Материал №55266:
Лекция к 100-летию революции

  • Znak.com ГОСТЬ

    11.10.2017 07:00  5.3 (42)

    Николай II в ссылке в Тобольске Историк Миллер: шанс вырваться с периферии Россия утратила в 1917 году, и навсегда Во вторник, 10 октября, в Тюмени в рамках проекта «Губернаторские чтения» с лекцией «История и политика: как наше настоящее и будущее связаны с нашим прошлым» выступил доктор исторических наук, профессор Европейского университета (Санкт-Петербург) и Центрально-Европейского университета (Будапешт) Алексей Миллер. Znak.com выслушал профессора и сделал... Полный текст статьи
    Лекция к 100-летию революции

    Николай II в ссылке в Тобольске

    Историк Миллер: шанс вырваться с периферии Россия утратила в 1917 году, и навсегда

    Во вторник, 10 октября, в Тюмени в рамках проекта «Губернаторские чтения» с лекцией «История и политика: как наше настоящее и будущее связаны с нашим прошлым» выступил доктор исторических наук, профессор Европейского университета (Санкт-Петербург) и Центрально-Европейского университета (Будапешт) Алексей Миллер. Znak.com выслушал профессора и сделал конспект его речи.

    После Февраля разрушение государства остановили муниципалитеты

    Есть распространенное мнение, что в Феврале было нормально, а после Октября все пошло не так. С моей точки зрения, уже в Феврале было не очень хорошо, и вот почему. Во-первых, произошло обрушение государственной системы. Еще в 1916 году Россия была единственной из воюющих стран, в которой не ввели продуктовые карточки: в них не было необходимости, империя производила достаточно продовольствия. Карточки впервые появились в Петрограде в 1916 году — на сахар. И лишь потому, что народ изобретательно обходил запрет на спиртное. А после Февральской революции карточки ввели повсеместно. 

    Еще один факт: за три года Первой мировой войны цены на продовольствие в России выросли на 250% при росте зарплат на 150%. Это соотношение, может, и не самое лучшее, но оно было терпимым, все-таки шла война. К лету 1917 года рост цен на продовольствие исчислялся уже не сотнями, а тысячами процентов. 

    Следующий момент: с марта и до лета 1917 года в России с невероятной энергичностью формируется культ Керенского. Это значит, что не большевики, не Сталин придумали феномен культа личности. Этот элемент политической культуры проявился в феврале – марте с особой отчетливостью, потому что на месте монархии возник вакуум. 

    Сжигание символов царской власти после февральской революции в ПетроградеСжигание символов царской власти после февральской революции в Петрограде

    Именно с Февраля началось обрушение государства. В то время, через несколько лет войны, было ясно, что она — на выносливость. Речь не шла о том, что одна из армий должна взять Москву или Берлин: выиграет тот, кто устоит. Расшатывание же армии привело к иррациональному и трагическому решению о наступлении летом 1917 года. Оно принималось просто из-за боязни потерять контроль над армией. Логика была такая: а вдруг повезет и мы восстановим контроль над войсками? 

    Что касается Октября. Когда после революции система пошла в разнос, катастрофы все-таки не произошло. В условиях обрушения государственных структур все проблемы как атланты на плечи приняли на себя муниципалитеты. К моменту революционного кризиса они стали достаточно зрелыми, политически опытными и смогли взять на себя груз ответственности. Городская реформа [Александра II] 1870 года создала пространство для возникновения политической субъектности в муниципалитетах (это о том, с какого уровня мы можем начинать строительство демократических процедур сегодня). 

    Когда муниципалитеты были уничтожены советами и дезертирами, массово покидавшими поля сражений с осени 1917 года, начался голод, бегство людей из городов, массовое распространение заболеваний.

    Современная Европа родилась из противостояния красной угрозе 

    Часто, рассказывая о начале XX века, мы говорим, что империи были такими отжившими формами, которые находились под давлением националистических течений, идей о создании национальных государств и под этим давлением обрушились в 1917 году. Это заблуждение. На момент войны ни в одной из участниц (Османская, Российская империи, Габсбургская монархия) не было националистических движений, которые представляли бы для них угрозу.

    Об этом свидетельствует, например, известный меморандум Дурново — записка, отправленная Николаю II в феврале 2014 года членом Госсовета, бывшим министром внутренних дел Петром Дурново. В ней он предупреждает императора, что не надо вступать в войну. Дурново, кстати, предрекает, что враги для дестабилизации обстановки будут подпитывать националистические движения внутри страны. Но не здесь он видит угрозу («Мы со всем этим справимся»). Социальная революция — вот что обрушит империю. При этом неважно, кто будет выигрывать: если мы — то революция начнется у немцев, если они — у нас. Но независимо от того, кто проиграет, через год она случится и у победителя. Дурново был абсолютно прав, так и произошло. 

