 1905 года. Несколько тысяч шествующих с крестами, хоругвями и портретами Николая Второго направились к Зимнему дворцу с петицией, в которой жаловались “батюшке царю” на притеснения со стороны различных властей и работодателей. Вместо скрупулезного разбора требований петиции, по безоружным людям был открыт, по сегодняшней военной лексике, огонь на поражение. По официальным полицейским сводкам было убито 130 человек, 299 были ранены, хотя по другим менее заинтересованным источникам число убитых приближалось к тысяче человек; ранено было около двух тысяч[313].

    Все более очевидной становилась марксистская формула “верхи не могут, низы не хотят”, реально воплотившаяся в революцию 1905-1907 гг. Ее апофеозом стали выступления краснопресненских рабочих Москвы, переросшие в баррикадные бои, которые закончились кровавой расправой над восставшими. После этого началась контрреволюционная реакция, которую возглавил глава правительства П.А. Столыпин. В постсоветское время он позиционируется как великий, но несостоявшийся реформатор[314]. Однако, по мнению некоторых специалистов, которых склонен поддержать и автор данной работы, столыпинские преобразования в сторону капиталистических отношений, особенно в деревне, только революционизировали народные массы. Русский общинный крестьянин отторгал хищническую капитализацию земли, и именно поэтому хуторизация сельского хозяйства была встречена им в штыки[315]. Эти настроения были прочувствованы и в самих верхах. Поэтому посыл нынешних поборников Столыпина, что задуманные им реформы не состоялись по причине его убийства в 1911 г., вряд ли убедителен, поскольку, по имеющимся данным, уже к этому времени царем и его окружением готовилось смещение Столыпина с его высокого поста. Дальнейшая чехарда в назначении совета министров и их главы, усугубленная действиями Григория Распутина[316], стала отражением системного кризиса, в который Россия неуклонно скатывалась во внутренней политике.

    А на внешнеполитической арене страна, не побоюсь этого слова, вляпалась в страшную авантюру, вступив 1 августа 1914 г. в Первую мировую войну на стороне Антанты. Война для России стала поистине тем испытанием, которое показало несостоятельность царизма, как такового. Она приблизила лишь то, что должно было неминуемо произойти[317]. Романовы начали свое правление после смуты, сотворив ее своими руками, и закончили свое царствование смутой, которая чуть ли не стоила России потери ее государственности.

    Только Великая Октябрьская Социалистическая революция спасла страну для ее последующей истории[318]. Поразительно, но фактом является то (о чем уже в ином контексте говорилось выше), что на самой заре советской власти в России возрождается патриархат (ноябрь 1917), превращенный Петром Первым в государственный институт под названием “Священный Синод”. Правда, потом после смерти (7 апреля 1925) избранного Поместным собором патриарха Тихона[319], этот церковный сан был ликвидирован, но в 1943 году по личной инициативе Сталина он вновь был восстановлен. Патриархом на Поместном соборе русской православной церкви был избран митрополит Сергий (Старогородский)[320].

    Об историческом провидении и Божьей воле[321] в установлении советской власти говорит тот факт, в Гражданской войне Советская Россия поразительным образом смогла устоять против объединенных внутренних и внешних сил. И сама семидесятичетырехлетняя история России в образе Союза Советских Социалистических республик дана была человечеству свыше для какой-то очень важной идеи, которую, я думаю, люди обязательно расшифруют в будущем.

    История СССР уже с самого своего начала ознаменовалась исполнением извечных чаяний людей о социальной справедливости. Это, прежде всего, выразилось в нейтрализации меньшинства, паразитирующего на большинстве, путем национализации всех средств производства, включая землю[322]. И большинством этого большинства (прошу прощение за “масло масляное”) было крестьянство, без участия которого на стороне большевиков исторический факт под названием “Великая Октябрьская социалистическая революция” вряд ли бы состоялся[323]. Ровным счетом, вряд ли это событие произошло бы без человека, личность которого, стало в настоящее время полем борьбы двух непримиримых лагерей: коммунистического и капиталистического. Этим человеком был Владимир Ильич Ленин. «Какая глыба, какое человечище!» - воскликнул он в отношении Л.Н. Толстого. Но ведь это восклицание на сто процентов можно отнести и к ее автору. О Ленине написаны миллионы страниц, и сказаны миллиарды слов. Однако все это не охватило и малой доли того, что значил и продолжает значить этот человек во всемирной истории человечества[324]. Ленин бросил вызов извечно-мировой социальной несправедливости. Этим он навсегда изменил мир, даже если апологеты капитализма до сих пор упорно продолжает постулировать: «Капитализм – это общество не совершенное, но ничего лучше человечество не придумало». Ленин же вслед за Марксом и Энгельсом доказал, что придумало. И не только придумало, но и почти весь XX век старалось это осуществить на одной шестой суши нашей грешной земли[325]. По сути, в “лапотной стране” происходили грандиознейшие социалистические преобразования, но, конечно, не без естественных издержек. Сначала был совершенно фантастический план  ГОЭЛРО (Государственная электрификация России). Однако осуществление его сопровождалось отступлением от социалистических принципов экономического развития страны. Для быстрого экономического рывка нужно было наладить работу внутреннего рынка, разрушенного двумя революциями (февральской и октябрьской 1917 г.). После жесткой политики военного коммунизма в стране была введена Новая экономическая политика (НЭП), допускавшая незначительное существование частной собственности на мелкое производство, свободную оптовую и розничную торговлю. И НЭП сделала свое дело. Внутренний рынок был стабилизирован, а так же, как тогда говорила официальная пропаганда, произошла “смычка города и деревни”.  Начавшаяся в 1921 году[326] Новая экономическая политика закончилась в 1929 году из-за кризиса хлебозаготовок и по причине принятия в 1925 году курса на индустриализацию страны. Для этой великой цели понадобилась многомиллионная рабочая сила. И она была найдена благодаря процессу урбанизации, встроенного в политику коллективизации деревни. Сейчас эта политика подвергнута резкой критике, но ею были достигнуты три важнейшие государственные задачи:

    1) привлечение на стройки коммунизма многочисленного отряда дешевой рабочей силы, хлынувшей из деревни в город до начала образования колхозов.

    2) устранение классового противника советской власти в лице кулачества[327];

    3) привлечение к коллективному труду классового сотрудника советской власти в лице бедного и среднего крестьянства, что обеспечило резкое увеличение производительности труда в сельском хозяйстве. Это, правда, достигалось при минимальной заработной плате колхозников[328] и насильственной их привязке к селу[329].

    И, тем не менее, основная цель была достигнута. К концу 1930-х годов СССР – это уже мощная индустриальная держава, сумевшая в годы Великой отечественной войны противостоять военной мощи не только Третьего рейха, но и совокупному военному потенциалу объединенной Европы. Сама Великая отечественная война, унесшая жизни почти двадцати семи миллионов советских людей, стала великой проверкой всего накопленного ими за недолгие, но славные годы советской власти. Поражает уверенность народа страны советов в победе над злым и коварным врагом. И это чувство не покидало его даже тогда, когда враг подошел к Москве и разглядывал ее в бинокль. Уверенность эта удесятерялась после слов, произнесенных в самом начале войны В.М. Молотовым: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами»[330]. И весь советский государственный механизм заработал на полную мощь. Все начало работать на победу:

    - и вывезенные за Урал в кротчайшие сроки заводы, выпускавшие круглые сутки все необходимое для фронта;

    - и воины, прошедшие 7 ноября 1941 года по Красной площади на параде в честь 24-ой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции;

    - и наполненная величайшим героизмом песня «Вставай, страна огромная, вставай на сметный бой!», сочиненная поэтом В.А. Лебедевым-Кумачом и композитором  А.В. Александровым[331].

    - и голос Левитана, объявивший о начале войны и сообщавший обо всех ее перипетиях. Сначала об оставленных Красной Армией городах и селах, а затем о возвращении оккупированной территории в ее в наступательных операциях 1943-1945 гг. Этот же голос возвестил о взятии Берлина и окончательной капитуляции гитлеровского вермахта;

    - и юные герои, отдававшие свои жизни за Советскую Родину: краснодонцы «Молодой гвардии, Зоя Космодемьянская, Лиза Чайкина, Марат Казей и многие другие - известные и неизвестные[332].

    - и генерал Дмитрий Карбышев, не согласившийся служить немцам, за что был предан мучительной смерти на морозе;

    - и Александр Матросов, закрывший своим телом стреляющий дзот и открывший тем самым путь для наступления своего батальона;

    - и тысячи неизвестных и не захороненных солдат, чьи останки до сих пор обнаруживают поисковые отряды.

    - и главнокомандующий, председатель Комитета обороны, генералиссимус И.В. Сталин, а также помогавшие ему десятки маршалов и сотни генералов.

    - и простой красноармеец, воевавший не на жизнь, а на смерть и заслуживший вечную память.

    - и, наконец, простой народ, который, по сути, явил собой советскую нацию[333], в которой не было «…ни иудея, и эллина…», а было великое и необоримое на то время единство.

    Жесточайшая война всех времен и народов была выиграна советским народом ценой величайших жертв и страданий. Впереди этот народ ждали тяжелейшие годы восстановления порушенного войной. На волне победы было сделано, казалось, невозможное. Довоенного уровня во всех сферах жизнеобеспечения Советский Союз достиг за какие-то пять-семь лет. И будущее обещало быть для советских людей “прекрасным далеко”, но оказалось оно совсем не таким. Человек, выдержавший муки войны, после нее оказался слаб перед искушением мамоны. Он, не отвыкший еще за длинную свою историю тащить у ближнего своего, не выдержал испытания ценностями, в которых все равны не только перед законом, но и перед совестью.

    Сейчас, особенно со стороны апологетов западного либерализма, постулируется – сделать человека счастливым нельзя с помощью насилия. Но, когда начинаешь анализировать сталинский период в истории Советского Союза, встает вопрос: а можно ли было в тех условиях идти другим путем? И нет ответа. Трудно ответить и на вопрос: почему все достигнутое ценой неимоверных усилий и громадных жертв в годы коллективизации, индустриализации и особенно во время Великой отечественной войны, было так бездарно загублено и растрачено, начиная с начала 1960-х годов?

    Существует мнение, что это произошло из-за дефицита в послевоенном обществе выбитого войной лучшего генетического материла формировавшейся советской нации[334]. Но к этому я добавил бы следующее: Сталин[335] создал государство, так сказать, под себя. Оно могло существовать и функционировать только при его беспредельной и беспрекословной власти и постоянном личном участии во всех делах страны[336]. С его же уходом в мир иной государственный механизм сначала начал сбоить и затем стал медленно разрушаться, достигнув в этом своего апогея в горбачевскую перестройку. Катализатором этого процесса были две его основные составляющие: идейное и моральное разложение высшей советской партийной и государственной номенклатуры[337] и умелые действия внешних сил, главным вдохновителем и организатором которых были Соединенные Штаты Америки.

    Мощным толчком в усилении этого процесса стала так называемая “хрущевская оттепель”, начавшаяся разоблачением культа личности Сталина на XX съезде КПСС (1956)[338]. Ее вдохновитель и организатор, именем которого и названа эта страница советской истории, как и многие другие советские функционеры, сам замешанный в так называемых “сталинских репрессиях”, все грехи свалил на одного человека. Бросив камень в сталинское прошлое, Хрущев тем самым заложил мощную мину под будущее страны[339]. Все ее достижения в период “хрущевской оттепели”, особенно в освоении космоса, происходили по инерции, идущей из сталинской эпохи[340].

    Увидев опасность преобразований Хрущева, часто основанных на эмоциональных взрывах и непредсказуемости действий, партийная и государственная верхушка Советского Союза на Пленуме Президиума ЦК КПСС (4 октября 1964 г.) отстранила “великого реформатора” от власти с формулировкой “за субъективизм и волюнтаризм”.

    Восемнадцать лет нахождения на высшей ступени власти Л.И. Брежнева названы “застоем”, хотя объективно страна находилась на подъеме почти во всех областях общественного бытия. Особенно это отчетливо ощущалось в сфере повышения из года в год благосостояния советских граждан. Правда, развитие страны происходило с двумя большими “НО”. Первое “НО” – это  технологическое отставание от наиболее развитых стран Запада, что было следствием того, что СССР пропустил произошедшую там научно-техническую революцию  1960-х – 1980-х годов. Второе “НО” вытекало из первого: страна для сохранения военного паритета с Западом (в основном с США) в условиях “холодной войны” и гонки вооружения постепенно садилась на “углеводородную иглу”[341]. Отягощались эти два “НО” дальнейшим разложением идеологической основы государства, и, прежде всего, это происходило в рядах партийно-государственной элиты. Зримым символом вхождения страны в системный кризис стал образ самого лидера государства – Леонида Ильича Брежнева. В середине 1970-х и начале 1980-х годов прошлого столетия – это послеинсультный, плохо говорящий, стареюще-дряхлый человек – объект всевозможных анекдотов и насмешек[342].

    Попытка отодвинуть страну от опасной черты была предпринята Ю.В. Андроповым, сменившим Л.И. Брежнева после его смерти 10 ноября 1982 года[343]. Но за год и три месяца, когда он находился в должности Генерального секретаря ЦК КПСС (9 февраля 1984 г. он скоропостижно скончался от почечной недостаточности), реальных изменений в лучшую сторону не произошло[344]. Не произошло их и при явно больном К.У. Черненко, умершем через год после вступления в должность Генерального секретаря ЦК КПСС. 

    На этом период нахождения у власти в Советском Союзе геронтократии закончился. Казалось, что с приходом к управлению государством молодой партийно-государственной поросли, все прежние недостатки уйдут в прошлое. Но не тут то было. Страну ждала новая и очень короткая эпоха, закончившаяся ее исчезновением с политической карты мира[345]. И связана эта эпоха была с именем человека, роль которого в этом событии до сих пор досконально не исследована. Этим человеком был Михаил Сергеевич Горбачев. Кем он был на протяжении 6 лет, находясь на самой вершине власти: политическим Маниловым или хорошо использованным руками западных правительств и спецслужб агентом влияния? Наверное, тем и другим. Но как бы то ни было, он, пытаясь усидеть сразу на двух стульях – патриотически-коммунистическом и либерально-демократическом – расшатывал уже давший течь корабль советской государственности[346].

    Произошло то, что на хорошо уже унавоженную почву, пали зерна, яровизированные в закромах отечественного нонконформизма и западного либерализма. И главным яровизатором этих зерен стал в позднесоветской истории второй герой данной работы – Борис Николаевич Ельцин. В русской истории – это вовсе не редкий экземпляр политической мимикрии, откровенного вероломства и предательства. Достаточно вспомнить таких ее наиболее известных персонажей, как Святополк Окаянный, Юрий Московский, Дмитрий Шемяко, Петр Кучкович, Богдан Бельский, Федор Романов, Григорий Отрепьев, Иван Мазепа, Григорий и Алексей Орловы, Петр Пален, Андрей Власов, Александр Яковлев[347]. Этот последний был идеологическим отцом и архитектором горбачевской перестройки. Находясь на высших постах в партийно-государственном аппарате, А.Н. Яковлев выступал как глашатай либерально-демократических идей, которыми он, видимо, заразился во время работы послом СССР в Канаде (1973-1983.). В писательских кругах он получил ядовитое прозвище - “хромой бес демократии”[348].   

    Однако справедливости ради надо сказать, что такие люди появлялись и делали свое неблаговидное дело не только в России. Ими наводнена вся история человечества от самой древности до наших дней. Перечисление их заняло бы много-много страниц. И жаль, что такой многостраничной книги не существует. Правда, в нынешний век постмодернизма, его адепты, стерев грань между добром и злом, не только оправдывают таких людей, но и делают из них героев своего времени, называя их людьми независимыми и имеющими свой взгляд на происходящее. А их объективно-откровенное предательство интересов народа и страны превращается у них в шаг протеста особой личности против существующих порядков.

    Уже не существующий Советский Союз в настоящее время подвергается беспрецедентной диффамации. Однако он был, если использовать нынешнее языковое клише, тем социальным проектом, который чаяло человечество со времен первобытного коммунизма[349]. Вся досоветская история России, как и история всех стран мира[350], была историей социальной несправедливости. Общество делилось на две неравные части. Людей, составлявших меньшинство, которые по закону джунглей обладали силой и властью, и поэтому пользовались всеми материальными и духовными благами[351]. И людей, составлявших большинство[352], которые вынуждены были подчиняться силе и власти меньшинства. И поэтому обладали лишь нескончаемым и непосильным трудом, за счет которого существовало их эксплуатирующее меньшинство.

    Марксистское учение, ныне подвергшееся жесточайшей критике со стороны мирового либерализма[353], проанализировав сущность этой несправедливости на примере присваиваемой капиталистом прибавочной стоимости, возбудил давно существующую у людей мысль о том, что такое положение вещей недопустимо и безнравственно. Оно просто недостойно для существ, назвавших себя “Homo sapiens”[354].  

    Среди народов мира русские, как исторические носители и проповедники соборности, с помощью социалистической революции заявили о возможности исправления той исторической несправедливости, когда один не работает, но очень хорошо ест, а другой очень много работает, но есть мало и скудно. Вся история Советского Союза была попыткой доказать, что такое многовековое положение вещей можно и нужно исправить. На этом пути в течение семидесяти четырех лет были великие взлеты и не менее великие падения. И самым большим вывихом советской власти была потеря отдельного человека в угоду идеи всеобщего благоденствия. Скорее всего, это стало одной из многих составляющих, лежащих в основе распада СССР[355]. От этого события нас отделяет уже четверть века, но все отчетливее видно, чем был Советский Союз не только в истории России, но и всего человечества. В столетний юбилей этой уникальной страны есть смысл максимально объективно оценить ее значение во всемирной истории[356]. Трудно описать, как в советское время пострадала русская православная церковь, особенно ее пастыри. Однако среди них есть такие, кто, несмотря на гонения церкви в советскую эпоху, пытался беспристрастно оценить ее и все с нею связанное. Например, епископ Городецкий и Ветлужский Августин (Анисимов), выступив 24 января 2017 г. на секции «1917 год и “Русский путь”» в МГУ в рамках XXV Международных Рождественских чтений, сказал следующее: «…Советское – это не национальное, не религиозное и не сословное понятие. Политическая воля и система творит новый тип личности: все работают на мощь государства, и государство возвращает членам общества все необходимое для формирования советского типа личности и советского образа народной жизни: все бесплатно, все честно, все ответственно. Советский Союз – это огромная семья во главе с отцом…. У истоков создания этой модели стоял Сталин. Эта модель объединила в один Союз, в одну идею, в одно мировоззрение, одну идеологию и одну цель десятки этносов, наций, народов, личностей, и родила новый феномен – с 15 национальными республиками, с мощнейшей законодательной, научной, образовательной, здравоохранительной и хозяйственно-экономической базой, защищенной Вооруженными силами, уникальной системой государственной безопасности на основе новой Конституции… 285 миллионов населения Советского Союза в Отечественной войне с мировой коалицией доказали жизнедеятельность этой модели и системы и проявили ее жизнеспособность… Сегодня, когда не стало такой мощной государственной и мировой силы, каковым был Советский Союз, - как защитник слабых народов, как поборник социалистической справедливости, как социалистическая модель альтернативы капитализму, транснациональным капиталистическим корпорациям и транснациональной банковской системе, - сегодня человечество оказалось перед лицом феноменального вопроса: или принять данную парадигму и модель жизнедеятельности для всех народов планеты, - я имею в виду сегодняшнее доминирование американцев, - или выработать и принять другую модель… новую модель жизнедеятельности миру может и должна предложить Россия» (sotnia.ru>forum/viewtopic.php). Но еще раньше подобное сказал другой архиерей русской православной церкви архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (в миру Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий)[357]: «Сталин сохранил Россию. Он показал, что значит Россия для всего мира. И потому я как православный христианин и русский патриот низко кланяюсь товарищу Сталину» (http://whitepageshistory.ru/blog/43475412364/CHto-byilo-sdelano-v-Rossii-pod-rukovodstvom-Stalina.-Statistika).

