Источник — Материал №54584:
Кто мы такие: что такое русскость

  • Михаил Делягин Экономист

    18.08.2017 08:42  8.5 (92)

    Кто мы такие: что такое русскость
    Бесконечный спор между «почвенниками» и «западниками» лишь отвлекает нас от главного: от сути нашей культуры, объемлющей и объединяющей все, даже пытающиеся отрицать ее крайности. А ведь уже скоро, по завершении 30-летия национального предательства, в ходе трудного преображения России и возрождения русской цивилизации нам придется в полной мере учитывать нашу специфику. В различных культурах круг тех, кого их носитель признает равными ему, различен. Одни культуры считают людьми... Полный текст статьи
    Кто мы такие: что такое русскость

    Бесконечный спор между «почвенниками» и «западниками» лишь отвлекает нас от главного: от сути нашей культуры, объемлющей и объединяющей все, даже пытающиеся отрицать ее крайности.

    А ведь уже скоро, по завершении 30-летия национального предательства, в ходе трудного преображения России и возрождения русской цивилизации нам придется в полной мере учитывать нашу специфику.

    В различных культурах круг тех, кого их носитель признает равными ему, различен.

    Одни культуры считают людьми лишь кровных родственников, другие — представителей своего народа, третьи — единоверцев. Последовательный кальвинизм считает грехом бедность — и на Западе бедняки долго не имели политических прав.

    Политическая культура США считает людьми лишь граждан признаваемых ими демократий и своих союзников: остальных можно убивать.

    Расширение круга признаваемых людьми — основное содержание социального прогресса.

    Русская культура — едва ли не единственная, считающая человеком любого, не совершившего сознательной подлости. В этом наиболее полно выражается ее всечеловечность.

    Причина в том, что русский народ формировался как первая в мире политическая нация (когда таких слов еще не было): на основе общих образа жизни и ценностей, а не крови или веры.

    Недаром справедливость — основа русской культуры. Ее носитель готов примириться с ущербом (вплоть до своей гибели), если сочтет это справедливым. Важное проявление справедливости — требовательность к себе и близким; в русской культуре права порождаются справедливостью: исполнением своих обязанностей перед другими. Пренебрегающий интересами других утрачивает свои права.

    В русской культуре нет понятия абсолютного зла. Оно относительно: с ним надо попытаться договориться. Поэтому таким страшным потрясением, выплавившим «новую историческую общность — советский народ», стала Великая Отечественная война, в которой наша культура столкнулась с абсолютным злом, возможности которого не предусматривала.

    Человечность к «другим» и отсутствие представления об абсолютном зле дарует нам гибкость и симпатию даже врагов.

    Русской культурой движет борьба единых в ней европейского индивидуализма (мы индивидуалисты круче американцев) и азиатской потребности в насильственном внешнем объединении.

    Причина — сочетание европейской самодостаточности родивших нашу культуру крестьян и их исключительной уязвимости перед кочевниками и разбойниками (которым малонаселенность пространств давала намного больше шансов, чем в Европе), которая была фактором принудительного объединения перед внешней угрозой.

    Принудительное внешнее объединение полностью свободных внутренне элементов — вот формула российского общества.

    Ее частный случай — сплав ценностей солидарности и коллективизма как в коллективах, так и в личностях. Каждый коллектив одновременно раздирается изнутри конкуренцией и является скрепленным солидарностью монолитом в конкуренции с другими коллективами.

    Каждый человек — член многих групп, которые конкурируют за его силы и время. Это пространство сложно переплетенных и разнородных обязанностей, сфер ответственностей и конфликтов и образует социальную ткань общества, требующую от его члена постоянного принятия решений в условиях высокой неопределенности и тем тренирующую его.

    Сочетание конкуренции и солидарности, делая общество разнообразным, создает предпосылки для невиданной эффективности, но предъявляет суровые требования к качеству управления, — значимость которого исключительна из-за обычной пассивности большинства.