    К сказанному двумя иерархами русской православной церкви можно добавить, что в настоящее время идея социальной справедливости и социального равенства в головах и душах громадного количества людей во всем мире вовсе не умерла. И будем надеяться, что в будущем она вновь выйдет из темных запасников в зал постоянной экспозиции. И каждому, кто этой идеей проторивал путь к сердцу человеческому раньше и будет это делать потом, провидение Господне воздаст по заслугам[358]. Ибо Христос в одной из своих заповедей сказал, что «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царство Божие» (Лк. 18:25).

    Исторический парадокс состоит в том, что власть, провозгласившая эту Христову нравственно-бытийную максиму, с самого начала своего существования отвергла в своей идеологии ее автора. Атеизм большевизма стал его ахиллесовой пятой, в которую на протяжении более семи десятков лет упорно стреляли, как внешние, так внутренние враги советской власти[359]. Этот ее изъян подвигнул определенную часть нынешних интеллектуалов-государственников поднять проблему так называемого “православного социализма”. Его основные критерии выразил в газете «Завтра» один из ее авторов Валерий Коровин. Это «…нестяжательство, социальная справедливость или, в целом, категория справедливости; постановка общего над частным; возможный запрет на дачу денег в рост и отсутствие запрета на частную собственность, если она заработана честным и свободным трудом, а также нежелательность частной собственности на общественно-значимые объекты…» (Завтра 2016:6). Далее автор постулирует, что все эти категории «…являются основными ценностными ориентирами социально-политического устройства русского народа от момента его складывания из множества этнических групп: финно-угорских, восточно-славянских, тюркских[360], - до нынешних времен» (Там же)[361]. Не перебор ли это. Разве в нашем досоветском прошлом можно увидеть хотя бы слабые элементы социализма. Ведь большинство населения страны находилось под социально-экономическим и политическим гнетом со стороны меньшинства[362]. Формула православного социализма весьма заманчива, но в нашей постсоветской реальности – это попытка выдать желаемое за действительное[363].

    А действительное сегодня – это смешение уродливого олигархизма[364], имитирующего капитализм, с православием, во многом формальным[365]. Население страны дезориентировано и разрозненно по многим статьям: социально-имущественным[366], политическим[367], культурным[368],

    нравственным[369], религиозным[370] и национальным[371]. Попытки постельцинского руководства на протяжении вот уже семнадцати лет исправить ситуацию дают мало ощутимые результаты[372].

    Да, страна постепенно обретает самостоятельность, чуть ли не окончательно потерянную после распада СССР[373]. Но внутриполитическое положение современной России, особенно в экономической сфере, стоит преградой на пути обретения полного государственного суверенитета[374]. Остается значительная финансовая и экономическая зависимость страны от международного “золотого мешка”.  От его диктата упорно не желает избавиться правительство во главе с Д.А. Медведевым[375]. При этом правительстве экономический рост в настоящее время находится в минусе или на нуле. Реальный сектор экономики не развивается по причине высокой процентной ставки, установленной Центробанком[376].

    А то, что постельцинская Россия показывает зубы коллективному Западу в военной области – этого мало для обретения полной национальной независимости и безопасности. До сих пор в финансово-экономическом блоке правительства доминируют либеральные ценности, навязанные нам извне[377]. В этой связи возникает вопрос: зачем Путин держит  при себе в качестве своего советника по экономике академика С.В. Глазьева, проповедующего совершенно противоположный подход к социально-экономическим и финансовым проблемам нынешней России[378]?

    Непоследовательность вместе с неуверенностью в движении вперед может нам дорого стоить. Нынешнее народное доверие президенту зыбко. Оно в большинстве своем зиждется на последних внешнеполитических успехах страны, особенно после возвращения в ее состав Крыма. Но государство, в котором, с одной стороны, 131 долларовых миллиардера плюс 180 000 долларовых миллионеров[379], а с другой 20%, живущих за чертой бедности (в основном – это пенсионеры), долго не устоит. Кстати, этот очевидный и печальный для России факт – хороший козырь в руках отечественных либералов-западников в их критике нынешнего высшего руководства России[380].

    Главным образом, эта критика направлена на президента России Владимира Владимировича Путина. Его образ откровенно демонизируется доморощенными и иноземными противниками нашей страны. И происходит это в основном потому, что он  осмелился назвать некоторые вещи своими именами[381]. Восстановление порушенных и преданных в 90-ые годы прошлого столетия национальных интересов с горем пополам стали основой его деятельности на посту руководителя страны. За это, несмотря на названную выше его непоследовательность во внутренней экономической политике, мы, жители нынешней России, вынуждены связывать с этим человеком надежды на благополучный выход из затянувшегося кризиса страны, начавшегося в горбачевскую перестройку[382] и продолжающегося до сих пор. К счастью или несчастью[383], альтернативы этому человеку в настоящее время нет. Опять, как не один раз, если не сказать всегда, в нашей истории многое зависит от политической воли одного человека[384]. Эта ее константа и легла в основу главной идеи данной работы.

    Постскриптум первый

    Замысел написания данной работы в форме сравнительного анализа периодов правления двух Борисов – Годунова и Ельцина – возник у меня, прежде всего, из побуждений отмыть первого Бориса от той черной краски, которой он несправедливо малевался на протяжении нескольких столетий. Клевета на этого человека надолго застыла в досужей народной молве[385], но самое главное – в домыслах профессиональных историков[386]. Они тем самым нарушали профессиональную этику. Но самое главное – пошли против исторической истины. А ее поиск, как правильно кто-то сказал, ценен не только сам по себе, но и как прямое средство выживания народа и страны. Для этой благородной цели второй Борис как тезка и как явный исторический антипод Годунова пришелся весьма кстати.

    И последнее. Тех, кто старался объективно нарисовать образ Бориса Годунова в русской истории, можно сосчитать на пальцах одной руки. Очень надеюсь, что этой работой я открываю счет на пальцах другой руки.

     

    Постскриптум второй

    Мне казалось, что в первом постскриптуме я поставил последнюю точку. Но уже после нее в Интернете нашел статью «Какие струны возбудила доска?», принадлежащая известному экономисту, блогеру и политологу М.Л. Хазину. В ней, оценивая социологический опрос, проведенный «Левада-центром» среди россиян, о том, кого они считают самым самым великим деятелем в российской истории, он между прочим написал следующее: «Прежде всего, вылез опрос о роли Сталина (про это написано у нас на сайте), из которого следует, что 40% населения считают, что он самый великий государственный деятель в нашей истории (кстати, разного рода спекулянтам сообщаю, что я-то лично считаю таковым не Сталина, который скорее, номер второй, а Бориса Годунова» – выделено мной И.Ю.) [izborsk-club.ru].

    Выходит, что “…лёд тронулся…”. И среди некоторых представителей российской научной элиты есть те, кто думает так же, как автор данной работы. Значит, историческая справедливость все-таки существует, и дай Бог в отношении Бориса Годунова она все более настойчиво будет пробиваться наружу.

     

    Литература:

    1. Архиепископ Симферопольский и Крымский Лука (http://whitepageshistory.ru/blog/43475412364/CHto-byilo-sdelano-v-Rossii-pod-rukovodstvom-Stalina.-Statistika).
    2. Валишевский К. Смутное время (репринтное воспроизведение издания 1911 года). М., СП “ИКПА” 1989.
    3. Балязин В.Н. Самодержцы. Любовные истории царского дома, М.,1999.
    4. Газета «Завтра». Февраль, 2016 г. №5 (1157).
    5. Газета «Завтра». Март, 2016 г. №13 (1165).
    6. Газета «Завтра». Апрель, 2016 г. №14 (1166).
    7. Газета «Завтра». Август, 2016 г. №31 (1183).
    8. Газета «Комсомольская правда» от 21 декабря 1999 г.
    9. Григорьев Б. Российская элита – это стыд и срам (communitarian.ru…rossijskaya-elita…styd…sram).
    10. Говорухин С. С. Великая криминальная революция. М., Эрго-Пресс, 1995.
    11. Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 2007.
    12. Емельянов С.А. Феноменология русской идеи и американской мечты (www.terrahumana.ru 09_03_09.pdf).
    13. Ельцин Б.Н. Исповедь на заданную тему: Размышления, воспоминания, впечатления… М., РОССПЭН. 2008.
    14. Ельцин Б.Н. Записки президента. М., Издательский дом «Огонек», 1994.
    15. Заринов И.Ю. Поляки в диаспоре (Сравнительная характеристика этнической истории польских диаспор в России, США и Бразилии). М., 2010.
    16. Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV- первой трети XVI вв. Наука, 1988.
    17. Зимин А.А. В канун грозных потрясений: предпосылки первой крестьянской войны в России. М., Мысль. 1986.
    18. История всемирной литературы. В 9-ти томах. Т.2. М., 1984.
    19. Карамзин Н.М. История государства Российского. В 12-ти томах. Том 11-ый. М., 2011.
    20. Кара-Мурза С.Г. Авторский блог от 16 февраля 16:50.
    21. Катырев-Ростовский И.М. (http://borisgodunov.ucoz.ru/index/ksenija-godunova/0-16).
    22. 22. Ключевский В.О. Сочинения в девяти томах. Курс русской истории. Часть II и III. Москва «Мысль», 1988.
    23. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. «Образование». М., 2005.
    24. Кобержицкий В. Сказание польского историка Кобержицкого о походах польского короля Сигизмунда и королевича Владислава в Россию. История Владислава I, владетеля Польши и Швеции // Сын отечества. 1842. №3.
    25. Колымагин Б.Ф. Сталинской премии архиепископ. М., «Русский импульс». 2012.
    26. Коняев Н. М. Романовы. Творцы Великой смуты. М.,2011.
    27. Коняев Н.М. Романовы. Творцы Великой смуты. Санкт-Петербург. «Амфора». 2016.
    28. Коржаков А. Борис Ельцин – от рассвета до заката. М., «Детектив-Пресс». 2004.
    29. Леонидов А. Роковые решения (http://economicsandwe.com/E347EDA09702FD9B/).
    30. Леонтьев К.Н. Цветущая сложность. М., «Мысль» 1992.
    31. Е.Г. Лигачев. Борис, ты не прав. М., «Алгоритм». 2012.
    32. Нейромир ТВ (23.03.16).
    33. Новый Завет Господа Нашего IИСУСА ХРИСТА и Псалтирь. В русском переводе. САНКТПЕТЕРБУРГЪ. Сvнодальная типография. 1894.
    34. Письма Б.В. Никольского к Б.А. Садовскому 1913-1918. Публикация С.В. Шумихина // Альманах «Звенья». №2. М-Петербург, Феникс - Ahteneum, 1992.
    35. Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове. СПб. Наука, 1992.
    36. Платонов С.Ф. Борис Годунов. Петроград. «Огни», 1921.
    37. Платонов С.Ф. Полный курс лекций по русской истории. Изд. 10-е. Петроград, 1917.
    38. Прилепин Захар (Прилепин Е.Н.) Манифест «Надо быть как “передние князья” (repinlife.ru.).
    39. Прокофьев С. Тайна царевича Дмитрия. М., Еy1с1еп1, 2001.
    40. Повесть временных лет //Литературные памятники. М., 1950.
    41. Полное собрание законов Российской Империи. Собрание Первое. СПб., 1830.
    42. Повесть о Соборе 1913 года // Хроники смутного времени, М., 2007.
    43. Прокопенко И. С. История – это наука о будущем // Газета «Калужская застава». З мая №17(199).
    44. Пушкин А.С. Борис Годунов. М., «Вита Нова», 2007.
    45. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., Наука, 1980.
    46. Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси, М., Наука, 1987.
    47. Скрынников Р.Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве в начале XVII века. Л-д: Ленизадт, 1985.
    48. Скрынников Р.Г. Россия накануне “смутного времени”. М.,1980.
    49. Скрынников Р.Г. Борис Годунов. М., Наука, 1978.
    50. Скрынников Р.Г. Опричный террор. Л., Ленинградский государственный университет. 1969.
    51. Советская историческая энциклопедия в 15 томах. Т.9. М.,1966.
    52. Соловьев С.М. История России с древнейших времен в 18-ти книгах. М., 1988-1995. Книга IV. Тома 7-8. М., 1989.
    53. 53. Толстой К.А. Драматическая трилогия. Москва, «Правда», 1987.
    54. Ульянов Н.И. Происхождение украинского сепаратизма. М., «Грифон», 2007.
    55. Филюшкин А.И. Андрей Михайлович Курбский. СПб. Изд. Санкт-Петербургского университета, 2007.
    56. Фурсов А.И. (http://www.km.ru/front-projects/gkchp/pochemu-ne-bylo-suda-nad-gkchp).
    57. Хазин М.Л. Какие струны возбудила доска? (izborsk-club.ru)
    58. Чешко С.В. Распад Советского Союза. М., 2000.
    59. Шатрова Ф. 7 фактов о блаженном царе Федоре Иоанновиче (http://russian7.ru/2014/01/7-faktov-o-blazhennom-care-fedore-ioannoviche/).
    60. Широкорад А.Б. Бояре Романовы в Великой смуте. М., 2010.
    61. Широкорад А.Б. Путь к трону. М., АСТ, Астраль, 2002.
    62. Шоу Джордж Бернард (tsitaty.com).
    63. «Фейсбук» страница В. Шендеровича от 05.03.2015.

     

    [1] Тема эта достойна солидного монографического исследования с привлечением большого корпуса различных по характеру источников. Данная работа – это лишь эскиз к такому исследованию.

    [2] Это означает, что некоторые моменты, не подтвержденные документально, нужно извлекать, как говорится, из “глубины собственного духа”. Особенно это касается Бориса Годунова, о котором документальные свидетельства из-за давности лет весьма противоречивы. К тому же многие исторические данные о нем и периоде его правления были уничтожены или сфальсифицированы его противниками, рвавшимися к высшей власти и, в конце концов, уничтоживших его зарождавшуюся династию.

    [3] В этой связи, надо сказать, что с метафизической точки зрения, любое прошлое, даже час спустя, так или иначе, мифологизируется.

    [4] В России их называли “мурзами”. В советской исторической энциклопедии “мирза”  или “мурза” – это у тюркских кочевых народов России (татар, ногайцев и др.) с XIII в. до Октябрьской революции крупные феодалы, главы отдельных орд и родов (Советская историческая энциклопедия в 15 томах. Т.9.С. 481. М., 1966).

    [5] Скорее всего, из улуса Золотой орды, расположенного где-то на Волге. Будучи уже адаптированным в русскую культуру и соответственно православным человеком (в крещении был назван Захарием), он при слиянии Волги и Костромы основал Ипатьевский монастырь, в котором расположена усыпальница его потомков по годуновской ветви.

    [6] Он сам поведал о себе в двух автобиографических книгах: “Исповедь на заданную тему” и “Записки президента”. Правда, из практики известно, что такие книги являются заказными и пишутся малоизвестными писателями или журналистами по начитанным на магнитофон воспоминаниям самого заказчика, но чаще – по уже опубликованным биографиям.

    [7] В своей автобиографии, написанной еще в советское время, Ельцин указывал, что вышел из бедной семьи. Это неправда – его дед и отец были кулаками. Правду Ельцин напишет уже после распада СССР и провозглашения в постсоветской России псевдокапитализма, который на первых порах имел эвфемизм “рыночные отношения”: «До революции хозяйство отца было кулацкое, имел водяную мельницу и ветряную. Имел молотильную машину, имел постоянных батраков, посева имел до 12 га, имел жатку-самовязку, имел лошадей до пяти штук…Имел, имел, имел… Тем и был виноват – много работал, много брал на себя. А советская власть любила скромных, незаметных, невысовывающихся. Сильных, умных, ярких людей она не любила и не щадила. В тридцатом году семью выселили. Деда лишили гражданских прав. Обложили индивидуальным сельхозналогом. Словом, приставили штык к горлу, как умели это делать. И дед ушел в бега…». Сын этого бегунка – отец Ельцина – Николай Игнатьевич Ельцын, поменял букву в фамилии с “ы” на  “и”, опасаясь наказания за колчаковское прошлое. Но он все же отсидел в лагере по 58-й статье УК СССР (контрреволюционная деятельность).

    [8] Принято считать, что это была единственная перестройка в СССР, но это не так. Первая состоялась после смерти Сталина и вошла в историю как “хрушевская оттепель”. Вторая – это преобразования в стране после сметри Брежнева, и, не получив названия, связана с именем Андропова. Третья произошла после смерти Черненко, и, ставшая детищем Горбачева, была провозглашена как собственно “перестройка”. 

    [9] Это позволило ему в 1986 г. стать кандидатом в члены Политбюро.

    [10] При Институте этнографии АН СССР (ныне Институт этнологии и антропологии РАН).

    [11] Почему этого не произошло, мы теперь уже никогда не узнаем, ибо инициатора всех эксгумаций известного советского антрополога М.М. Герасимова, занимавшегося восстановлением мягких тканей лица по черепу в лаборатории пластической реконструкции при Институте этнографии АН СССР, давно уже нет в живых.

    [12] Внимание русского искусства и литературы к личности Годунова лишний раз подтверждают его эксклюзивность в русской истории.

    [13] Соседние геополитические соперники – Польша и Швеция – были усмирены силой оружия и задобрены с помощью дипломатии.

    [14] По-моему, несправедливо названного в историографии Великим, что в равной степени относится и к Екатерине Второй. “Величия” их – это дело рук историографии времен Романовых. Разве можно называть великим того, кого Д.С. Мережковский не без основания охарактеризовал “антихристом” и ту, которая стала императрицей в результате организованного ею дворцового переворота против собственного мужа Петра Третьего, привезшего ее из захолустной немецкой провинции под именем София Федерика Августа.

    [15] Подробно об этом – в разделе, посвященном царствованию Годунова.

    [16] Если конечно верить официальной версии об апоплексическом ударе. Но в этой версии вполне можно усомниться, если брать во внимание ту боярскую ненависть, которой он был окружен в течение всего периода нахождения у власти.

    [17] Три подряд неурожайных года (1601-1603 гг.), сильнейший голод в стране и появление самозванца под именем царевича Дмитрия, претендовавшего на русский престол.

    [18] Здесь Толстой идет по следам некоторых историков, считавших, что Годунов ошибся в своих расчетах делать благо для страны ценою жизни одного ребенка. Идея о том, что Толстой, как и Пушкин, в этом вопросе  подавал руку Достоевскому, художественно красива, но ложна, по сути. Потому что достоевская “слезинка замученного ребенка” в отношении Годунова не только не доказана, но именно она была более всего невыгодна самому обвиняемому.

     

     

    [19] Все это вызывало у большинства россиян недоумение и стыд за собственную страну.

    [20] В первом браке был женат на боярской дочери Татьяне – сестре Михаила, первого царя  из династии Романовых.

    [21] Однако для такого недюжинного ума, которым обладал Годунов,  трудно себе это представить. Скорее всего, он не имел систематического книжного образования, которым, как известно, блистал Иван Грозный.

    [22] Эти же силы, несомненно, причастны к убийству Федора (1605 г.), занявшего престол после смерти отца.

    [23]  Было ли это Божье провиденье, а не силы противоположной – вопрос, который лежит в мистике русской истории.

    [24] Отняв четыре года из этого срока, Н.М. Коняев пишет: «Триста лет правления Романовых, пришедших на смену Рюриковичам, по сути, были столетиями борьбы новой династии с духовной самостоятельностью и своеобразием Руси. Триста лет пытались Романовы построить Русь по западному образцу, перелицевать ее духовность на протестантский лад» (Коняев 2016:44).

    [25] Странно! Почему благозвучное русское имя сменилось на библейское? 

    [26] Суть этого института состояла в отторжении у подданных царя земель и имущества в пользу государства. По повелению государя выделялись особые земли, предназначенные исключительно для его собственных нужд и нужд опричников. На этих землях, которые были закрыты для всех остальных, существовало свое собственное управление. Само слово “опричнина” происходило от древнерусского “опричь”, т.е. “исключительный”, “особый”. Численность царских опричников колебалась, в зависимости от времени, от тысячи до двух тысяч человек.

    [27] Это где-то сродни  принципу “непогрешимости Папы Римского”.

    [28] Намек на принцип избрания Сеймом польского короля.

    [29] Об иностранных лучше умолчать, ибо у них в большинстве своем характеристика Ивана Грозного  - это откровенная неправда и заведомый вымысел. 

    [30] Продолжателем дальнейшего становления российской империи был, конечно, Борис Годунов, что он делал и в период правления царя Федора Иоанновича в качестве регента и во время собственного царствования. Петр Первый лишь искусно использовал заложенный его предшественниками фундамент будущего имперского здания.

    [31] Как показало будущее, окончательно “перебрать людишек” Ивану Грозному не удалось. Их остатки, уничтожив всю семью Годунова, опрокинули Московскую Русь в пучину смуты, едва не приведшей к исчезновению российского государства.     

    [32] Список этих опальных составил сам царь.

    [33] Кстати, получившего это прозвище только после его смерти. Большинство исследователей склоняются к тому, что таким прозвищем его наделил сам народ. Но, судя по тому, как от него пострадали “сильные мира сего”, то это дело их рук.

    [34] Когда говорят о непомерном всевластии Ивана Грозного, то забывают, что по его инициативе и прямому указу был создан так называемый Стоглавый собор – представительный орган Московского царства.

    [35] В этом ему во многом помогла его женитьба на дочери Малюты Скуратова Марфе (Марии) и женитьба сына Ивана Грозного Феодора на его сестре Ирине. Годунов, таким образом, одновременно породнился с царем и шефом его тайной  полиции.

    [36] См. об этом статью: Заринов И.Ю. «Юродство в русской словесности как одна составляющих русского этоса» (Вестник антропологии. 2016. №4. С. 136-150).

                                                                         

    [37] Имеется в виду неподтвержденное источниками убийство Грозным сына Ивана.

    [38] Ниже книга этого автора «Смутное время» (Валишевский 1989) будет часто цитироваться, поэтому есть необходимость дать ей максимально объективную характеристику: 1) этот труд трудно назвать чисто историческим исследованием, хотя автор претендует именно на таковой. По стилю изложения и по изобилию вольных рассуждений на различные темы русской смуты книга скорее полухудожественное произведение; 2) очевидна тенденциозность книги в оправдании роли Польши в смуте и в постоянном акценте на русскую отсталость, граничащую с национальной ущербностью во всех сферах социально-экономического и политического бытия; 3) многочисленные ссылки на источники не делают книгу серьезным историческим исследованием, ибо ссылки эти случайны, беспорядочны и не всегда заслуживают доверия. И все же некоторые исторические факты, наблюдения и характеристики, которые автор приводит в своей книге, могут быть использованы в изложении событий, происходивших в ходе русской смуты.  

    [39] Любопытный факт о царствовании Федора Иоанновича мы находим у А.Б. Широкорада: «Федор был первым из московских владык, кто включил в свой титул наименование “самодержец”» (Широкорад 2010:19).

    [40] В этой связи стоит напомнить о резком его противостоянии с митрополитом Филиппом, закончившегося для последнего трагически. Фактор конкуренции высших властей – светской и церковной – стал причиной ликвидации Петром Первым патриаршества.

    [41] Кстати, последнего Романова вполне можно сравнить с последним Рюриковичем. Только при Николае II  не оказалось такой великой личности, как Годунов. Что касается поднятого ныне на щит Петра Столыпина, как несостоявшегося спасителя России, то, если оценивать его реформы беспристрастно, они только приблизили социальный взрыв 1917 г. 

    [42] Вместе с тем посредством принижения государственной деятельности Годунова оправдывается факт прихода к власти Романовской династии. В этом вполне можно усмотреть исполнение послегодуновской историографией социального заказа.

    [43] Несколько лет спустя Шуйский в борьбе за власть дезавуировал выводы своего расследования о нечаянной гибели царевича при игре в “ножички”, обвинив уже покойного Годунова в том, что это именно он подослал братьев Битяговских  зарезать Димитрия.

    [44] На это намекает польско-французский историк К. Валишевский – автор уже ранее упомянутой книги «Смутное время». Скрупулезно разбирая этот эпизод русской истории, он не приходит к однозначному выводу, но в то же время замечает, что гибель царевича Дмитрия была более всего невыгодна для Годунова (Валишевский 1989:88). Схожее утверждение мы находим у Н.М. Коняева: «Годунов прекрасно понимал, что любое происшествие с царевичем Дмитрием враги используют для его дискредитации, и, учитывая это, правильнее будет сказать, что едва ли был на Руси еще один человек, которому бы смерть Дмитрия была так невыгодна, как Годунову» (Коняев 2010:123).

    [45] В последнее время наметилась тенденция объективного взгляда на роль Романовых в судьбе годуновской династии и их месте в русской смуте начала XVII века. На это указывает появление таких книг, как: Широкорад А. Б. Романовы в Великой смуте. М., 2010 и Коняев Н.М. Романовы. Творцы великой смуты. М., 2011 (переиздана М., 2016). Оба автора на основании сохранившихся и не уничтоженных в романовское время исторических источников идут по пути реабилитации Бориса Годунова в русской истории, к чему неоднократно почти сто лет назад призывал историк С.Ф. Платонов.

    [46] Можно предположить, что на этом пути Россия смогла бы избежать крепостного права – явления, которое во многом предопределило ее отставание от Запада во многих сферах общественно-политического развития.

    [47] Так, наверное, им хотелось.

    [48] Ведь не случайно отечественные и западные либералы отдают должное “хрущевской оттепели”.

    [49] Автор этих строк мог наблюдать этот процесс наяву на историческом факультете МГУ, на котором, как на самом престижном в составе гуманитарных подразделений университета, учились дети советских высокопоставленных лиц. Одни бывали с родителями за границей, другим из-за кордона теми же родителями привозились хорошие дефицитные вещи. Словом, Запад для них был знакомым и вожделенным местом. И когда разговор с ними касался таких категорий, как Родина, социализм и т.п., они в лучшем случае иронически улыбались, в худшем – кляли все советское. Возможно, что ныне широко распространенный в среде отечественных либералов термин “савок” зародился уже тогда в среде отпрысков власть предержащих.

    [50] На словах они были приверженцами “дела коммунизма”, на самом же деле все больше задумывались, как конвертировать власть в деньги. Особенно этим была озабочена молодая поросль советской номенклатуры –  вожаки райкомов и крайкомов ВЛКСМ.

    [51] На практике происходило обужуазивание политической элиты Советского Союза, особенно ее молодого поколения.

    [52] Роль этого человека и его окружения в развале страны до сих пор до конца и должным образом не исследована.

    [53] Разве можно себе представить, чтобы в капиталистическом обществе человек такого происхождения мог подняться на самую вершину власти.

    [54] По прошествии некоторого времени после отставки Горбачева с поста Президента СССР,  он в одном из своих интервью признался, что с самой юности критически относился к советской власти. Верхом цинизма и двурушничества можно назвать это признание, ибо благодаря именно этой власти он стал первым лицом государства. А так остался бы на всю жизнь человеком, который управляет машиной, убирающей урожай на поле помещика или кулака.

    [55] Укажем здесь на важный феномен в жизни СССР, проявившийся в послевоенное время. Новое поколение руководящих органов комсомола с большим энтузиазмом встретило “хрущевскую оттепель” и соответственно процесс десталиницации страны. Эта комсомольская элита постепенно стала ниспровергать прежние коммунистические догмы, впитывая идеологические веяния, просачивающиеся с Запада через “железный занавес”. Именно эти люди встали у руля декоммунизации страны, что повлекло за собой кризис в умах большинства советских людей. Попутно нужно заметить и очень странный и любопытный факт, отраженный на символическом уровне. Теперь в почти полностью деидеологизированной России в противовес исчезнувших названий с прилагательным “коммунистический” сохранились названия с прилагательным “комсомольский”: «Комсомольская площадь», метро «Комсомольская», газеты - «Комсомольская правда», «Московский комсомолец». Да, комсомольским вожаком в качестве заместителя секретаря Фрунзенского районного комитета ВЛКСМ в 1986-1987 гг. был одиознейший из одиозных олигархов постсоветской России М.Б. Ходорковский.

    [56] И это было сделано, видимо, не случайно. В то время сельское хозяйство с благословления Хрущева  становится престижным видом деятельности. Значит, его можно было использовать в стремлении подняться по партийно-государственной лестнице.

    [57] Существует вполне достоверная информация, что он “обошел на повороте” реально претендующего на этот высший пост тогдашнего Первого секретаря Ленинградского обкома КПСС Г.В. Романова. Видимо историческое провидение побоялось повторного восхождения на вершину власти однофамильца династии, правившей Россией немногим более трех веков.

    [58] Теперь по прошествии более тридцати лет стало очевидным, что приход к высшей власти в СССР этого человека был неслучайным. Коммунистическая идеология при его предшественниках была в глубоком кризисе. Выше речь уже шла о настроениях отпрысков власть предержащих, основательно обуржуазившихся. Да и общество под влиянием антисоциалистических идей, насаждаемых внутри страны и снаружи, было уже готово  к радикальным переменам. Либеральные взгляды Горбачева относительно реформирования советского общества упали на благодатную почву.

    [59] Здесь нельзя не упомянуть зловеще мистическое предзнаменование дальнейших событий: 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции произошла авария, унесшая жизни  сотен людей во время ее и после нее от лучевой болезни.

    [60] Это теперь по прошествии четверти века стало ясно, что манипуляция общественным сознанием ставила своей целью подготовить население страны к выгодным для узкого круга людей переменам.

    [61] В Москве открываются бюро радиостанций «Голос Америки» и «Свобода».

    [62] Эти люди очень обижаются, когда их так называют, но их оппозиция официальной власти по сути своей не носит конструктивного характера. Ее целью скорее является свержение так называемого путинского режима, ищущего выхода из кризиса, в который ввергла страну сама же эта оппозиция. Многие ее представители входили в высший эшелон власти при Ельцине.

    [63] Наиболее одиозным в этом отношении стал журнал «Огонек» под руководством Коротича, в прошлом представлявший собой издание советского официоза, который издавался миллионными тиражами.

    [64] Теперь, когда в мире с особой силой разразились религиозно-конфессиональные конфликты, часто спровоцированные извне, многие специалисты называют их “управляемым хаосом”. Вполне очевидным становится то, что именно эта политическая технология была использована “нашими западными партнерами” в процессе развала СССР. И тогда “теория заговора”, предаваемая обструкции отечественными либералами, выглядит не такой уж химеричной.

    [65] И, хотя Гегель говорил, что аналогии ничего не доказывают, они иногда все же говорят о многом. Горбачев в своей властной слабости и беспринципности повторил в некоторой степени императора Николая Второго.

    [66] Долго это сделать никому еще в мировой истории не удавалось.

    [67] Западные лидеры хорошо пользовали в своих целях желание Горбачева понравиться и показать им свою готовность идти на различные компромиссы, которые, в конечном счете, приводили к односторонним уступкам. Широко известен такой факт: при первой встрече советского лидера с премьер-министром Великобритании Маргарет Тэтчер, она отметила, что с этим человеком можно иметь дело. 

    [68] Теперь войска НАТО расквартированы, можно сказать, у наших ворот: во всех  странах бывшего социалистического содружества, и даже в бывших советских прибалтийских республиках.

    [69] В советские годы ходила такая присказка: «В социалистическом лагере польский барак самый веселый». О роли Польши и польских диаспор, особенно американской,  в развале СССР и его европейских союзников, см. Заринов И.Ю. Поляки в диаспоре. Сравнительная характеристика этнической истории польских диаспор в России, США и Бразилии. М., 2010.

    [70] К этому надо добавить, что в 1978 г. папой римским (Иоанн Павел II) становится краковский кардинал Ка́роль Ю́зеф Войты́ла (за все время папства это был первый папа славянского происхождения). Правда, есть версия, что он был вторым понтификом-славянином: первым по этой версии являлся Сикст V (XVI в.) – сын Сречко Перича, который якобы был родом из Черногории. Папа Иоанн Павел II не скрывает своего негативного отношения к коммунистической идеологии, и становится для поляков религиозным знаменем в борьбе с Советским Союзом и всей социалистической системой. 

    [71] Вот и не верь после этого в то, что называется “ирония судьбы”.

    [72] Многие эксперты, даже внутри Польши, считают, что таким образом в стране удалось избежать гражданской войны.

    [73] Об этом см. Чешко С.В. Распад Советского Союза. М., 2000.

    [74] До этого 25 мая 1990 г. Ельцин не без поддержки либерально настроенной части партийно-государственного аппарата страны был избран председателем Верховного Совета РСФСР.

    [75] Это еще раз доказывает роль пропаганды, проводимой средствами массовой информации, которые всегда тотально находятся в руках политического класса.  Здесь надо помнить и о больших возможностях этого класса в деле подтасовки и прямой фальсификации в процессе выяснения волеизъявления людей.

    [76] В этом случае, т.е. на обширном пространстве СССР сфальсифицировать итоги референдума было чрезвычайно трудно.

    [77]  Поэтому в истории этот процесс получил название “Ново-Огаревский”.

    [78] Советский Союз с момента его образования (1922 г.) по сути своей являлся федеративным государством, очень близким по административному устройству США. Союзные республики имели во многом такие же суверенные полномочия, что и штаты. Они имели свои правительства, свои центральные комитеты компартии, свои академии наук и прочие государственные органы власти. Не было лишь прав суверенности у РСФСР. Эта республика делегировала свои права общесоюзным структурам.

    [79] В истории это выступление получило название “путч”. Но такая квалификация этого события была делом победившей стороны – Ельцина и его окружения. Свое мнение по поводу ГКЧП высказал директор Центра русских исследований Московского гуманитарного университета А. И.Фурсов: «Прошел «путч», и, казалось бы, те, кто его организовал, должны были ответить по суду. Я никогда не забуду, как показывали по телевизору: Ельцин встречается с трудящимися, он уже идет к машине, почти садится в нее, и женщины (естественно, подготовленные, но отчасти экзальтированные) кричат: «А что с гэкачепистами?». Ельцин говорит: «Гэкачепистов будем судить». Но суда не было, и это – очень интересная вещь, которая наводит на разные размышления. Я думаю, что окончательный ответ можно дать, только обладая инсайдерской информацией. Если же анализировать ситуацию со стороны, то единственная серьезная версия заключается в следующем: суд мог вскрыть очень неприятные для власти, для Горбачева и Ельцина, вещи, связанные и с курсом на развал Советского Союза, и с подготовкой «путча» как провокации, которая должна была этот процесс максимально ускорить. Много могло выскочить наружу, и выяснилось бы, что концы с концами не сходятся. В это время произошли еще кое-какие события: выбросились из окон несколько человек, которые напрямую были связаны с финансами партии. Якобы покончил самоубийством Ахромеев. И это все тоже могло бы вылезти во время суда, и предстала бы картина совершенно сознательного развала Советского Союза. Суд над ГКЧП мог оказаться тем звеном, за которое можно было вытащить всю цепь, поэтому суд не состоялся (http://www.km.ru/front-projects/gkchp/pochemu-ne-bylo-suda-nad-gkchp).

    [80] С самого начала было понятно, что СНГ – это “мертворожденный ребенок”, что и подтверждает сегодняшнее состояние этой организации.

    [81] Уверен, что в эти секунды в умах и душах большинства нормальных людей происходило нечто такое, что можно сравнить с разверзнувшейся пропастью, ибо на глазах происходило нечто невероятное. В исторической перспективе это было равно отречению Николая Второго в феврале 1917 года. Тогда и сейчас рухнули великие русские империи; тогда царская, сейчас народная. 

    [82] Здесь нельзя не сказать о бездействии советских специальных структур, в частности Комитета Государственной Безопасности (КГБ), всегда жестко реагирующего на любые антигосударственные проявления в жизни Советского Союза, но теперь спокойно взирающего на деятельность деструктивных сил в стране. О том, как сами эти структуры вместе с партийно-государственным аппаратом, подверглись деформации и влиянию новой антикоммунистической идеологии, написал один из бывших работников КГБ в одном из номеров, кажется, газеты «Литературная Россия» постперестроечного периода. К сожалению, назвать выходные данные этого номера газеты я не могу, но хорошо помню, как я читал это признание.

    [83] Здесь возникает образ царя Грузии Давида IV Багратиони, прозванного Строителем благодаря его объединительной политики (XI в.).

    [84] Здесь, напротив, напрашивается поступок жителя древнегреческого города Эфеса Герострата, который в 356 году до н.э. сжег знаменитый храм Артемиды.

    [85] По территории нынешняя Российская Федерация приблизительно равна Московскому царству времен Алексея Михайловича –  второго царя из романовской династии.

    [86] Советскую идеологию развития сменила идеология распада, содержащая в себе нечто похожее на черную дыру во вселенной, которая поглощает всю окрест ее материю.

    [87] Почему-то названным “Белым домом”. Видимо по образцу Америки, в то время почитавшейся отечественной политической элитой в качестве образца истинной демократии и цивилизованности.

    [88] Кто были эти снайперы – это до сих пор покрыто мраком тайны, точно также как и в  отношении тех снайперов, кто убивал собравшихся в феврале 2014 года на киевском майдане. Но вполне определенно можно сказать, что в обоих случаях за этим стояли силы, кровно заинтересованные в дестабилизации сложившегося статус-кво и в приведении к власти людей, угодных для этих сил. 

    [89] Гению тоже свойственно ошибаться, что и произошло с Пушкиным в его оценке Годунова в русской истории. Однако, несмотря на это, на свет появилось одно из величайших произведений поэта. И то, что его гений обратился к Борису Годунову, говорит о том, что личность этого человека была не проходной в русской истории, как это старались показать многие русские и советские специалисты по этому ее периоду.

    [90] В противоположность Пушкину, пересказавшему в трагедии «Борис Годунов» версию о его правлении историков Татищева, Шлецера, Миллера и Карамзина, А. К. Толстой писал свою трилогию «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис», сам, изучив громадный пласт различных источников по русской истории. Именно поэтому он постарался изобразить образ Годунова не так, как это сделал Пушкин. Он признается, что, «… идея трилогии родилась во мне только во время создания “Федора Иоанновича”, а что до того я не любил Бориса». И только, начав писать третью пьесу, Толстой понял, что главный герой всей его трилогии – это Борис Годунов. И в этой связи он пишет: «Царь Борис не только посещает меня, но сидит со мной неотлучно и благосклонно повертывается на все стороны, чтобы я мог разглядеть его. Увидев его так близко, я его, признаюсь, полюбил» (Толстой 1987:3).

    [91] В электронном ролике You Tube под названием “Избранный царствовать”, освещающем открытие выставки в Кремле, посвященной Борису Годунову (“От слуги до государя всея Руси”) говориться, что это был дальновидный политический ход Годунова с целью добиться народной поддержки. Если пользоваться современным языком, то  Годунов стремился к легитимности своего избрания на высший государственный пост. 

    [92] По всей видимости, он отдавал должное Годунову за то, что тот в царствование своего предшественника активно способствовал появлению патриаршества на Руси и выдвижению его – митрополита – в патриархи.

    [93] Разные историки приводят разные цифры представителей на Земском соборе; кто больше, кто меньше. Но не в этом суть. Главное, что Собор был тем представительным органом, на котором впервые в русской истории происходило избрание самодержца на престол.

    [94] Это загадочное событие так и не получило в истории рационального объяснения.

    [95] Этого не произошло и во время голода, вызванного тремя подряд неурожайными годами (1603-1605 гг.). Значит и указания некоторых историков на то, что смута началась уже в царствование Годунова, не состоятельны.

    [96] А.Б. Широкорад считает, что «…избрание Годунова обеспечивало еще и безударный переход власти. Ведь власть переходила не от одного правителя к другому, а просто менялся титул правителя с сохранением всех его функций» (Ширикорад 2010:36).

    [97] Об этом персонаже русской смуты особый разговор, и он впереди.

    [98] Здесь уместно привести текст видео, подготовленного на выставке «От слуги до государя государства Российского», посвященной Годунову: «Будучи в постельном приказе во время правления Ивана Грозного, Годунов в кровавых расправах не принимал, и может быть тогда понял, что это не путь для развития России… Тем поразительнее, что, невзирая на жестокую школу службы при дворе Ивана Грозного, Борис Годунов сумел сохранить человеколюбие и здравый смысл. И, взойдя на трон, он не стал деспотом, как бы не принуждали его к тому обстоятельства».

    [99]  Видимо, и сам Годунов был подвержен этому комплексу неполноценности, что лишало его уверенности и необходимой жесткости в ходе совершаемых им преобразований.