    Легендарная пассивность, готовность терпеть до последней возможности, уклонение от конфликта вызваны не только «властью пространств над русской душой» (в России, в отличие от Европы, почти всегда было куда бежать, и она расширялась именно таким бегством). Важную роль играла и скудость ресурсов, ограничивающая материальную базу любого сопротивления и тем делающая его неприемлемо рискованным при европейском ощущении ценности своей жизни.

    Создавая соблазн, терпение бросает вызов системе управления. Общество прощает ей почти любые ошибки и экономит силы, не только не принуждая ее к нужным ему решениям, но и на простой обратной связи с нею. Результат — ощущение безнаказанности, отлитое в 90-х в классическое «пипл схавает» и рождающее подспудное недовольство, почти не проявляющееся до внезапного взрыва.

    Его разрушительность усугубляется зафиксированными Пушкиным беспощадностью и бессмысленностью: доведенное до края общество взрывается не направленным на конкретные недостатки протестом, но отказом подчиняться дискредитировавшей себя системе, в том числе и в тех сферах, где она была разумна.

    Это недовольство не только используется внешними конкурентами (от половцев до американцев), но и своим давлением разделяет правящую элиту. Последнее не только усугубляет разрушительность кризиса, но и обеспечивает управляющей системе жизнеспособность, заранее порождая идейные, а то и организационные зачатки посткризисного устройства.

    Принудительное внешнее объединение внутренне обособленных самостоятельных единиц проявляется и как симбиоз ее носителя с государством, причем его права воспринимаются им как подчиненные общим интересам.

    Государство воспринимается не как наемный управленец, но как самостоятельная и высшая по отношению к обществу, которое оно скрепляет, спасает и развивает, ценность.

    Само слово «начальник» — «дающий начало» — свидетельствует о непропорциональной роли внешнего для личности управления.

    Симбиоз самостоятельной личности с государством — источник колоссальной эффективности и жизнестойкости носителя русской культуры, действующего заодно со своим государством. В этом же секрет его беспомощности в ситуации «оставленности» государством, схожей с последствиями «богооставленности» для верующих.

    Ощущение государства, даже явно враждебного, как своего — поразительная особенность русской культуры: мы прощаем «начальству» то, чего не прощаем своим близким! Даже оскорбляя чиновников, мы зовем их «нашими».

    Слитность, нераздельность личности с государством обусловливает и безнадежность пересаживания нам западных институтов, основанных на отделенности личности от государства и другой личности.

    Носитель русской культуры не живет без сверхзадачи, придающей его жизни высший смысл.

    Материальное стимулирование работает лишь в рамках этой сверхзадачи и вторично по сравнению с одобрением окружающих.

    Источник этого (как и стремления к миру и согласию даже в ущерб своим интересам) — соседский характер русской общины. Ставший врагом сосед может сжечь ваш дом, пустив вас по миру, — поэтому с ним надо ладить. Тысячелетняя жизнь в рамках «доктрины гарантированного взаимоуничтожения» наложила на нас отпечаток, сравнимый с экзистенциальной тягой к справедливости.

    В начале ХХ века зарубежные социологи ввели термин «русский способ производства», выразив склонность к штучной, уникальной, но не массовой монотонной работе. Так еще до появления конвейера была выявлена неприспособленность к нему русской культуры: наша страна делала прекрасные сложные машины (вроде самолетов) и не справлялась с более массовым и простым производством автомашин.

    При правильном управлении «русский способ производства» выведет нас из заведомо непосильной конкуренции с Китаем в гармоничное партнерство с ним. Ведь культура Юго-Восточной Азии соответствует потребностям конвейерного производства, а русская позволяет создавать более сложные, «штучные» изделия.

    Главный порок русской культуры — боязнь счастья как греха, нежелание любить и принимать себя такими, как есть. Этот прекрасный стимул личного развития и общественной модернизации обрекает нас на ощущения неблагополучия.

    Русская культура остается сельскохозяйственной. Это проявляется не только в катастрофах и принятии стратегических решений в августе.

    Крестьянин, подчиняясь смене времен года, привыкает к «внешнему управлению», в том числе в общественной жизни.