    [100] По историческим документам хорошо известно, как вели себя Романовы в период смуты, особенно их лукавый предводитель Федор Никитич Романов. По некоторым сведениям он способствовал польской оккупации и воцарению Лжедмитрия I на русский престол, принял сан патриарха из рук Лжедмитрия II (в скобках заметим зловещее совпадение: нынешний самозваный патриарх Украины носит то же имя), возглавлял посольство о призвании на русский престол польского царевича Владислава.

    [101] Попутно обратим внимание на очень интересный и много говорящий факт: после пресечения мужской линии романовской династии, что произошло после Петра Первого, русские цари к началу XIX века по крови были уже наполовину немцами. Если к этому прибавить тот факт, что сам первый император России в своей политике был откровенным западником и германофилом, то засилье немцев  во многих областях социальной и культурной жизни России, в том числе и в науке, никак не удивляет. И еще: в момент, когда М.В. Ломоносов был принят в члены санкт-петербургской Академии наук, он был первым русским. Большинство же Академии составляли немцы (16 человек).

    [102] Это скрыть было невозможно.

    [103] Не избежал этого, как это продемонстрировано выше, и Ключевский в своих прекрасных лекциях по русской истории.

    [104] Более того содержание “мучеников” Романовых были, по документам, собранных Скрынниковым, были довольно щадящими.  «Тюрьмой для опального служил двор с рядом хозяйственных построек, предназначенных для обслуживания тюремного сидельца. Пристав, сопровождавший в ссылку младшего из братьев Романовых, получил приказ выстроить для него двор вдали от посада и проезжей дороги. Инструкция предписывала приставу провести все необходимые работы: „двор поставить… а на дворе велеть поставить хором две избы, да сени, да клеть, да погреб и около двора была (чтобы) городба“. В клети и погребе хранились продукты и снедь. Осужденные получали достаточный корм. Так, Василий Романов получал в день «по калачу да по два хлеба денежных; да в мясные дни по две части говядины да по части баранины; а в рыбные дни по два блюда рыбы, какова где случится, да квас житной». В стране был голод, а казна выделяла деньги для опальных с учетом дороговизны. На содержание младшего Романова была израсходована крупная для того времени сумма в 100 руб. … Кстати, и Михаил Никитич должен был получать пайку, которой и на троих бы хватило. Другой вопрос, что, возможно, пристав попросту воровал продукты» (Скрынников 1978: 88).

    [105] А по некоторым историческим свидетельствам Годунов сам отслеживал условия содержания опальных Романовых, и по мере их ухудшения или из-за болезни ссыльных царь приказывал сделать все, чтобы эти условия улучшались. Хотя, как это видно из предыдущей сноски, они были и без того довольно сносными.   

    [106] Уничтожение исторических источников в постгодуновское время было обычной практикой, и именно этот факт повлиял на истриографию романовских времен. Совешенно справедливо в этой связи пишет популярный журналист и телеведущий канала «РЕН ТВ» Игорь Прокопенко: «Когда писалась официальная российская история, были изданы указы – сначала Петра, потом Елизаветы – собрать все древние книги по всем монастырям с целью якобы создания централизованной библиотеки. А на самом деле уникальные бесценные книги уничтожались. Известно, что по всей России в течение многих лет полыхали костры из рукописей. Принято считать, что в этих книгах были описания языческих обрядов и так далее, а вот некоторые ученые считают, что эти книги содержали факты подлинной российской истории, которая не очень-то устраивала династию Романовых (Прокопенко 2017:13).

    [107] Спокойная реакция на это со стороны Годунова говорит о его либеральном отношении  к вопросу свободного выбора (вспомним, как Петр I силою возвращал уехавших учиться за границу).

    [108] Но еще до этого в период регентства Годунова «… мирному завоеванию этого края способствовали и заселения Строгановых. Их промышленные успехи и создание Пелыма, Березова, Сургута, Тары, Нарыма и Кетского Острога, которые служили центрами привлечения русских земледельцев и ремесленников позволили Федору (последний Рюрикович – И.Ю.) с 1692 года говорить о Сибири как окончательно присоединенной к его владениям области. Кажется, теперь в России об этом забывают» (Валишевский 1989:24).

    [109] При Годунове в московском кремле была окончательно достроена знаменитая колокольня Ивана Великого, приобретшая современный вид.

    [110] Широкорад пишет об этом еще более определенно:  «…Слух в конце 1600 г. – начале 1601 г. ходил не по низам, а по верхам. О нем уже знали иностранцы, но ничего не знали в провинциальных городках, не говоря уже о селах. Таким образом, пропаганда велась крайне грамотно. Синхронно пошел и «девятый вал» дезинформации о Борисе Годунове, что тот-де всех поизвел, кого мог – поубивал, а царя Симеона колдовством зрения лишил. Столь же синхронно появились различные байки о хороших боярах Романовых, «сродниках» царя Федора. Не буду утомлять читателя их пересказом, а интересующихся отправлю к исследованиям по средневековой русской литературе и эпосу. Замечу лишь одно: сей народный фольклор касался только Романовых. Нет ни песен, ни сказок про Шуйских, Мстиславских, Оболенских и про другие древние княжеские роды. Неужели нужно пояснять, что режиссер у этого спектакля был один и тот же, как, впрочем, и заказчики? Итак, царь – изверг на троне, хорошие бояре в опале, а где-то скитается восемнадцатилетний сын Ивана Грозного. Естественно, спасенный Димитрий не мог не явиться, даром, что ли, велась вся кампания» (Широкорад 2010:47).

    [111] Этому человеку до всего было дело, когда оно касалось процветанию страны. У Карамзина мы находим интересный факт, показывающий, как Годунов реагировал на излишнее винопитие русского человека. «Несчастная страсть к крепким напиткам, - пишет историк, - долгое время была осуждаема в России учителями христианства и мнениями людей нравственных…Борис запретил сию вольную продажу крепких напитков (Карамзин 2011:23).

    [112] Процесс приватизации, когда гражданам страны бесплатно раздали так называемые ваучеры, на деле стоившие не больше ящика с водкой, был хорошей дымовой завесой разграбления государственной собственности Советского Союза. Вдохновитель и руководитель этого процесса Чубайс до сих пор является самой одиозной фигурой постсоветского времени. Он по русской пословице «И жнец, и швец, и на дуде игрец». Пройдя по многим местам тела российской экономики и политики, Чубайс сейчас возглавляет Комитет по нано технологиям.

    [113] Этот процесс кинорежиссер Станислав Говорухин назвал «Великой криминальной революцией». Под этим названием он снял фильм, а затем по сценарию этого фильма им была написана и издана одноименная книга. Но “воз и ныне там”. Грабительская приватизация почти узаконена, и никто не собирается дать ей обратный ход. Напротив, процесс приватизации все более и более набирает силу.

    [114] Семья под этой фамилией для советской и постсоветской истории настолько одиозна, что достойна включения ее в Книгу Рекордов Гиннеса. Что касается самих реформ под руководством Е.Т. Гайдара, то она представляла собой некое подобие программы «500 дней», разработанной экономистами во главе с С.С. Шаталиным и Г.А.Явлинским. Она предполагала в течение 500 дней внедрить частную собственность на все средства производства, в том числе и на землю. Горбачев в свойственной ему манере заколебался, а затем под давлением партийно-государственной номенклатуры отказался от этой программы. После распада СССР руководство России заявило, что начнет ее реализацию в одностороннем порядке. Причем это означало уже не частичное обновление прежней экономической системы, а ее полный демонтаж.

    [115] Я, приехав в это время с дачи, смотрел по телевизору на это страшное действо как на нечто нереальное. Сознание отказывалось воспринимать это.

    [116] Но вряд ли эта цифра достоверна, поскольку она обнародована людьми, ответственными за произошедшее.

    [117] По сути, Ельциным и его сторонниками был совершен государственный переворот.

    [118] Такая республика квалифицируется в международном праве как “президентская”.

    [119] Это название, взятое из дореволюционных времен, показывало окончательный разрыв с советским прошлым.

    [120] Дезорганизованное и сбитое с прежних ориентиров постсоветское общество проголосовало так, как вовсе не ожидали пришедшие к власти так называемые “демократы”. Собравшись под знаменами партии “Выбор России” (в этом названии содержалось скрытое лукавство – будто это была партия подавляющего количества априорных избранников российских граждан) и имея громадный административный ресурс (все средства массовой информации вели непрерывную агитацию за эту партию), российские демократы ельцинского разлива заняли на выборах второе после Либерально-демократической партии (ЛДПР) место. На третьем месте оказались российские коммунисты (КПРФ). На приеме, организованном Кремлем в честь выборов, после оглашения результатов голосования, один из представителей “Выбора России” Юрий Карякин, не веря своим глазам и ушам, воскликнул: «Россия, ты одурела!». И это произнес бывший член КПСС. Да, изменщикам и перевертышам в эти годы имя было легион.

    [121] Таким образом, как и в советское время, отдавалась дань националистическим запросам  нерусских народов.

    [122] Этому процессу предшествовало бездумное выступление Бориса Ельцина, обращенное к региональным лидерам России: «Берите столько суверенитета, сколько можете проглотить».

    [123] Определенная логика в этом была. Президент Чеченской республики Джахар Дудаев, ссылаясь статью Конституции Советского Союза о праве нации на самоопределение вплоть до отделения, задавал вопрос: «Почему это право стало только прерогативой союзных республик, отделившихся от СССР, но почему этого права лишили автономных республик и других национальных объединений?»

    [124] Если принять во внимание нынешние сепаратистские устремления на постсоветском пространстве и приятую терминологию в определении этой тенденции, за которой усматривается влияние внешних сил, то чеченскую проблему тех лет можно вполне квалифицировать, как первую волну так называемых “цветных революций”, за которыми, как известно, стоят иностранные спецслужбы. 

    [125] Сейчас различные экономисты, социологи, политологи спорят о возможных путях перехода страны от социализма к капитализма и поведения в этом процессе гайдаровской команды, говоря о ее просчетах и ошибках. А правда состоит в том, что это были не просчеты и ошибки, а хорошо продуманная  и блестяще выполненная операция превращения общенародной собственности в собственность одного процента хищников на двух ногах. Не сделав ни одного гвоздя, эти люди стали обладателями банков, заводов, газет, пароходов.

    [126] Вспоминается эпизод, свидетелем которого я однажды оказался в одном из отделений Российского Сбербанка: совсем старенькая пенсионерка, получив пенсию, которую иногда все же выплачивали, подходит со слезами на глазах к такой же, как она, и говорит: “Заплачу за квартиру, и не останется ничего, чтобы купить поесть!”.

    [127] Это как раз были те, кто к этому времени успел любыми способами разбогатеть.

    [128] Заметим любопытную историческую параллель: семибоярщина во время Великой русской смуты и семибанкирщина в смуте ельцинских 1990-х годов.

    [129] Точно неизвестно, сколько было потрачено денег для поднятия рейтинга Ельцина, но, скорее всего, эта цифра исчисляется несколькими миллиардами долларов.

    [130] Почти все отечественные и преобладающее число западных печатных и электронных СМИ были запущены с целью пропаганды положительной роли Ельцина в новейшей истории России. Включилась в этот процесс и значительная часть так называемой отечественной элиты  (известные артисты, особенно шоу-бизнеса, писатели, художники, деятели науки и культуры). При Ельцине они были допущены к государственной кормушке в виде немыслимых по своим масштабам гонораров. Они же имели доступ к различным иностранным финансовым источникам (гранты, командировки за границу). Особенно усердствовала взлетевшая наверх нового псевдодемократического общества эстрадная певица Пугачева, ныне величаемая в постсоветских средствах массовой информации только по имени и отчеству и примадонной.      

    [131] Тогда ходили слухи, что в действительности, даже в условиях фальсификаций на выборах в пользу Ельцина, победил Зюганов. Однако по причине воздействия со стороны государства на всю тогдашнюю выборную систему доказать это не удалось. Да и лидер КПРФ не сильно протестовал против случившегося, понимая, что в тех условиях его провозглашение президентом было невозможно. Ему тогда, как и сейчас, выгодней быть в лагере формальной, но реально ничего не решающей оппозиции.

    [132] Эти люди, набившие свои карманы в результате неправедных, если не сказать преступных, деяний, разворовав основной пласт советской социалистической собственности, называются у нас совершенно несправедливо “олигархами”. Им больше подходит термин “плутократы”. Замечательным образом латинское “plutos” (богатый, богатство) созвучно с русским “плут”. Плутовское начало у этих людей действительно просто вопиет.

    [133] Об этом человеке разговор особый, ибо он стоял в центре политических интриг вокруг борьбы за власть после царствования Федора Иоанновича, заговора против Годунова, инспирирования смуты и приведения к власти романовской династии.

    [134] Он, как человек, не скрывавший своих претензий на царский титул, был подстрижен в монахи под именем Филарет. Эта же участь постигла его жену Ксению Ивановну Шестову, которая также была подстрижена под монашеским именем Марфа.  Здесь стоит отметить одну важную деталь. Годунову всегда ставится в упрек, что он, дескать, совершил насилие по отношению к Федору Никитичу Романову, отправив его в монастырь. Но именно эта опала, как ни парадоксально это звучит, в будущем сыграла ключевую роль в его судьбе и судьбе всей романовской династии. Став высоким церковным иерархом под именем Филарет, он стал важной движущей силой в великой русской смуте начала XVII в. Именно благодаря этой смуте, он стал архиереем  русской церкви, что способствовало выдвижению его сына Михаила на русский престол.  

    [135] Дочь Ксению, в отличие от брата и матери, физически не уничтожили, но под именем Ольга подстригли в монахини, а затем отдали в наложницы Лжедмитрию I.

    [136] Под этим именем она лежит в усыпальнице вместе с отцом, матерью и братом.

    [137] Оба они умерли как опальные изгнанники: первый на Соловках, второй в городе Юрьеве (ныне эстонский город Тарту).

    [138] Эту версию поддерживает и активно развивает не раз уже упоминавшийся польско-французский автор К. Валишевский в своей книге «Смутное время». Валишевский 1989).

    [139] К. Валишевский приводит версии одну нелепее другой: он был и сыном польского короля Батория, и  выходцем из Валахии, и выходцем из Италии. Словом, он был кем угодно, только не монахом Отрепьевым.

    [140] По иронии судьбы, в будущем этот город дважды в истории в Великой русской смуты станет весьма одиозным: в Угличе убьют или он погибнет в результате несчастного случая царевич Дмитрий, там же задолго до этого обосновались предки мистического его двойника.

    [141] Надо честно признаться, что Гришка Отрепьев при всем ничтожестве своих морально-нравственных качеств был наделен великими талантами, раз он смог не только решиться на то предприятие, которое ему приготовила судьба, но и осуществить его. В этой связи невольно приходит мысль и о человеке, появившемуся на свет четыреста лет спустя, имя которому Борис Ельцин. После этого можно только воскликнуть: “О, русская земля! Каких только людей не рождаешь ты!”

    [142] Несомненно, что среди них был и Федор Никитич Романов.

    [143] По историческим описаниям она не была красавицей, но обладала бешенным магнетизмом. Вообще, традиционно распространенное мнение, что польки красивы, не состоятельно. После моих нескольких возвращений из Польши я на Белорусском вокзале за несколько минут нахождения там, встречал красивых русских женщин куда больше, чем за месячное пребывание в Польше. 

    [144] Существуют свидетельства современников, что Лжедмитрий был сексуальным маньяком. Если это верно, то отрепьевская версия о Лжедмитрии получает дополнительное подтверждение. Человек, насидевшись в монастырях на голодном пайке в отношении женщин, на свободе, как говорится, сорвался с цепи.

    [145] Этому способствовало то, что князь Василий Иванович Шуйский, возглавлявший расследование происшествия в Угличе и констатировавший тогда смерть царевича Дмитрия, теперь во время вторжения самозванца в Москву, признал в нем истинного наследника престола. Многие специалисты полагают, что сделал он это вынуждено и по двум причинам: 1) за прощение его новым царем за попытку его свержения с престола; 2) об этом уже присягнули мать царевича Мария Нагая и Филарет (он же Федор Никитич Романов), уже получивший из рук нового царя должность митрополита Ростовского.

    [146] Иногда в голову приходит жутко крамольная мысль: три Лжедмитрия открыли в России эпоху лжемонархов, длившуюся до февральской революции 1917 г.

    [147] Так называемой потому, что слово “элитный” обозначает лучший. Но в России люди, стоящие на верху власти в период смуты оказались теми, кого можно назвать прямой противоположностью этого качества.

    [148] Но люди же тогда были не слепыми и видели откровенную подмену. Создается впечатление, будто тогда в Московском царстве действовал какой-то дьявольский иллюзионист. И как после этого относится к тем, кто, принимая этот политический фокус, еще семь лет назад презирал Бориса Годунова за его худородство.

    [149] 8 мая состоялась свадьба. Рано утром молодых привели в столовую избу, где придворный протопоп торжественно их обручил. В Грановитой палате князь Шуйский кратко приветствовал невесту, и обрученных проводили в Успенский собор. «…Замечу, - пишет в этой связи А.Б. Широкорад, - что в церемонии участвовала вся родня Романовых: митрополит Филарет, боярин Иван Никитич и, конечно, юный стольник Миша» (Широкорад 2010:78 ).

    [150] Вспомним, что врагам Бориса Годунова было мало Боярской думы и представительского Земского собора для провозглашения его русским царем.   

    [151] Ну, просто апокалипсическая картина.

    [152] Это произойдет в будущем. Патриарший чин Филарет получит из рук следующего самозванца – Лжедмитрия Второго.

    [153] Архимандрит Чудова монастыря во время пребывания там Гришки Отрепьева. Предположительно, именно Пафнутий возбудил у Отрепьева мысль выдать себя за спасенного царевича Дмитрия.

    [154] Да простит меня читатель за это слово. Лжедмитрий, конечно же, не правил. Он, обличенный царской властью, предавал и продавал Россию и русский народ. В быту и в обращении  с людьми играл демократически настроенного человека: свободно ходил по улицам Москвы, охрана состояла из иностранных  наемников, что сильно возмущало местное население.

    [155] День, когда, в отличие от Федора Годунова, трусливо закончил свою жизнь Лжедмитрий Первый. Он, отмахиваясь палашом от приступавших к нему восставших воинов, выпрыгнул в окно. Во дворе был пойман. Потом убит. Потом сожжен на костре. Потом пепел его в качестве ядра был выстрелян из пушки в сторону, откуда он пришел, т.е. на запад.

    [156] К. Валишевский, сообщая об этом доме, где произошло убийство сына Годунова, ссылается на существующее о нем предание. Он де «…принадлежал мрачной памяти Малюте Скуратову; он полон страшных воспоминаний; народное воображение населило его кровавыми привидениями. 6 июня 1605 г. его стены сделались свидетелями новой отвратительной трагедии. Здесь был убит Федор (сын Годунова – И.Ю.), задушен подушками или размозжен дубиной после долгой борьбы. Смелый и сильный, он упорно боролся с нападавшими, приставами Масальского, среди которых отличился бывший дьяк двора Грозного Андрей Шерефединов, пользовавшийся дурной славой» (Валишевский 1989:166). Боже, значит провозглашение Лжедмитрия Первого царем 1 июня произошло тогда, когда законный царь был еще жив.

    [157] К. Валишевский сообщает любопытную вещь: коронация нового царя проходила в день католического святого Игнатия Лайолы (основатель ордена иезуитов). Приветствие по случаю этой торжественной минуты произносил на польском языке патер Николай Чижовский (Валишевский 1989:172).

    [158] А между тем, польский король Сигизмунд, отказывал Лжедмитрию Первому даже в титуле “великого князя”. Этот шаг польского короля недвусмысленно указывает на то, что он был хорошо осведомлен о самозванстве нового русского царя. Он также подчеркивал очевидную политическую зависимость России от Польши.

    [159] И хотя К. Валишевский видит в нем человека весьма незаурядного и по чертам характера чем-то похожим на Петра Первого, он все же не смог пойти против правды, так охарактеризовав ощущение власти самозванцем, которого автор «Смутного времени» упорно считает царевичем Дмитрием: «Он, несомненно, отравлен, опьянен радостью и гордостью. Он в припадке мании величия. Он выставляет себя великим полководцем и мудрым политиком. Он Цезарь, и завтра будет Александром» (Валишевский 1987:211).

    [160] Резко отрицательное мнение историков относительно самой личности Василия Шуйского и его короткого царствование можно несколько смягчить двумя историческими фактами: 1) принципиальное неприятие самозванца и его свержение с престола; 2) попытка замолить свой грех, совершенный против Годунова, путем перезахоронения Бориса Годунова, его жены и сына в Свято-Троицкой Сергиевой лавре (в ту пору еще в статусе монастыря).

    [161] На фоне этого “выкликнула” вновь встает вопрос о попытках высокого боярства признать избрание царем Годунова Думой и Собором не легитимным. Но, в конце концов, это был лишь повод указать на его худородность и татарское происхождение. Василий же Шуйский был по суздальской линии Рюриковичем, а это по инерции считалось высшим знаком верховной власти и законным пропуском в нее.

    [162] В отличие от избраний на царский престол Годунова, Лжедмитрия Первого и Михаила Романова, при избрании Василия Шуйского на русский престол подтверждения его родства с Рюриковичами особо не требовалось. Поэтому в крестоцеловальной грамоте гордо говорилось: «Божиею милостию мы, великий государь, царь и великий князь Василий Иванович всея Руси, щедротами и человеколюбием славимого Бога и за молением всего освященного собора, по челобитью и прошению всего православного христианства учинились на отчине прародителей наших, на Российском государстве царем и великим князем. Государство это даровал Бог прародителю нашему Рюрику (курсив мой – И.Ю.), бывшему от римского кесаря, и потом, в продолжение многих лет, до самого прародителя нашего великого князя Александра Ярославича Невского, на сем Российском государстве были прародители мои, а потом удалились на суздальский удел, не отнятием или неволею, но по родству, как обыкли большие братья на больших местах садиться» (Широкорад 2010:82).

    [163] Он стал вторым после Иова русским патриархом, кого русская православная церковь прославила как святого в ранге Святителя. Третьим стал спустя чуть более триста лет патриарх Тихон, избранный предстоятелем русской православной церкви в самом начале советской власти (ноябрь 1917 г.). 

    [164] Существует несколько версий о том, кем он был на самом деле: 1) попович из белорусских земель, хорошо знавший русскую грамоту, знал польский язык; 2) крещенный еврей, под именем Богданко был учителем в Могилеве; 3) польская креатура; 4) царский дьяк, служившим при Лжедмитрии Первом; 5) школьный учитель из города Сокол.

    [165] От него Марина даже родила ребенка. Названный Иоанном, он среди бояр получил прозвище “ворёнок”. Забегая вперед скажем, что для избранного уже на престол Михаила Романова он мог в будущем представлять большую опасность. Ведь Марина Мнишек была венчанной русской царицей, а сын ее родился в освященном церковью браке. Романовы, понимая это, решили избавиться от “ворёнка”, чтобы потом не возникало новых “царевичей Иоаннов”. Палач повесил его на глазах всего народа, выхватив у матери спящего на ее руках. Существует предание, что тогда Мнишек прокляла весь род Романовых, воскликнув, что ни один из их мужчин не умрет своей смертью. И действительно почти все Романовы уходили их жизни от странных болезней или были насильственно умерщвлены. Особенно это проклятие проявилось в судьбе последнего Романова – Николая Второго. Сама Марина Мнишек закончила свою жизнь, то ли в заточении (одна из башен Коломенского кремля так и называется “Маринкина башня”), то ли была утоплена или задушена. «…Это, в общем уже неважно. Очевидно, что жизнь Марины закончилась в то мгновение, когда палач вырвал из ее рук спящего малыша (Русская семерка, russian7.ru).

    [166] Зная моральный облик этого человека, можно вполне предположить, что он по собственной инициативе объявился в стане “тушинского вора”, чтобы оказать ему поддержку против Василия Шуйского.

    [167] Таким образом, в России в этот период установилось двойное патриаршество: одно законное (Гермоген), другое подаренное “тушинским вором” (Филарет).  

    [168] Это еще раз подтверждает, что митрополит Филарет объявился в Тушине совсем не случайно.

    [169] Децемвиры (лат. decem viri «десять мужей») — в Древнем Риме — коллегия из десяти человек, образованная для исполнения духовных или светских обязанностей в государстве.

    [170] За ее работой внимательно следила римская курия, давно заинтересованная в насаждении католицизма в России. В этой связи вновь встает вопрос о роли Филарета (Романова) в польской оккупации России при Первом и Втором Лжедмитриях. «Польские источники, - пишет Н.М. Коняев, называют Филарета одним из главных предателей Московского государства в руки Сигизмунда (Коняев 2016:162).

    [171] Может быть, мужество и непреклонность в борьбе с интервентами в обороняющихся вселяли мощи святого преподобного Сергия Радонежского в раке Троицкого собора монастыря и останки недавно перезахороненного в монастыре вице-царя Бориса Годунова.

    [172] Некоторые из них входили в состав тушинской боярской думы

    [173] Это были те самые люди, которые всегда выступали против Бориса Годунова, встав после его смерти на путь открытого предательства интересов России.

    [174] Правда, с условием, что он примет православие.

    [175] Так называли Московское царство иностранцы.

    [176] К. Валишевский назвал его “мнимым патриархом” (Валишекский 1989:340).

    [177] По большому счету, Второе ополчение инициировал Кузьма Минин; князя Дмитрия Пожарского пригласили как человека, имеющего высокое социальное происхождение и знакомого с военным делом.

    [178] Здесь нельзя не сказать, что братья Иван и Федор Романовы, а также сын последнего Михаил были не с ополченцами, штурмовавшими Кремль, а находились в стане польского гарнизона, засевшего внутри московского Кремля и оборонявшего его.

    [179] После этого поражения поляки еще несколько лет жаждали реванша, но все было безуспешно. Сразу же после освобождения вторым ополчением Москвы, король Сигизмунд и польский военоначальник Жолкевский попытались вновь взять Москву, но потерпели поражение. В 1614 г. состоялся рейд отряда Лисовского, в результате которого ему удалось захватить несколько городов в  Костромской, Ярославской, Муромской и Калужской землях. После стычки с силами князя Куракина Лисовский понял бесперспективность своего похода и покинул пределы России. Последней попыткой поляков вернуть все вспять был поход в 1618 г. королевича Владислава с целью завладеть русским троном, который был обещан ему в ходе русской смуты. Несколько военных столкновений польских и русских войск закончились Деулинским перемирием на 14 с половиной лет, по которому Польша оставляла за собой Смоленск, а также Новгород-Северские и Черниговские земли.

    [180] Выше уже была описана его трагическая судьба, закончившаяся в петле от рук палача, что произошло уже после избрания царем Михаила Романова.

    [181] Видимо высокородные бояре сразу указали ему на место, чтобы он даже не мыслил участвовать в избрании. А если быть более точным, то, как только прозвучало его имя в качестве кандидата на престол, бояре сразу же распустили слух, будто князь истратил на подкуп выборщиков двадцать тысяч рублей. 

    [182] Существует две версии такого поступка Пожарского: 1) он боялся, что бояре, большинство которых проявили себя в смуте, мягко говоря, недостойно, а по большому счету предательски, вновь повергнут царство в смуту; 2) это был своеобразный маневр, с помощью которого, из-за нелепости такого предложения, в избрании будет участвовать только русское боярство, и преимущественно из московских родов. Однако вторая версия прямо противоречит первой.

    [183] Напомню, что этот высокий чин он получил из рук Лжедмитрия Второго.

    [184] Можно предположить, что, будь Филарет в Москве, он бы сам боролся за русский трон. В пользу этой гипотезы говорит один прелюбопытнейший факт из екатерининских времен. В XVIII веке по приказу Екатерины Второй в селе Коломенском был сломан дворец второго Романова – Алексея  Михайловича. В груде строительного мусора обнаружили портрет монаха Филарета (Федора Никитича Романова), под слоем краски которого проявилось другое изображение: Филарет в царском одеянии со скипетром в правой руке. И внизу подпись «Царь Федор Никитич».  

    [185] Февраль стал для Романовых роковым: в этом усеченном месяце произошло избрание на царство первого из них – Михаила, в феврале же последний их них – Николай – отрекся от  престола.

    [186] Приблизительно подобное приключилось 351 год спустя после отставки Хрущева с поста Генерального секретаря ЦК КПСС. Его члены решили, что наилучшей кандидатурой на этот пост является Л.И. Брежнев – человек, пользующийся в высшем политическом руководстве СССР уважением и самое главное – предсказуемостью.  

    [187] То есть будет в руках боярского окружения куклой-марионеткой.

    [188] По иронии судьбы молодой Михаил после освобождения вторым ополчением Московского кремля, где он скрывался вместе с дядей Иваном вместе с осажденным там польским отрядом, сбежал из столицы в Ипатевский монастырь, который основал далекий предок Годунова. Вот каким мистическим образом история связала Годуновых и Романовых – побежденных и победителей. 

    [189] Этот факт содержит в себе «Повесть о Соборе 1613 года».

    [190] Попутно стоит сказать, что казаки, сыграв решающую роль в приходе Романовых к царской власти, в течение всего периода их правления являлись верными слугами российского царизма, за редким исключением.  

    [191] Пожарский не мог не знать предательскую роль бояр Романовых в Смуте, что должно было бы его остановить от поддержки Михаила при избрании на престол. Однако политические силы, стоявшие за плечами Романовых заставили его встать на их сторону. И этот шаг руководителя второго ополчения против поляков во многом легитимизировал воцарение Романовых. Об их правлении со свойственной ему иронией по отношению ко всему русскому и русской истории, в частности, много раз цитировавшийся К. Валишевский написал, что представители новой династии «…впоследствии самостоятельно пользовались самодержавной властью, в основных чертах тождественной той, строгий образ которой завещали им властители из рода Рюрика. Однако вопрос об ограничении власти еще раз был поставлен, и, судя по многим свидетельствам, был даже разрешен в пользу изменения правления. Но в этой стране конституционные идеалы имеют печальную историю” (Валишевский 1989: 407).

    [192] Нынешние политтехнологи могут позавидовать этому красивому театральному жесту как искусному пиар-ходу: спаситель Отечества вручает Державу (государство) новому избранному царю. 

    [193] Не хочется плохо думать о легенде русской истории периода Великой русской смуты, но его противоречивое поведение в момент избрания нового царя и поддержка, в конце концов, в этом процессе Михаила наводит на мысль, что он волей или неволей принимал участие в неблаговидной политической интриге Романовых.

    [194] Через него к Кремлю для его осады прошли отряды Второго ополчения во главе с князем Пожарским.

    [195] Здесь позволю себе не согласиться с автором. Их никто не вытаскивал из нор. Они, почуяв добычу, сами  повылезали из них.

    [196] Именно как раз к ним можно приложить пушкинское восклицание по отношению к Годунову (трагедия «Борис Годунов»): «Да, жалок тот, в ком совесть нечиста!» (Пушкин 1959: 21), несправедливо направленное поэтом на того, кого Романовы, как мы видели выше, уничтожили не только физически, но и исторически. 

    [197] Говоря образным языком поэта Игоря Северянина, он просто взорлил на самый высокий пост в стране.

    [198] Злые языки назвали этот указ “билетом во власть”.

    [199] В этой связи можно привести различные надписи на стенах заборов, домов и других московских строений. Многие из них были крайне оскорбительны, и даже с применением нецензурной лексики. Для примера приведу только одну из них вполне печатную, ну уж больно хулительную. В проходном дворе, ведущим от Ленинского проспекта к одноименной станции метро, на стене электроподстанции из белого кирпича зеленой краской было написано: «Ельцин, сдохни!». Самое любопытное, что красовалась эта надпись не один день.

    [200] Вспомним хотя бы гонителя христиан Савла, превратившегося в последствии в апостола Павла.

    [201] Кстати корень в его фамилии можно трактовать двояко: путь или путы. Остается надеяться, что это первый вариант, поскольку усилиями Путина мы, хоть и медленно, но все же  высвобождаемся от пут ельцинизма. 

    [202] В истории иногда встречаются поразительные параллели. Вспомним печально о себе оставившей исторический след “семибоярщины”.

    [203] И это далеко не все. Вот еще несколько объектов, которыми владел или контролировал Березовский: в 1994-1997 годах возглавлял «Автомобильный Всероссийский Альянс»; в январе 1995 г. участвовал в создании Общественного российского телевидения (ОРТ) и вошел в его совет; с 1995 г. стал акционером независимой вещательной корпорации (ТВ-6); с 1996 г. вошел в совет директоров «Сибирской нефтяной компании (Сибнефть); в 1999 г. приобрел Издательский Дом «Комерсантъ» и стал владельцем этой крупнейшей медиа-группы; К началу 2000 года контролировал газеты: «Комерсантъ», «Независимая газета», «Новые известия», «Свежий номер», журналы «Автопилот», «Власть», «Деньги», Молоток», «Домовой», «Огонек», радиостанцию «Наше радио», телекомпании ОРТ (Первый канал) и МНВК (ТВ-6).

    [204] Не могу не высказать своего личного отношения к этому человеку. Богатство и могущество, которыми он действительно обладал, всегда казались мне компенсацией чего-то важного, но несостоявшегося в его жизни. Его постоянно сгорбленная спина, суетливость, мелко семенящие шаги, бегающие глаза выдавали в нем человека глубоко ущербного. Какая-то местечковость всегда проглядывалась в его образе, что вызывало легкую жалось к этому человеку. Он творил громадные дьявольские дела, но тянул только на мелкого беса. Если версия о суициде, закончившего его жизнь,  верна, то это только подтверждает сказанное о нем выше. По большому счету, он был прозрачнее и честнее всех, подобно ему ограбивших страну. К этому следует добавить, что в 1994 г. он, еврей по национальности, принял православие, сказав об это следующим образом: «Мне трудно рационально объяснить свое крещение, хотя думаю, что в огромной степени это – результат влияния русской культуры. Я пришел к этому после долгих – не один год – раздумий и считаю себя верующим христианином» (LiveInternet, Russian7. ru).

    [205] Новые слова написал штатный гимносочинитель и по совместительству детский писатель С.В. Михалков, сочинивший слова для двух гимнов Советского Союза – сталинского и хрущевского. Кажется, будь С.В. Михалков вечным, он и дальше бы сочинял слова следующих гимнов нашей страны, если бы понадобилась в них надобность.

    [206] Существует, правда, неподверженная точными фактами версия, что под этим бело-сине-красным флагом воевала на стороне гитлеровцев  так называемая Русская освободительная (РОА) армия генерала Власова.

    [207] Те же, кто, как говориться, не высовывался, до сих пор входят в список журнала «Форбс» в качестве обладателей долларовых милиарных состояний.

    [208] Это, конечно, была не зэковская камера, а хорошо оборудованная отдельная комната, хотя иногда по телевизору показывали его в арестантской робе и работающим на различных тюремных объектах. Это был хорошо отрежессированный и поставленный спектакль.

    [209] Теперь за бугром он является знаменем борьбы с путинским “автократическим” режимом, как его характеризуют отечественные и зарубежные либералы.

    [210] Она некоторым образом заняла место умершей КПСС, ибо до сих пор не имеет сколько-нибудь серьезной конкуренции на политическом небосклоне страны.

    [211] В этом свершении надо отдать должное президенту В.В. Путину, который  методом “кнута и пряника” сумел  купировать эту кровоточащую постсоветскую проблему. “Кнут” –  это «…будем мочить их даже в туалете…, “пряник” – это колоссальная финансовая подпитка Чеченской республики.

    [212] Этот фон, правда, искусно заглушает несколько зарубежных и отечественных телерадиокомпаний, продолжающих пропагандистскую деятельность, направленную на поддержку либерально-западнических настроений и оправдания ельцинизма.

    [213] Граждане постельцинской России независимо от национальности (этнического происхождения) начали понемногу уважать себя и свою страну, в отличие от тех пессимистических настроений, в которые они были погружены в 1990-е годы.

    [214] Существует мнение, что именно Ельцин является автором термина “россиянин”. Но это далеко не так. Он среди русских интеллектуалов и даже государственных деятелей имел хождение в конце XVIII в. Именно тогда появилось мнение, что всех проживающих на территории Российской империи называть “русскими” не совсем правильно, ибо есть и группы людей, которые себя осознают и называют не в русской парадигме. Однако этот термин так и не получил серьезного распространения, особенно среди простолюдинов. Поэтому уже к середине XIX века все вернулось на “круги своя”. Православные продолжались оставаться “русскими”, остальные, как и раньше, довольствовались названием “инородцы”. Возврат к старому обозначал лишь одно: “россиянина”, как этнического феномена и как социально-культурной реальности в России еще не было. В основе общественной дифференциации до определенного времени доминировал религиозный фактор.

    [215] Тогда многих поразила манера ответа В.В. Путина на вопрос американского телеведущего Лари Кинга: что случилось с подлодкой «Курск»? Как-то растерянно улыбнувшись, Путин сказал: «Она утонула!…»

    [216] Ульянов указывает на одну особенность украинского сепаратизма, корни которого уходят глубоко в историю.  Если в классическом варианте сепаратизм следует за национализмом, то на Украине все происходило наоборот. Однако при всех достоинствах его книги в ней есть и существенные пробелы. Будучи послевоенным эмигрантом из лагеря перемещенных лиц и потому критически относясь к бывшей своей родине, он старается не замечать, что именно советская национальная политика смогла в определенной мере усмирить украинский сепаратизм и национализм и соответственно мечту о самостийности национального бытия. И нивелировалась эта мечта, как ни парадоксально это звучит, через противоположный национализму  процесс: национально-государственное строительство в форме Украинской Советской Социалистической Республики. Однако полного освобождения от сепаратизма и национализма на Украине не произошло. Латентно они проявлялись казалось бы в мелочах. Но, как известно, мелочи порой говорят о многом. Вот наглядные примеры: 1) в Гидрометцентр все союзные республики СССР присылали местные метеорологические сводки на русском языке, и только метеорологи УССР присылали их на украинском языке; 2) украинская культуртрегерская интеллигенция всегда подчеркнуто-вызывающе переходила на украинский язык тогда, когда в этом не было никакой надобности.

    [217] К сожалению, указать год и номер журнала указать не могу, но скорее всего, это было напечатано в 1970-х годах, а может быть даже и раньше.

    [218] Феноменология рускости – предмет, имеющий длинную историю. Но никто не поднял его на такую высоту,  как Ф.М. Достоевский: «Мы видим, - отмечал он в «Дневниках писателя», - что русская нация необыкновенное явление истории всего человечества. В русском народе выступает способность высоко синтетическая, способность всепримиримости, всечеловечности» (www. terrahumana.ru 09_03_09.hdf).

    [219] Наступил год столетнего юбилея этого события. Его приход наверняка еще больше усилит противоборство двух непримиримых лагерей в его исторической оценке: позитивной и негативной.

    [220] Затяжка венчания на власть – не есть тактический ход, как это считают многие специалисты по русскому позднему средневековью. Скорее всего, это было время глубоких, мучительных раздумий и борений с самим собой. Он мог предчувствовать несчастную судьбу своей семьи в будущем.

    [221] К этому надо добавить, что Платонов, в отличие от предшествующих ему русских историков, стараясь объективно исследовать феномен Бориса Годунова, в конце книги посвященной ему написал следующее: «…Его (Бориса Годунова – И.З.) моральная реставрация есть, по нашему мнению, прямой долг исторической науки» (Платонов 1921:157).

    [222] Это мнение вполне сопрягается с мнением Ключевского, считавшего, что Годунов лишился власти из-за нежелания поделиться ею с высоким дворянством. А это стало действительно возможным потому, что Годунов развязал себе руки по отношению к дворянству благодаря его избранию на трон относительно демократическим способом.  

    [223] Он был племянником первой жены Ивана Грозного Анастасии и двоюродным братом царя Федора.

    [224] Выше уже говорилось, что юридически Дмитрий не был наследником престола, ибо был рожден от шестой жены Ивана Грозного. Церковь же признавала законными только три брака. Таким образом, Дмитрий был незаконнорожденным сыном самодержца, и стало быть не имеющим права на престолонаследие.