    Кроме того, он привык, что периоды интенсивной работы (когда «день год кормит») перемежаются с длительным бездельем (например, зимой). Поэтому трудовой цикл начинается с долгой «раскачки», за которым следует нормальная работа «в охотку», сменяющаяся диким авралом, в котором могут быть и перевыполнены задания, и разрушено все, что можно разрушить.

    Учет наших особенностей позволяет добиваться непредставимых для иных культур результатов.

    Добьемся их и мы — в уже обозримом будущем.


    Оцените статью

    Ответить    Последний комментарий

+
  • Vladimir64 165 место

    18.08.2017 09:10

    83.3% 2.9

    +
    • Питер Фальк 92 место

      18.08.2017 15:00

      74.1% 0.5

  • Иван Баранов 67 место

    18.08.2017 10:12

    76.1% 0.9

  • Андрей 194 место

    18.08.2017 10:40

    86.7% 0.5

    +
  • Алхимия добра из зла ГОСТЬ

    18.08.2017 12:05

    0% 0.0

  • Сергей Мищук Автор

    18.08.2017 12:13

    82.6% 0.7

    +
    • Питер Фальк 92 место

      18.08.2017 15:10

      74.1% 0.5

    • sde45 304 место

      18.08.2017 20:46

      78.9% 0.6

      +
      • Сергей Мищук Автор

        18.08.2017 22:54

        82.6% 0.7

        +
        • sde45 304 место

          19.08.2017 01:13

          78.9% 0.6

          +
          • Сергей Мищук Автор

            19.08.2017 02:45

            82.6% 0.7

            +
            • sde45 304 место

              19.08.2017 22:42

              78.9% 0.6

              +
              • Сергей Мищук Автор

                20.08.2017 01:02

                82.6% 0.7

    • Nick Trofimov 6 место

      22.08.2017 06:57

      89% 1.4

  • Дмитрий 433 место

    18.08.2017 12:16

    100% 0.7

    +
  • Дмитрий Малов 588 место

    18.08.2017 13:44

    100% 0.6

    +
    • Питер Фальк 92 место

      18.08.2017 15:20

      74.1% 0.5

    • Константин, Враг хорошего и Обжигатель горшков. 156 место

      22.08.2017 15:46

      63.4% 0.8

  • Эдя Псковский 13 место

    18.08.2017 13:50

    74.2% 1.3

  • Сергей Владимирович Потапов 183 место

    18.08.2017 13:57

    87.5% 1.0

  • Сергей Воробьев 268 место

    18.08.2017 16:46

    62.2% 1.0

  • Murat Devlet 27 место

    18.08.2017 23:07

    89% 1.9

  • Vissavald 211 место

    19.08.2017 13:50

    67.4% 1.5

  • emtivi 90 место

    19.08.2017 23:22

    69.2% 0.6

    +
    • Nick Trofimov 6 место

      22.08.2017 07:11

      89% 1.4

      +
      • emtivi 90 место

        22.08.2017 15:49

        69.2% 0.6

  • titov 847 место

    21.08.2017 00:58

    100% 0.3

    +
    • emtivi 90 место

      22.08.2017 16:12

      69.2% 0.6

      +
      • titov 847 место

        23.08.2017 00:37

        100% 0.3

        +
        • emtivi 90 место

          23.08.2017 04:10

          69.2% 0.6

          +
          • titov 847 место

            23.08.2017 20:39

            100% 0.3

            +
            • emtivi 90 место

              23.08.2017 20:51

              69.2% 0.6

          • Дмитрий Автаев 125 место

            23.08.2017 22:47

            75.3% 0.9

            +
            • emtivi 90 место

              24.08.2017 08:41

              69.2% 0.6

  • vera_ehr 20 место

    21.08.2017 01:07

    82.1% 1.0

    +
    • Nick Trofimov 6 место

      22.08.2017 07:18

      89% 1.4

    • emtivi 90 место

      22.08.2017 16:48

      69.2% 0.6

  • Константин, Враг хорошего и Обжигатель горшков. 156 место

    22.08.2017 15:29

    63.4% 0.8

  • Олег Александрович 17 место

    23.08.2017 17:10

    78.2% 0.6


Ответить    Последний комментарий