    [225] Окончательное оформление крепостничества в России произошло при Екатерине Второй. Вот уж кто поистине в истории России был узурпатором царской власти, о чем романовская историография всегда говорит под сурдинку, выпячивая вперед ее достоинства, большинство из которых – это заслуга окружавших ее престол по настоящему талантливых и незаурядных личностей. Императрице надо отдать только должное в умелом подборе этих людей.

    [226] В сущности, из рук беглого монаха Григория Отрепьева.

    [227] В сущности, из рук исторического пройдохи, получившего прозвище “тушинский вор”.

    [228] В этой связи стоит сказать, что в истории встречаются личности, которые в обход всем нравственным принципам совершают различные политические кульбиты, ставя во главу угла не государственные, а свои личные интересы. Таковым в русской истории был Федор Никитич Романов – личность исключительно одиозная и даже зловещая.  

     

    [229] Кем бы были Горбачев и Ельцин не будь советской власти, которую они предали. Первый не поднялся бы выше комбайнера в колхозе, второй – выше десятника на стройке. Впрочем, и этих должностей они бы могли бы не иметь в досоветском сословном обществе.

    [230] Уже тогда стало ясно, что в жизни страны появилась сила, способная хорошо манипулировать общественным сознанием.

    [231] Так получилось, что, выезжая тогда (1992 г.) в научную командировку в США, я одним из первых получил ваучер. Сам, не зная зачем, я взял его с собой. Видимо это я сделал, чтобы показать этот документ моим американским друзьям – супругам Мэри и Томасу Конрой. Увидев его, они сначала сделали с него ксерокс, а потом предложили купить его у меня. Уже тогда, предполагая, что эта бумажка откровенная “липа”, я сказал им: «Дорогие мои, разве у вас не хватает туалетной бумаги!». И оказался прав. Когда вернулся домой, я обменял ваучер на акцию какой-то инвестиционной компании, от которой я до сих пор не получил ни копейки. Многие другие просто продавали ваучеры за бесценок; в лучшем случае за ваучер можно было получить денег, стоимостью ящика водки.  В настоящее время Чубайс – этот “непотопляемый авианосец” – возглавляет Российскую корпорацию нанотехнологий (с 2010 г. “Роснано)”. 

    [232] Если в развитых капиталистических странах – это люди, сколотившие свои капиталы в результате подъема экономик своих стран, то в постсоветской истории – это люди, обогатившиеся путем отъема денег из государственной казны, а значит за счет карманов простых граждан страны. Зарубежный капиталист, обогащаясь, в какой-то степени обогащает свою страну и соответственно ее граждан. Наш капиталист обогащается за счет государства и соответственно за счет  все более беднеющего населения. С каждым годом в стране число отечественных долларовых миллиардеров только увеличивается, как увеличивается и число бедных.           

    [233] Нынешняя борьба В.В. Путина с коррупцией напоминает донкихотовскую борьбу с ветряными мельницами. Эту язву можно вылечить, и то не до конца, только при смене всей системы общественных отношений и установления жесткого контроля  над распределением национального продукта.

    [234] Этот вид деятельности, представляя собой присваивание денег путем накручивания стоимости товара на его пути от производителя к потребителю, необычайно расцвел за последние четверть века.

    [235] Она, по советским меркам, есть ни что иное, как спекуляция.

    [236] Видимо, в этом его решении решающую роль сыграли две основные причины: патологическое властолюбие и подталкивание его к этому шагу членами так называемой “семьи”, не представлявшие своего будущего без Ельцина.

    [237] В этой связи вспоминается злой стишок советского времени, сочиненный конечно же дессиденствующими элементами: «Кому на Руси жить хорошо: буфетчице Нюрке, Гагарину Юрке, Леониду Брежневу, остальным по-прежнему». Но на самом деле жизнь советских людей в период правления Брежнева, в сравнении с ельцинскими временами, была “золотым веком”.

    [238] Мнимый престиж раздувался так называемыми цивилизованными странами, особенно Соединенными штатами Америки. Всем им было выгодно такое унизительное положение России.

    [239] Так называют Россию отечественные либералы.

    [240] Несколько перетолкованное, сказанное Иисусом Христом о фарисеях: «Невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят» (Лк.17:1). 

    [241] Главный редактор газеты “Завтра” А.А. Проханов в интервью с В.В. Познером сказал о Ельцине еще более определенно: «Он для меня Люцифер».

    [242] Но часто на деле это больше декларация, а не освещенная римским правом действительность. В современной российской демократии сохраняется существенное различие между так называемой “элитой” и простыми людьми. В этой связи, вспоминается одно выступление либерального журналиста В. Шендеровича на радиостанции “Эхо Москвы”. По его мнению, общество закономерно разделено на две неравные части: на меньшинство, обладающее интеллектуальными и имущественными ресурсами, и большинство, такими ресурсами не обладающее (между строк читай “быдло”). И демократические выборы в управляющие органы власти – это, по сути дела, выборы этим большинством из двух или нескольких групп меньшинства, имеющих право на обладание этой властью. Перед нами неприкрытая пропаганда элитаризма – основы скрытого социального расизма. В другой раз в прямой речи этого журналиста это выглядело еще более определенно: «…Наша проблема в том, что нелюдей мы тоже числим людьми  - и оцениваем их в человеческой номинации…Мы полагаем, что относимся с ними к одному биологическому виду (нашему), в котором действительно такое невозможно, и вопим от возмущения. Мы по инерции числим их оппонентами, а они окружающая среда» («Фейсбук» Шендеровича от 05.03.2015).

    [243] Между прочим, эта конституция была признана авторитетными юристами как самая демократическая на то время.

    [244] Феномен отцовства у Сталина по отношению к советским людям один из демографов рассматривает на графике показатели смертности в СССР за весь период его существования. Поясняя его, он пишет: «В сухом остатке у нас остается 23 млн. спасенных жизней людей. Которые умерли бы раньше своего срока, не будь сталинских реформ в стране, включающих в себя строительство больниц, школ, промышленности и всего прочего. Но никто об этом не говорит – все говорят только о репрессиях, ГУЛАГе и голоде и миллионах жертв сталинизма, забывая о реальных достижениях, которые видны на данном графике» (matveychev-oleg.livejournal.com).

    [245] По сути, все царствование Ивана Грозного проходило в постоянной борьбе за этот статус. И его крайняя жесткость была безотказным инструментом в этом занятии. 

    [246] Например, в изгнании из России польских интервентов в ходе Великой русской смуты и в Отечественной войне 1812 года. 

    [247] Пушкин, “наше все” не всегда соответствовал этой метафоре. В своей трагедии «Борис Годунов», гениальной с художественной точки зрения, но весьма посредственной с исторической, он вслед за Карамзиным несправедливо отрицательно рисует образ  ее главного героя.  

    [248] Как этнолог выскажу мысль, может быть, спорную, но имеющую право на существование. Годунов подсознательно почувствовал этап превращения русских из неорганизованной этнокультурной массы в структурируемую этническую общность, то есть в то, что в этническом смысле мы понимаем под словом “народ”.

    [249] Здесь А.К. Толстой намекает на участие Годунова в убийстве царевича Дмитрия, во что он, по всей видимости, верил, но прощал по причине того, что тот восхищал его как человек, ищущий для страны и простого человека лучшей доли.

    [250]  О роли простолюдинов в избрании Годунова на царство А.Б. Широкорад пишет следующее: «Сразу же после отъезда царицы Ирины в монастырь дьяк Василий Щелкалов вышел к собравшемуся в Кремле народу и потребовал присяги Боярской думе, но услышал в ответ: «Не знаем ни князей, ни бояр, знаем только царицу». Когда же дьяк объявил, что царица в монастыре, то раздались голоса: «Да здравствует Борис Федорович!» Вот здесь мы в первый раз слышим глас народа. Население Москвы категорически против боярской власти, которая неизбежно приведет к анархии и междоусобице. Историки могут сколько угодно долго спорить о деталях избрания Бориса царем, но ясно одно – его избрали по воле всей России» (Широкорад 2010:36).

    [251] Достигнув ее, мы воочию увидели, что такое культ власти. Он, уродливый по своей форме, никак не идет в сравнение с культом личности Сталина, возникший на волне полного доверия ему со стороны советских людей. Доверия, перерастающего в почитание и даже любовь.

    [252] Нищета стала достоянием и большинства людей бывшего Советского Союза. От нищеты бегут представители различных постсоветских государств на заработки в Россию, особенно в ее крупные города, где еще можно что-либо заработать. 

    [253] Это определение группе людей, правящей бал на международной арене, принадлежит российскому ученому академику И.Р. Шафаревичу.

    [254] В общероссийском масштабе его правильней назвать “нацией”.

    [255] То есть в линейном течении времени: прошлое-настоящее-будущее. В этой парадигме историю мы воспринимаем обыденным сознанием, то есть также, как протекает наша биологическая жизнь.

    [256] Некоторые историки, в этой связи, считают, что Годунов был продолжателем государственной идеи, созанной Иваном Грозным, активно выступив против боярской вольницы, которую они захотели заполучить после ухода в мир иной царя-душителя. К этой тезе добавляется и другая: дескать Годунов, как и Грозный, опирался в государственных делах на рождающееся дворянство и на разночинные слои населения Московского царства. Но только единственно в этом можно найти сходство между Иваном IV и Борисом Годуновым. Во всем же остальном внутренняя и внешняя политика последнего носила совершенно иной характер, основным вектором которого было сужение пропасти между власть придержащими и ею не обладающими.

    [257] В действительности это воплотилось в последнем царе из Рюриковичей Федоре Иоанновиче, фактически отдавшему высшую власть Борису Годунову.

    В этом смысле пресечение династии Рюриковичей на почти не способном править страной Федоре Иоанновиче было показателем того, что политический ресурс династии был исчерпан.

    [258] В этой связи вспоминается Христова Евангельская притча о молодом вине и ветхих мехах.

    [259] Говорят, что ошибки иногда хуже преступления. Ошибка “отца всех народов” состояла в том, что он создал государство под себя. После него, СССР, пользуясь шоферской терминологией, сначала заюзил (этому способствовало развенчание Хрущевым культа личности Сталина), а затем потихонечку начал сползать в кювет.

    [260] По-моему, эти две категории не одно и тоже. Они могут совпадать, но могут и быть в противоположных состояниях.

    [261] Из интервью с К.Г. Юнгом, проведенным британским политиком и журналистом Джоном Фрименом (https://monocler.ru/karl-yung-intervyu/).

    [262] В силу вступает небесное время, которое превыше земного. Оно, в отличие от второго, одномерного, многомерно. В нем абсолютно все возможно, как прозрение будущего, так и возврат в прошлое. Здесь в дело вступает так называемая “альтернативная” история, увлечение которой в последнее время набирает обороты. К этому следует добавить суждение А.К. Толстого об изображении “исторической правды”. Упрекавшим его в искажении исторической действительности, он отвечал, «…что у каждого, кто берется за исторический сюжет, существует право оценивать любую историческую реальность с позиций общечеловеческого морального смысла и пересоздавать эту реальность с помощью своего «нравственно-психологического историзма» (Толстой 1987: 535).

    [263] Это, будто бы мы смотрим на скрытое от нас младенческим оком. Ведь сказано же: «Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф. 11:25)

    [264] Общепринятым считается мнение о том, что старообрядцы являются церковными раскольниками, тогда как по всем правилам логики таковыми были никонианцы, ибо именно патриарх Никон спровоцировал Раскол. Исторических трудов по этому ключевому событию в русской истории много, однако, по-моему, оно до сих пор не получило должного историософского расследования.

    [265] В своей книге «Поляки в диаспоре» я пишу, что до сих пор мы находимся в положении «… двух непримиримых идеологем развития российского общества – западничества и славянофильства, не раз уже испытавших Россию на разрыв. Продолжение этого идеологического соперничества не сулит будущему России ничего хорошего, и если чему и учиться нам у Запада, то это как избегать крайностей в выборе стратегии развития» (Заринов 2010: 244).

    [266] Если посмотреть на Романовых с генетической точки зрения, то в последнем русском императоре Николае Втором русской крови осталось 1/128 или 0,8 процента.

    [267] Бытует мнение, что не будь Первой мировой войны, монархия в России могла бы сохраниться. Но значительное количество фактов о тогдашней социально-экономической и политической ситуации в России указывают на необратимый процесс разложения монархической власти. И социальная революция была лишь делом времени.

    [268] Официальных данных относительно жертв в этих конфликтах до сих пор не существует (и понятно почему: нынешняя постсоветская государственная машина во многом есть продолжение ельцинизма). Но можно предположить, что число этих жертв никак не меньше пресловутого сталинского ГУЛАГа, если не больше.

    [269] Весьма точно и емко дал характеристику этим СМИ выдающийся советский композитор Г.В. Свиридов: «Вы люди принципиальные, в этом вам не откажешь. Вы насаждаете в России шенбергианство, колонизируете нас по заветам Ант. Рубинштейна, который также насаждал здесь мендельсоновщину. Возможно, что вы и подобные вам люди, делающие похожее в других областях жизни и преуспеете – обратите русских в колониальный, бесправный народ (и сейчас он полубесправный): без веры, без Бога, с выборочно дозволенной собственной культурой и историей, с оплеванным прошлым и неясным будущим. Тогда вы будете на коне и силой утверждаемые и насаждаемые вами кумиры обретут известность, но все равно никогда не обретут любви. Но возможно  другое – возможно, что вам не удастся попрать и окончательно унизить достоинство русского человека, тогда вы будете названы своими именами» (Газета «Завтра. 2015. Выпуск №50).

    [270] Он после смерти, как царь, тоже был там похоронен. Однако потом сильные мира сего решили, что он не достоин этого места.

    [271] Этот акт можно считать историческим нонсенсом, ибо невозможно сказать от кого провозглашалась эта независимость. Если от остальных союзных республик Советского Союза, то это и стало мощным детонатором, взорвавшим союзную страну. Ответственность за этот исторический казус лежит на участниках Первого съезда народных депутатов РСФСР и лично на Борисе Ельцине, возглавлявшего тогда этот депутатский корпус.

    [272]  Конституция РФ, принятая после расстрела в 1993 г. парламента страны провозглашала Россию президентской республикой, т.е. вся полнота исполнительной власти сосредотачивалась по основному закону страны в руках Ельцина. На пути к этому Ельцин был готов на “все тяжкие” и совершал их с легкостью, не гнушаясь ни чем.

    [273] Но и последовали после написания работы. Когда я окончательно приводил в порядок постраничные сноски и мне понадобился имеющийся в моей личной библиотеке третий том курса русской истории В.О. Ключевского (сочинения в девяти томах), посвященного правлению Бориса Годунова, его не оказалось. По-видимому, при перевозке библиотеки с проданной дачи в купленную квартиру, он затерялся. 

    [274] Он даже мне подарил свою замечательную книгу «Царь-рыба» с почтительным автографом в мой адрес.

    [275] В своем завещании мой прапрадед только на помин своей души выделил 30 тысяч серебром. Сколько осталось моему прадеду, мне неизвестно. Но не будь большевицкой революции, мне бы что-нибудь перепало от его немалого наследства.

    [276] Она, в сущности, проповедует христианское понимание миропорядка. Сходны и символы русского православия и коммунизма. Это красные флаги: только православный с ликом Христа, а коммунистический  со скрещенными серпом с молотом. А вообще, красный цвет у русских этимологически связан со словом “красивый”. Стало быть советская власть по сути своей таковой и была.  

    [277] «…Как бы мы к этому не относились, на 1917 г. идея социализма, коммунистическая идея была супермодерном. Это была идея, к которой еще не успели привыкнуть в Европе, а мы – “отсталый русский народ” – ее начали реализовывать. И весь мир смотрел на нас в полном изумлении», - написал писатель Захар Прилепин в своем манифесте «Надо быть как “передние князья”» (апрель 18, 2017).

    [278] Ранее уже отмечалось, что усыпальница Годунова, его жены, сына и дочери находится рядом с Успенским собором и в ста метрах от Троицкого собора, где находится рака игумена земли русской святого преподобного Сергия Радонежского. Сам Господь отметил его Своей благодатью. А что же люди? Вот что мы слышим в тексте, сопровождающем видео на выставке «От слуги до государя всея Руси», прошедшей в Кремле с 16 октября 2015 года по 31 января 2016 года и посвященной времени правления Бориса Годунова: «Скромный склеп Бориса Годунова здесь – в Троице Сергиевой лавре. Он не похож на величественные усыпальницы российских монархов. Те, кто не мог справиться с ним при жизни, хотя бы после смерти постарались оттеснить Годунова на задворки истории. Сюда его прах и прах его родных были перенесены после нескольких перезахоронений. Горько осознавать, что эта усыпальница – памятник человеческой несправедливости и неблагодарности».  

    [279] Стоит отметить, что установка памятника Ельцину в Екатеринбурге вызвала неоднозначную реакцию у населения страны. Явное его меньшинство поддерживало эту акцию. У большинства же страны мнения никто не спрашивал. Но, пожалуй, это мнение выразилось в экстремальных  действиях группы активных противников этого памятника.  Летом 2012 года памятник облили краской, после чего его пришлось демонтировать и реставрировать. Мастера трудились над этим несколько месяцев, и осенью памятник вновь вернулся на свое место. Виновных в порче скульптуры отыскать так и не удалось. Добавим к этому, что после этого инцидента к памятнику была приставлена круглосуточная охрана.  Теперь статуя первого президента России особо охраняется “от всенародной любви”. Об этой же любви в кавычках говорит и празднование его 85-летия (1 февраля 2016 г.). Из телевизионных сюжетов, снятых на его могиле в Москве, у памятника и в Ельцин-центре в Екатеринбурге, видно, что на эти торжества собиралось по нескольку десятков человек. Подобное повторилось и через год, 1 февраля 1917 г. в день 86-летия Ельцина.

    [280] В этом своеобразном музее все экспонаты призваны возвеличивать Ельцина, как выдающегося политического деятеля, боровшегося с советской властью. Недавно руководители этого мемориала договорились до того, что настало время для иного взгляда на предателей СССР, в том числе и самого одиозного из них генерала Власова. Их де пора прекратить называть преступниками, ибо их действия были направлены против кровавых большевиков.

    [281] Мы не знаем доподлинно, как и откуда появился наш этндоэтноним (самоназвание) “русский” и созданное нашими далекими предками государство под названием “Русь, Россия”. Версий и гипотез несколько. И это даже хорошо, поскольку это обозначает, что мы даже в номинации неопределенны, а значит – находимся в постоянном поиске и развитии.

    [282] Не известно, была ли тогда Ольга уже христианкой. Наверное, нет. Ведь тогда она должна была бы поступить по заповеди Христа: “Мне отмщение, и Аз воздам”.

    [283] Кстати, он был первым из великих киевских князей, кого нарекли славянским именем. Скандинавские имена предыдущих – это один из доказательных пунктов приверженцев норманнской теории генезиса высшей власти в Киевской Руси.

    [284] Известно, что у него, как у восточного деспота, был целый гарем наложниц.

    [285] Этого названия древнерусского государства с центром в Киеве в бытность его существования не было. “Киевская Русь” – это изобретение исторической науки XIX в. В частности, эту номинацию приписывают русскому и украинскому историку М.А. Максимовичу.

    [286] И хотя в то время еще не существовала польская геополитическая идея под названием “od morza do morza”,  означавшая протяженность польского государства от Балтийского до Черного морей, подготовка к ней уже подсознательно осуществлялась.

    [287] К этому надо добавить, что православие не требовало абсолютного целибата для священнослужителей, как это было в католицизме.  Белое священство, то есть люди не ушедшее в монашество, могли иметь семью с женой и детьми. 

    [288] Несколько по иному, но о том же написал в газете «Завтра» ее главный редактор А.А. Проханов: «Говорят, что он (князь Владимир – И.Ю.) выбирал между религиями, искал наиболее оптимальную веру для своих владений. Но мне кажется, что это неправильно, потому что религию не выбирают, Христа не выбирают. Православие выбрало Владимира, а Владимир, став христианином, транслировал чудо своего преображения на все гигантские пространства своей земли. С этого момента образовался Русский мир» (Завтра 2016:3).

    [289] Недавно на экраны страны вышел широко и бурно разрекламированный фильм «Викинг», повествующий якобы по «Повести временных лет» историю принятия христианства на Руси. Фильм вызвал бурю различных эмоций: от восторженных до резко критических. Создатели и приверженцы «Викинга» говорят, что раз на картину такая неоднозначная реакция, то, значит, она удалась. Не знаю, может ли неоднозначность мнений быть критерием значительности произведения? Но, судя по мнению специалистов, нам опять внедряют в сознание бесспорность норманнской теории происхождения княжеской власти на Руси. Плюс к этому, нам показывают темную беспросветность язычества в древнерусском государстве, будто не было по этой теме многолетних археологических и археографических исследований академика Б.А. Рыбакова и его двух непревзойденных книг «Язычество древних славян» (М.1980) и «Язычество Древней Руси» (М.,1987).

    [290] О двоеверии на Руси после принятия христианства, как всегда с большим блеском, написал Л.Н. Гумилев в своей книге Древняя Русь и Великая степь  (Гумилев 2007:313-323).

    [291] И не только под ударами татаро-монгольского нашествия, но и в результате жесточайших битв друг с другом русских удельных князей.

    [292] Гитлеру приписывается такое высказывание: «Чтобы победить Россию, надо чтобы украинцы и белорусы перестали считать себя русскими». Пример теперешней независимой Украины в этом отношении весьма красноречив. Процесс отталкивания себя от русских латентно присутствует и в современной независимой Белоруссии. Из моей научной практики вспоминается один эпизод, произошедший со мной в Институте этнологии Познанского университета (Польша). На моем выступлении перед его студентами один из них задал такой вопрос: “Недавно у нас был ученый-лингвист из Белоруссии, который нам поведал, что белорусский язык ничего общего не имеет с русским. А как, по-вашему?”. Что я ответил – это не важно. Важно, что среди белорусских культуртрегеров есть люди, которые могут так думать и воспроизводить подобную нелепицу.

    [293] В крещении Георгий, в иночестве Гавриил, в схиме Игнатий.

    [294] Этот образ впоследствии был канонизирован в качестве иконы Игоревской Божьей Матери.

    [295] Боголюбским он становится после строительства небольшого городка Боголюбово, где великий киевский князь поместил свою первоначальную резиденцию во Владимиро-Суздальском княжестве.

    [296] По мнению специалистов по иконографии, прообразом Владимирской Богоматери была икона Игоревской Божьей Матери. Так же, как и Игорь, от рук врагов своих 27 лет спустя погиб и Андрей Боголюбский. И так же, как Игорь, он был канонизирован в качестве страстотерпца русской православной церковью. По-моему, между этими персонажами русской истории существует какая-то мистическая связь. Может быть, останься Игорь великим киевским князем, то историческое провидение отпустило бы ему то, что осуществил Андрей Боголюбский. В 2011 году я посетил Украину с целью поклониться моему небесному покровителю благоверному князю Игорю. И надо сказать, я попал, как говориться с “корабля на бал”. Накануне даты его убиения 2 октября в Спасо-Преображенском соборе (г.Чернигов) был проведен торжественный молебен и литургия с участием архиепископа Черниговского и Новгород-Северского Амвросия, у которого мне посчастливилось причаститься. На следующий день состоялось открытие памятника на площади перед собором святому благоверному князю Игорю. Спустя день при посещении Свято-Успенского женского монастыря, у меня произошла удивительная встреча с его охранником Александром. Узнав, что я приехал специально к святому Игорю и что мне очень интересно, почему его мощи до сих пор не найдены, он сказал: «А они и не явятся этому миру, потому что здесь постоянно твердят о какой-то украинской едынтичности (произношение Александра), а при Игоре Киевское княжество доходило до территории Москвы. Русские мы все, вот и вся едынтичность».

    [297] Не надо бояться и сторониться прозвища, которое нам дали украинские националисты. Да, мы москали! И этим надо гордиться.

    [298] Правда, в Ипатьевской летописи – Москва названа как Москов. Когда-то со своими коллегами по Институту этнографии АН СССР, двумя Александрами – Пестряковым и Дубовым, мы этимологизировали Москов из существования в городе мостков между двумя десятками различных притоков большой реки, Москвой тогда еще не называвшейся (она, скорее всего еще без названия ассоциировалась у ее населения, как река с большим количеством мостов). Как в последствии окончание “ков” трансформировалось в  “ква”  - это до сих пор вопрос с различными ответами-гипотезами. Например, упомянутый выше А. Пестряков считает, что слово “Москва” имеет финское происхождение, и в переводе на русский язык обозначает “медвежья река”.  

    [299] Он якобы народной молвой прозван “тишайшим” за будто бы тихий нрав и отсутствие в период его правления, каких либо бурных событий, как внутри государства, так и в отношениях Московского царства с соседями. Однако в царствование Алексея Михайловича как раз произошло одно из самых поворотных событий в русской истории: раскол церкви. К этому надо прибавить и крестьянское восстание во главе со Степаном Разиным. Союз с левобережной Украиной в 1754 году, который принято называть присоединением, основательно не был оформлен. Этот факт стал основой украинского сепаратизма, который был приглушен лишь в годы советской власти, но бурно расцвел в настоящее время.

    [300] Очень странный факт: никто из последовавших за Петром императоров не вернул церкви патриаршеского престола. Поразительно и то, что сами иерархи русской православной церкви активно не выступали за восстановление патриаршества. Исторический парадокс состоит в том, что патриаршество в России было восстановлено решением Поместного собора в ноябре 1917 года, то есть месяц спустя после прихода к власти большевиков.

    [301] В результате этих реформ произошли такие структурные деформации как: 1) усиление розни между старообрядцами и никонианцами; 2) крепостное право становится важной хозяйственной составляющей в экономике страны, а крестьянство – ее основная производительная сила – закабаляется, превратившись в бесправное сословие. 

    [302] Этот человек, как и Борис Годунов, был подвергнут в историографии жестокой диффамации. Он известен из нее в основном, как истерический самодур, прививавший во всех сферах русской жизни и, особенно, в армии, прусские порядки. А в действительности он, может быть, первый задумался о порочности многих порядков самодержавной России, в том числе о правилах престолонаследия. Они и до Петра Первого не отличались стройностью, но он еще больше усугубил  это их традиционно-привычное нестроение. Его указ  позволял монарху не только отдавать предпочтение любому члену семьи перед перворожденным, но и назначать наследником человека, вообще не относящегося к династии, например, приемного сына. В этой связи неаполитанский дипломат Доменико Караччиоли остроумно заметил, что российский престол не наследуется, не выбирается, а оккупируется, что стало причиной дворцовых переворотов в России. Павел хорошо себе уяснил, что именно таким образом императрицей стала его мать, с которой у него были, мягко говоря, натянутые отношения. Чтобы устранить эту чехарду с порядком престолонаследия Павел Первый издает указ о наследовании по закону (1797), «…дабы государство не было без наследников, дабы наследник был назначен всегда законом самим, дабы не было ни малейшего сомнения, кому наследовать, дабы сохранить право родов в наследствии, не нарушая права естественного, и избежать затруднений при переходе из рода в род». Указ также установил полусалическую примогенитуру – преимущество в наследовании потомков мужского пола, и запрещал занятие российского престола лицом, не принадлежащим к православной церкви.

    [303] Эту вопиющую социальную несправедливость оправдывал “русский Ницше” Константин Леонтьев, считавший, что «…вся Россия, и сама царская власть возрастали одновременно в тесной связи с возрастанием неравенства в русском обществе, с утверждением крепостного права…» (Леонтьев К.Н. Цветущая сложность. М.,1992.С. 298).

    [304] Сейчас во времена постмодернизма и релятивизма к декабристам относятся критически. На них обрушились с разных сторон. Либералы клеймят их за призыв приравнять в правах интеллектуальную элиту и простую серую неграмотную массу. Консерваторы делают упор на то, что декабристы стремились нарушить естественные, сложившиеся в результате исторического развития, социально-экономические различия. Государственники видят в декабристах разрушителей нерушимых государственных устоев. Словом, по мнению представителей всего нынешнего политического спектра России, декабристы виноваты во всем. И мало, кто вспоминает о жертвенности и стоицизме этих людей.

    [305] А ведь Годунов после боданий Ивана Грозного со Стефаном Баторием сумел найти с ним политический консенсус. Создается впечатление, что его государственный гений предчувствовал будущий русско-польский раздрай, начавшийся уже после него во время русской смуты и по большому счету продолжающийся по сей день.

    [306] В народе и историографии он получил прозвище “миротворец”.

    [307] Правда, в этой связи нельзя не сказать, что значительная часть капитала в России, плоть до пролетарской революции, произошедшей в 25 октября 1917 года, находилась в руках иностранцев, в большинстве своем французов, англичан и немцев.

    [308]  Пользуясь современным сленгом, это была “халява”, на которую спровоцировала власть москвичей и съехавшихся в Москву жителей соседних деревень.

    [309] Слово “ходынка” получило в будущем нарицательный смысл. Ходынкой стали называть что-либо имеющее отрицательную коннотацию. “Ходынка” и “Кровавое воскресенье 9 января 1905 г.” – события, которые послужили основанием для прозвища Николая Второго “кровавым”. Замечу особо, что этим прозвищем его наградили вовсе не большевики, имевшие для этого пропагандистский расчет, а сам русский народ. В этой связи встает недоуменный вопрос о канонизации нынешней русской православной церковью (14 августа 2000 г.) последнего русского императора как святого-страстотепца. Недоумение еще больше усиливается тем фактом, что после февральской революции некоторые церковные иерархи обвиняли Николая Второго в грехах, совершенных им против государства, народа и самой русской православной церкви.  

    [310] 4 февраля 1905 г. погиб от бомбы, взорванной эсером И. Каляевым на территории Кремля. В память этого события в 1908 году там был установлен и освящен памятник, представлявший собой бронзовый крест с изображенным на нем распятым Христом. В мае 1918 года был снесен при непосредственном участии Владимира Ленина. 4 мая 1917 года при непосредственном участии Владимира Путина памятник, восстановленный по сохранившимся фотографиям, был открыт на том же самом месте.

    [311] Правда, как обычно, “стрелочника” нашли. Со своей должности был уволен обер-полицмейстер Власовский. Однако внимание! Провинившийся чин получил пожизненную пенсию 15 тыс. рублей в год. Немалые деньги для того времени!

    [312] Это был вторник, а накануне в понедельник был Духов день. В этой связи нелишне напомнить слова Господа Нашего Иисуса Христа: «Всякий грех простится, кроме хулы на Духа Святого». Видимо, ходынская трагедия была следствием этой хулы со стороны романовского режима.

    [313] Нынешние поборники монархизма, оправдывая царя, говорят и пишут, что это событие было провокацией, что перед стрельбой со стороны полиции из толпы были совершены несколько выстрелов и что самого императора в Санкт-Петербурге не было. Словом, считают наши защитники царя и отечества, событие 9 января 1905 г. – это несчастный случай и Николай Второй ни в чем не виноват.

    [314] В советской же историографии его жесткие действия по отношению к революционно настроенным элементам, вплоть до применения виселиц, были названы “столыпинскими галстуками”.

    [315] Серьезные исследователи русской дореволюционной деревни отмечают, что крестьянину была выгодна национализация земли, а не ее приватизация, главным смыслом которой была столыпинская реформа. Этим можно объяснить факт поддержки русским крестьянством большевицкой революции.

    [316] В настоящее время существует парадоксальная общественная тенденция: провозгласить этого человека святым. Многосерийный телевизионный фильм «Распутин Р.» - яркое подтверждение этому. В дополнение к этому стоит сказать, что недавно на малой родине Григория Распутина селе Покровское Тюменской области к столетию со дня его гибели был установлен “часовенный столб” с изображением его на иконах в качестве святого. А, по-моему, появление Распутина в царском окружении – это мистическое предзнаменование будущей катастрофы царизма и всей страны в целом. Мистика прослеживается и в том, что начало и конец Романовых на русском престоле связывает одно и тоже имя – Григорий: Григорий Отрепьев и Григорий Распутин.

    [317] По обывательским рассуждениям – не участвуй бы Россия в этой мировой бойне, она избежала бы будущих двух революций 1917 года: февральскую буржуазную и октябрьскую социалистическую. Во-первых, по многим причинам Россия не могла в ней не участвовать. Во-вторых, даже гипотетически не будь этой войны, царизм был обречен. Дело было только за временем. 

    [318] Это вынуждены признать и некоторые наши либералы-антигосударственники. Например, 25 августа 2016 г. в телепередаче о творчестве советского поэта Ярослава Смелякова писатель и публицист Д.Л. Быков сказал, что Октябрьская революция для умирающей страны была ее единственным спасением. Более того, считает он, советская власть сконцентрировала в себе ту мощную энергетическую силу силой, которая дала стране гениев во всех сферах жизни. К этому надо добавить, что большевицкая Россия избавилась от иностранной финансово-экономической кабалы. В результате Октябрьской революции произошло в этом отношении важнейшее событие: советское правительство отказалось от уплаты внешнего долга и процентов по нему. В современной терминологии большевики объявили дефолт. В результате были высвобождены огромные средства, которые были направлены на развитие народного хозяйства страны, в том числе на образование, медицину и науку. Все это позволило впоследствии стать Советскому Союзу второй после США промышленной державой мира.

    [319] Теперь он канонизирован русской православной церковью в качестве Святителя.

    [320] Его катакомбная церковь внутри страны и Зарубежная русская православная церковь предала анафеме за соглашательство с атеистической властью. Однако объективно этому человеку принадлежит подвиг в деле сохранения самой русской православной церкви, ибо не будь его “соглашательской” политики церковь в стране могла бы вообще прекратить свое существование. 

    [321] О Божьей воле, конечно, странно говорить в контексте атеистической идеологии большевицкой власти. Однако пути Господни неисповедимы, и всемирный замысел Всевышнего от нас скрыт. Видимо, для истории человечества по этому замыслу семидесятичетырехлетнее существование советской власти имело какой-то тайный, но  необходимый для человечества смысл.

    [322] Именно этот шаг власти Советов вызвал жесткую, если не сказать жестокую, реакцию со стороны бывшего господствующего класса. И именно конец эксплуатации большинства меньшинством стал причиной Гражданской войны, а не так называемый “красный террор”, который противники советской власти всегда бросают на стол в качестве козырного туза в своих диффамационных измышлениях относительно виновников этой войны. “Красный террор” был вынужденной мерой в борьбе большевиков против пусть официально и не объявленного, но фактический развернувшегося сразу после Октябрьской революции “белого террора”.

    [323] Большевики были первыми, и теперь, видимо, последними, кто включил в контекст истории России тех, кого часто, но без всякого основания называют словом “народ” (не в этническом, а в гражданском смысле). Это обозначало, что большинство населения страны были объединены “общим делом”, идеологически оформленным словом “коммунизм”. Ныне его и все, что было с ним связано, порочится; в него летят проклятия и камни. Но разве можно кидать камни из страны, где героями “нашего времени” стали олигархи, наемные киллеры и валютные проститутки в страну, в которой славу нации составляли космонавты, передовики производства, врачи и учителя.

    [324] В советском официозе он был богом. В нынешней демократическо-либеральной парадигме он превратился в дьявола.

    [325] В этой связи любопытным является высказывание о большевиках идеолога русского черносотенства Бориса Никольского: «Они стихийные, неудержимые, верные исполнители исторической неизбежности. Они исполнители воли Божьей и правят Россией если не Божьей милостью, то Божьим гневом и попущением. Они в моих глазах наилучшее доказательство того, что нет власти аще не от Бога. Они – власть, которая нами заслужена и которая исполняет волю Промысла, хотя сама того и не хочет, и не думает» (Письма…С.370). 

    [326] По иронии судьбы НЭП была принята на Х съезде РКП (б) 14 марта в день смерти Карла Маркса.

    [327] Нынешние противники советской власти говорят, что она уничтожила крепкого хозяйственника на земле (вспомним проклятие Ельциным советской власти, вспоминавшего судьбу своего деда-кулака). Возможно, что с экономической точки зрения это было так, но ведь кулачество было непримиримым врагом советской политики в деревне, ориентированной по определению на коллективное крестьянское хозяйство (аналог дореволюционной крестьянской общины). Стало быть, единоличник, никак не вписываемый в эту политику, естественным образом представлял собой преграду в осуществлении этой политики, и поэтому также естественным образом был уничтожен, как “классовый враг”.

    [328] Работа колхозника оценивалась так называемыми “трудоднями”, которые на практике представляли собой отметку в специальной ведомости о проделанной работе колхозником за день (в народе эта процедура получила название работать “за палочки”, так как в ведомости выполненная норма труда отмечалась знаком, похожим на палочку). Выплата за этот труд производилась в конце года натурой в виде мешков различных злаковых культур. Другие продукты питания колхозники имели от своих приусадебных участков.

    [329] Колхозникам паспорта не выдавались вплоть до начала 1970-х годов. В бытность моего прохождения срочной службы в армии (1960-1963 гг.) многие мои сослуживцы, призванные из деревни, старались демобилизоваться не домой, а на какие-нибудь стройки коммунизма, где они могли получить паспорт.

    [330] Потом этот по сути своей клич ассоциировался со Сталиным – человеком, который стал живым примером и надеждой для всех чаявших победу и верящих в лучший исход жесточайшего испытания. Сейчас так называемый “креативный класс”, представленный в основном деятелями “пятой колонны” с пеной у рта доказывают, что никакой роли Сталина в победе над немцами не было. Победили де простые солдаты. И больше числом, а не умением. Их как “пушечное мясо” использовала преступная, с их точки зрения, большевицкая власть во главе со Сталиным. По странной, если не сказать абсурдной, логике этих людей, война была выиграна не благодаря советской власти, а вопреки ей.

    [331] Мне кажется, что не будь этой песни, мы не победили бы в войне.  С первого ее звучания она стала гимном победы или, лучше сказать, сердечной молитвой всего советского народа.

    [332] В начале нулевых годов я послал письмо по электронной почте в адрес Московского патриархата с просьбой рассмотреть вопрос о канонизации в качестве святых этих молодых героев, отдавших жизнь за Родину и за “други своя”. К сожалению, ответа не последовало. Но вскоре по этому поводу по телевизору выступил батюшка (видимо, не я один заострил эту проблему). Он сказал, что все юные герои воспитывались в духе атеизма, были не крещенные, поэтому церковь не может рассматривать их прославление в качестве святых. Сделал он, правда, акцент на том, что этот вопрос в какой-то степени может быть условно рассмотрен в отношении Зои Космодемьянской, потому что ее дед был священником. Странная логика!

    [333] С точки зрения этнологии советская нация представляла собой государственно-идеологическое образование, но не без этнического наполнения. Каждый народ, входивший в состав Советского Союза, по-своему растворялся в советской нации. Русский же народ, как доминирующий по этнической культуре и языку являлся активным растворителем этого процесса. 

    [334] Возможно это так, ведь в бою погибает прежде всего тот, кто не прячется за спину товарища. Но тогда, кто же после войны совершил подвиг, восстановив за кротчайшие сроки порушенную страну? Он, по-моему, сравним с подвигом простых солдат во время войны. А это сделала та, о которой поэт Некрасов сказал, что она “…коня на скаку остановит, в горящую избу войдет!”. Скорее всего, наш национальный генофонд сохранился и в дальнейшем восстанавливался через нее: русско-советскую женщину. Может быть, мы не сгинули и продолжаем держаться на этой земле, как национальное тело и душа благодаря той, о которой когда-то был сочинен грустно-правдивый стишок: “Я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик”.

    [335] Феномен этого человека для меня лично не поддается никакому логическому объяснению. В Сталине собралось так много противоречивого, что найти какой-то общий знаменатель в его личности просто невозможно. В ней мистическим образом были перемешаны темные демонические и светоносные ангельские начала. Те и другие, перефразировав Достоевского, постоянно боролись между собой в его душе и сердце.

    [336] Как человек дальновидный, он понимал это. После войны, и об этом есть серьезные данные, Сталин хотел изменить партийно-государственную структуру в сторону приоритета общественно-государственных структур, но не успел осуществить это.

    [337] Поражает закономерность выезда потомков бывших советских лидеров за рубеж и проживания там. Вот и правнучка Хрущева Нина (1964 рождения), выпускница МГУ и Принстонского университета, живет сейчас в США, являясь преподавателем международных отношений в г. Нью-Скул. Читает лекции в США и за рубежом, публикуется в «Нью-Йорк таймс», «Уолл-стрит джорнал» и других изданиях США. Как и многие, покинувшие страну, считает себя “гражданкой мира”. Справедливости ради надо сказать, что дорожку на Запад, в частности в США, протоптала дочка “отца всех народов” Светлана Сталина.

    [338] “Мертвый лев” был уже не страшен. Его теперь можно было, не боясь, пинать ногами и свалить на него все свои собственные грехи. Не секрет, что, будучи Первым секретарем ЦК Украины, Хрущев собственноручно подписывал так называемые “расстрельные списки”.

    [339] По сути, Хрущев, сам не ведая того, начал процесс декоммунизации, постепенно приведший к горбачевской перестройке, на волне которой появился второй герой данной работы – Борис Ельцин.

    [340] Символами хрущевского правления стали кукуруза и пятиэтажки, прозванные “хрущобами”. Первый символ абсолютно хрущевский. Пятиэтажки же, выросшие при Хрущеве, как грибы на окраинах тогдашней Москвы, это заслуга Сталина. В начале 1950-х годов он приказал архитекторам сделать проект домов, которые, исходя из наших технологических и финансовых возможностей, должны строиться максимально быстро, чтобы поскорей освободить город от жилых подвалов и густонаселенных коммуналок.

    [341] Значительный процент государственного бюджета основывался на импорте нефти и газа.

    [342] В них широко использовались такие составляющие, как незаслуженно навешенные на его грудь ордена и медали и манера еле-еле произносить слова.

    [343] Это произошло в день советской милиции. Ежегодно-традиционный концерт, посвященный этому празднику, был отменен.

    [344] В памяти народной останутся два произошедших тогда события: 1) проверочные рейды в рабочие часы по различным объектам сферы обслуживания с целью повышения рабочей дисциплины путем вылавливания прогульщиков на производстве; 2) снижение цены на водку, прозванную в народе “андроповкой”.   

    [345] О том, что произошло с нашей страной в конце ее существования, хорошо сказал А.Бородин: «…Никакое внешнее величие не имеет цены и силы, если единство общества сгнило изнутри. Чем такое общество богаче – тем выше соблазн мародёров растащить его по личным крысиным норам» (сайт Интернета). Вот, мы и позволили растащить Советский Союз так называемым “олигархам”, но не по крысиным норам, а по дворцам, личным самолетам и яхтам. 

    [346] По этому поводу известный российский социолог, политолог и публицист С.Г. Кара-Мурза совершенно правильно написал: «Выботать новый язык, новый образ будущего и найти в новых условиях ясный вектор развития советское государство не сумело — и не успело, и быстро нарастал кризис легитимности» (Авторский блог Сергей Кара-Мурза 16:57 16 февраля 2017).

    [347] Умышленно не называю князя Андрея Курбского, которого принято обычно обличать в предательстве. Но если объективно и беспристрастно посмотреть на его спор с Грозным, то в нем можно усмотреть попытку отвести государя от тех бояр, которые подспудно вели Московское царство к смуте. Вспомним характеристику, которую дал Курбский Романовым, тогда бывших еще Захарьевыми-Юрьевыми. Прибавим к этому и его критику опричнины и многих других шагов в политике своего оппонента. Все это действительно стало причиной раскола русского общества, который небезуспешно спустя несколько лет старался ликвидировать Борис Годунов.

    [348] При ходьбе он немного прихрамывал.

    [349] Вопрос состоит лишь в том, существовало ли в действительности это светлое прошлое?

    [350] Исключение, может быть, составляют примитивные общества в Австралии и постоянно открываемые в течении реки Амазонки неизвестные доселе аборигенные племена.

    [351] Они сами себя наградили таким высочайшим качеством, как обладатели “голубой крови”. Красной, природой данной млекопитающим, им было мало. А внутри себя они присваивали себе различные титулы, составляли гербы своих родов, считая, что именно они составляют “соль земли”.

    [352] Видимо, не случайно защитниками интересов этого большинства стали те, кто на II-ем съезде РСДРП  на выборах в Центральный Комитет партии оказались в большинстве, назвав себя в будущем партией “большевиков”. Здесь можно только воскликнуть: мистику истории не обманешь! Сейчас большевиков и государство ими созданное придают всяческой анафеме; им приписывают нечаевщину и сравнивают с героями романа Ф.М. Достоевского «Бесы». Но эта характеристика примитивна и поверхностна. Проблема эта требует отдельного разговора, что не входит в задачу данной работы. Но если в двух словах, то прообразами основных героев этого романа Достоевского были даже не народовольцы, а некая секта человеконенавистников, скрывавшихся под социалистическими лозунгами.  

    [353] Он есть главный демиург, пропагандист и адвокат социального неравенства.

    [354] Недавно в споре с одним очень неглупым человеком, который оправдывал социальное неравенство, говоря, что так устроено человеческое общество, я воскликнул: «Если это так, то существа, составляющие это общество, недостойны называться Человеком Разумным!

    [355] А ведь после Второй мировой войны коммунистические идеи в мире были так сильны, и стран, идущих по пути этих идей становилось так много, что это не на шутку напугало мировой “золотой мешок”. Поэтому он был вынужден высыпать громадное количество своего содержимого, чтобы погасить разгоравшееся по миру пламя коммунизма.

    [356] По этому поводу писатель и публицист А.А. Фефелов написал в своем блоге следующее: «В год столетия двух революций всем нам не помешает благоговейное внимание к драматическим переломным моментам русской судьбы в ХХ веке. Их интерпретация у каждого может быть своя, мнения на сей счёт могут не совпадать или противоречить друг другу. Но следует помнить, что у всех нас общая история, великая и страшная, парадоксальная и яркая. Будем восхищаться ею, постигать ее тайну, напряженно вглядываться в её бурные потоки (Авторский блог Андрея Фефелова от 6 марта 2017 г. – 20:44).

    [357] Это человек уникальнейшей судьбы. В годы притеснения русской православной церкви он провел 11 лет в лагерях ГУЛАГа. Будучи медиком по образованию, он написал множество книг по хирургии, среди которых «Очерки по гнойной хирургии», спасшей множество раненных во время Великой Отечественной войны. За этот труд он в 1946 г. получил Сталинскую премию первой степени. Б.Ф. Колымагин написал об этом человеке книгу с многоговорящим названием: «Сталинской премии архиепископ» (Колымагин 2012). 

    [358] И может быть, именно Годунов был первым в истории России из власть предержащих, кто задумался об установлении хотя бы минимума социальной справедливости, которая по сути своей есть и божественная справедливость.

    [359] И оказалось, что не безуспешно.

    [360] Во-первых, не из этнических групп, а из племенных субстратов. Во-вторых, почему в перечислении этих историко-культурных общностей, на первом месте оказались финно-угры, а не восточные славяне?

    [361] Адепты подобных взглядов, объединенных вокруг патриотического Изборского клуба, часто поднимают проблему “русской цивилизации” и “русского мира”, разделяя эти два понятия. Первая, по их мнению, - это совокупность достижений русской культуры в контексте истории всей мировой культуры. Под вторым понимается некий духовный опыт, накопленный русскими на протяжении всей их истории. По-моему, оба эти два феномена тесно взаимосвязаны и взаимозависимы. Поэтому русская цивилизация – это реальное воплощение русского мира во всех его материальных и духовных проявлениях.

    [362] Крепостное право, установленное этим меньшинством, которое, по сути, мало чем отличалось от рабства в Соединенных Штатах Америке, превращало большинство населения России в бесправных и забитых судьбою людей и оскорбляло их человеческое достоинство. Хочется поверить казалось бы в невероятное: может быть, Годунов в своих мечтах преобразовать Россию где-то в тайниках души замышлял сократить пропасть между голодным и сытым, бедным и богатым, униженным и возвышенным. Да, собственно, если объективно оценивать то, что он сделал за двадцать один год управления государством, определенный шаг в этом направлении он уже сделал.

    [363] Эта формула вписывается в ныне пропагандируемую идею примирения “красных” и “белых”, бедных и богатых. Но разве могут сойтись в объятиях те, кто ни на жизнь, а на смерть сражался друг с другом, отстаивая свое представление о справедливости человеческого бытия!? Или разве могут найти общий язык долларовый миллиардер и человек, получающий ежемесячную пенсию в 8 тысяч рублей!?

    [364] И к тому же хамского и аморального по своей сущности. Показы по телевизору личных яхт и самолетов людей, ограбивших страну, а также их развлечения (дни рождения, свадьбы, отдых на известных курортах мира и др.) – это издевательство над большинством граждан России.

    [365] Сейчас церковь посещают многие, но мало кто стремиться к стяжанию Святого Духа, в чем, как проповедовал святой преподобный Серафим Саровский, есть цель христианской жизни.

    [366] Современное российское общество находится в чудовищном имущественном расслоении. С одной стороны небольшая кучка сверх богатых, с другой – миллионы сверх бедных. Первые – это так называемые олигархи и еже с ними бесконтрольное чиновничество (по сути, ельцинские времена возродили средневековую систему кормления – основу нынешней коррупции в чиновничьей среде). Вторые – это работники бюджетной сферы и пенсионеры.

    [367] Политическая палитра современной России представляет собой необычайно пеструю картину. В ней и продолжатели идей коммунистического прошлого СССР, и возродившиеся потомки дореволюционного меньшинства: монархисты, кадеты, октябристы и другие, и поборники западного либерализма, и анархисты, и прочие и прочие.

    [368] Значительная часть населения нынешней России по инерции остается приверженцами так называемого социалистического реализма, ибо его парадигма ясна и понятна по форме и содержанию. Ему противостоит культура постмодернизма. Она активно-наглая, освободившись от пут коммунистической идеологии и цензуры, на первый взгляд безыдейная, однако под соусом творческой свободы и интеллектуализма, по сути своей является проводником идей западного либерализма. Но вот парадокс: в советской несвободе создавались значительные, а иногда и выдающиеся, произведения искусства и литературы. Теперь же при безграничной свободе, ничего мало-мальски заслуживающего внимания не наблюдается. 

    [369] Традиционно большинство населения России привержены идее нравственного здоровья, доставшегося нам в наследство от прошлого: как от дореволюционного, так и советского. Однако теперь под влиянием культуры западного обскурантизма в общественное сознание открыто и исподволь внедряются образцы аморальности в социальной жизни и быту, вплоть до неограниченной свободы сексуальных отношений.

    [370] В настоящее время все активнее в противовес православию проявляют себя католическая и исламская конфессии, не говоря уже о различных религиозных сектах.

    [371] После безвременных девяностых жителей нынешней России трудно назвать единой нацией. Ельцинские “россияне” – это  разрозненные этнонациональные образования.

    [372] Вообще постсоветская действительность полна различного рода параноидальных заявлений и практик. Вот последний пример: на сообщение депутата Госдумы Н.П. Поклонской, известной в качестве адепта монархизма, от том, что в Симферополе (Крым) замироточил памятник императору Николаю Второму, толи в шутку, толи всерьез последовала информация мэра города Светлогорска Сергея Давыдова (Выборгский район, Ленинградская область) о мироточении местного памятника Ленину.

    [373] Внешнее управление России в 1990-х годах было на лицо. Загадкой до сих пор остается тот факт, что не было отдано в руки так называемых “ американских партнеров” атомное оружие. Ведь именно с его помощью ныне отстаивается частичный суверенитет России.

    [374] В этой связи напрашивается разговор о муссируемой нашими интеллектуалами-государственниками идее спасения и дальнейшего развития России исключительно и только в рамках империи.  Они чают пятую русскую империю, которая должна принять эстафету от четырех предыдущих: Киевской Руси, Великого Княжества Литовского, Московского царства в купе с петровской империей, Советского Союза (с классической точки зрения империей можно считать только империю Романовых). Имперский проект будущего России выглядит также нереалистично, как и названная выше идея русского православного социализма.  История человечества однозначно показывает, что все империи рано или поздно приказывали долго жить. Давно известно, что самая устойчивая система основана на триединстве. На нем должно строиться и государство с такими его основными составляющими, как: 1) органическое взаимодействие доминирующей этнической культуры (в нашем случае – это русская культура) со всеми другими, входящими в государство; 2) включение подавляющей части населения страны в “общее дело”, что обеспечивает социальную активность и справедливость; 3) реальная и полная государственная суверенность, обеспеченная экономической и военной мощью. А какое этому государству дать название – это вопрос риторический или скорее лингвистический. Русский проект будущего, по-моему, правильно определил писатель Захар Прилепин в своем манифесте под названием «Надо быть как “передние князья”»: «…Россия двинется ни коммунистическим, ни монархическим, ни, тем более, либерально-буржуазным путем. Думаю, что это будет какой-то, как сейчас говорят, “микс”: левая экономика, экспансивная внешняя политика, православие и чувство великой ответственности перед пространством России, потому что само российское пространство есть сверхидея, и его сохранение и развитие сама по себе такая задача, которая должна нас сконцентрировать и держать в тонусе. И этот “микс” Россия вновь предложит миру» (Прилепин, апрель 18, 2017).

    [375] Он – латентная креатура отечественных и западных либералов. Экономический блок правительства, им возглавляемого, проводит политику интеграции с мировым капиталом, а не давно ожидаемую реальной экономикой мобилизацию внутренних ресурсов. В этой связи совершенно дикими с моральной точки зрения выглядят такие перлы Д.А. Медведева, как совет учителям находить дополнительные заработки, вплоть до занятия бизнесом, если они не довольны низкой заработной платой в школе, а также ответ крымским пенсионерам на просьбу о повышении пенсии: «Денег нет, но вы держитесь». Правда, в последнее время второй человек в стране попал под прицел «Фонда борьбы с коррупцией» Алексея Навального, создавшего фильм о якобы громадном денежном и недвижимом состоянии Медведева под названием «Он вам не Димон». Видимо, российский либеральный истеблишмент в его непримиримой борьбе с “кровавым путинским режимом”  решил изменить Медведеву по причине уязвимости его нынешнего положения и назначить его в качестве сакральной жертвы.

    [376] Вот что по поводу сегодняшней политики Российского Центробанка сказал известный политик Юрий Болдырев на одной из встреч с единомышленниками: «Двадцать один год назад (1995- И.Ю.) первый выбранный Совет Федераций встал стеной против протаскивавшегося тогда закона о Центральном Банке, превратившего нашу систему не в кровоснабжающую банковскую систему, а кровососущую соки из реального сектора экономики… Проталкивание этого закона проходило как спецоперация» (Нейромир ТВ (23.03.16).

    [377] Здесь следует указать на один нюанс: либеральное – это не всегда плохо. Либерализм может быть и государственно-ориентированным, патриотическим. Осмелюсь сказать, что в политике Годунова уже четыреста лет тому назад можно заметить элементы такого либерализма.

    [378] Трудно понять, почему это происходит: по инерции ли гайдаровских реформ или по какому-то злому умыслу?  В этой связи, настораживает одно недавнее событие: главой «Совета Центра стратегических разработок (ЦСР)», стал А.Л. Кудрин – человек, олицетворяющий прозападную экономическую политику, в основе своей усиливающую финансово-экономическую зависимость России от международного “золотого мешка”. Правда, ощущение нашим высшим политическим классом жареного петуха около одного места заставило его в последнее время пойти на некий промежуточный компромисс и принять, как альтернативный кудринскому, план развития макроэкономики России, разработанный Андреем Белоусовым. Поможет ли это в сломе системы, созданной “чикагскими мальчиками” во главе с Е.Т. Гайдаром? Поживем, увидим!

    [379] Заметим одну особенность несметных богатств наших нуворишей: они в основном созданы за счет неправедности их получения в ельцинское время, и продолжают множиться в основном за счет дальнейшего обнищания больших масс населения страны. И их еще считают элитой теперешней России. Выше я уже отмечал, что слово “элитный” обозначает лучший, непревзойденный. Но разве те, кто просто так, задаром положили в свои карманы (для этого, правда, нужны очень большие карманы) основную часть национального достояния СССР могут так называться? Говоря о таких людях, один из авторов Института высокого коммунитаризма Б. Григорьев справедливо заметил: «Еще 25 лет назад перед страной поставлен был ключевой вопрос: “Зачем? Для чего? Для кого?”. Это вопрос о сущностном отличии человека от зверя: “Для чего я живу”. Это основополагающий вопрос и для страны: “Справедливость для всех – или для избранных?”. В стране, где 80 (а то и больше) процентов национального богатства отошло одному проценту населения, ответ на этот вопрос фактически произошел: для избранных. И только для них. Остальные десятки миллионов жителей – лишние люди, никчемный мусор» (communitarian.ru…rossijskaya-elita…styd…sram). Жестко сказано, но по большому счету справедливо. Но справедливо и то, что и григорьевские “избранные” и “мусор” – это же бывшие граждане Советского Союза, которые по идее должны были стать новыми людьми, особенно в морально-нравственном отношении. Выходит, прав Б.А. Диденко – автор книги «Цивилизация каннибалов». Он считает, что люди делятся на такие отдельные виды, как: два хищные – суперанимальный и суггесторный, а два нехищные – диффузный и неантропный. Первые – это предсапиенсы или недосапиенсы, вторые – сапиенсы. При этом неантропный вид является наиболее продвинутым в сапиенсном отношении.   

    [380] Абсурдность этой критики заключается в том, что именно они повинны в этой чудовищной имущественной дифференциации, возникшей в результате гайдаровских реформ.

    [381] К сожалению, только некоторые, так как всё сказать, он не в состоянии, поскольку это в нынешних условиях может повредить международной репутации России, а также его лично как политика и как человека.

    [382] Хотя справедливости ради надо сказать, что медленно тлеющий кризис зародился уже в хрущевскую оттепель.

    [383] Правда, если оценивать событие награждения 14 марта 2017 г. вдовы Ельцина Н.И. Ельциной орденом «Святой Великомученицы Екатерины», то скорее к несчастью. Все говорит о том, что Путин никак не может (или не хочет) окончательно вырваться из пут ельцинизма, по сути подарившему ему власть. Повторюсь – сидение на двух стульях весьма неопределенное состояние. Оно рано или поздно заканчивается провалом между ними.

    [384] Я не в восторге от западного общества, но в одном ему можно позавидовать: это стабильное без особых общественных потрясений существование и развитие. Я вспоминаю один эпизод из моей командировки в Соединенные Штаты Америки (1992). Меня как этнолога-антрополога пригласили в одну американскую семью познакомиться с ее бытом и застольными обычаями (в ту пору в США проходили выборы президента). За столом этой типично среднеамериканской семьи мне задают вопрос о том, кого бы я предпочел в выборе американского президента из трех тогда претендующих на эту власть – Буша Старшего, идущего на второй срок, Била Клинтона и Росса Перо (американский миллиардер). Сначала стушевавшись, но, потом, собравшись, я ответил: «В принципе мне как стороннему человеку все равно. Все трое для меня – это Terra Incognito. Но, думаю, что и для Вас это не должно иметь большого значения, ибо ваше общество устроено так, что, кто бы из названных претендентов не победил, в вашей семье и миллионах таких, как ваша, все останется на прежнем месте. Американское общество саморегулируемое и самодостаточное». В углу столовой, где проходило застолье, стоял кошачий домик, рядом с которым, мурлыкая, умывалась кошка. Я показал на нее и воскликнул: «Вот даже, если она будет президентом США, у вас все останется, так же, как есть сейчас! В вашей стране все зависит от вас самих» – добавил я в заключении. После небольшой паузы сидящие за столом хозяева засмеялись и зааплодировали мне.

    [385] В данном случае – это никак не глас народа, а значит и не глас Божий.

    [386] Хорошо об этом сказал Джордж Бернард Шоу: «Природа не терпит пустоты: там, где люди не знают правды, они заполняют пробелы домыслом» (tsitaty.com). Однако большинство историков домысливали Годунова не потому, что не знали правды; они просто не хотели ее замечать по конъюнктурным или каким-то другим неведомым нам соображениям.

    Ответить    Последний комментарий

+
  • Олег Александрович Член клуба

    03.08.2017 16:55

    91.7% 0.8

  • Андрей Лукиных ГОСТЬ

    03.08.2017 17:37

    100% 0.5


Ответить    Последний комментарий