    Николай II не послушал Дурново и вступил в войну, которая привела к социальной революции и гибели дома Романовых
    Николай II не послушал Дурново и вступил в войну, которая привела к социальной революции и гибели дома Романовых

    Когда стало ясно, что война идет на уничтожение, ее участницы действительно начали поддерживать сепаратистские настроения в тылах противника. Этим занималась и Российская империя, и Германская, и другие. Но речь тогда шла лишь о масштабах вероятной автономии националистов, которую можно будет получить в новом поствоенном имперском порядке. Представления о том, что национальные государства являются нормой, было чуждо тому времени. 

    Эту ситуацию изменили большевики. Во-первых, они провозгласили право наций на самоопределение. Во-вторых, уничтожили Российскую империю как легитимный субъект мирового устройства и тем самым оказали влияние на карту Европы. Когда у вас в центре карты оказывается неисправимо нелегитимный режим, вы начинаете искать новые способы сборки и мобилизации для противостояния «красной угрозе». Маннергейм, Пилсудский, Антонеску, возможно, Скоропадский, — все они стали лидерами через подавление революций в своих странах. Через противостояние красным легитимируются эти авторитарные режимы национальных государств межвоенной Европы. Все, что случилось потом, в 30-, 40-е годы, отчасти связано с этим. 

    Лучше — уже было

    Любая революция открывает какие-то пути, прежде закрытые. Но когда открывается дверь в один коридор, захлопываются другие. И надо понять, в какой коридор закрылись двери в 1917 году. Сегодня же у историков нет вообще никакого консенсуса по ключевым вопросам, нет понимания, что из себя представляла Российская империя к 1916 году. 

    Средние темпы промышленного роста были 6,5% — самые высокие в мире. Сельское хозяйство подвергается трансформации в результате столыпинской реформы, в аграрной сфере происходят тектонические сдвиги, хотя сама реформа остается предметом крайне политизированных оценок.

    Затем — интеллектуальный потенциал страны. Туполев, Яковлев, Королев, Зворыкин, Сикорский, Игнатьев, Бахметьев, Флоренский — что это за люди? Молодые, необычайно энергичные, высоко образованные, некабинетные ученые, изобретатели и прикладники. Они были ориентированы на создание принципиально новых отраслей производства — авиации, телевидения, электрогенерации, промышленной химии… 

    Чтобы понять масштаб этой группы людей, вспомним такой случай. В 1914 году [с началом войны] была произведена временная национализация немецких компаний, работавших в России, таких как Siemens. Но это был не отъем собственности с концами. Было сказано: мы берем на себя управление вместо иностранных менеджеров, а они отправляются домой как подданные враждебных государств. И никакого кризиса не случилось. Русские ребята, которых поставили замещать иностранный менеджмент, справились. С моей точки зрения, это означает, что именно в это время у России начинал формироваться все более отчетливый шанс выпрыгнуть с периферии и стать частью ядра мировой экономической системы. Потому что если вы создаете новую отрасль, вы получаете премию к рынку за счет лидерства. В дальнейшем это привело бы к улучшению условий труда рабочих, которые были не так уж и ужасны, кстати. Средняя продолжительность рабочего дня в России была 9—9,5 часов при четырех выходных в месяц — по воскресеньям. Для сравнения, в Японии эти показатели составляли 14 часов и два выходных в месяц. 

    Большевики подкупили рабочих обещанием сокращения рабочего дня, хотя это могло бы произойти и без революцииБольшевики подкупили рабочих обещанием сокращения рабочего дня, хотя это могло бы произойти и без революции

    Вспомню по этому поводу любимый анекдот. К старому большевику приходят молодые и спрашивают: «Когда же будет лучше?» А он им отвечает: «Лучше — уже было». Вот и в России то же самое, лучше уже было. Шанс вырваться с периферии был утрачен в 1917 году, и, боюсь, навсегда. 

    АП одновременно заказывала два учебника истории: просталинский и антисталинский

    Современная российская власть по-разному относилась к событиям 1917 года. Ельцин после неудачного суда над КПСС махнул рукой на историков: «платить им не будем, пусть делают что хотят», и тогда было отличное время: нам действительно не платили, но много хорошего было сделано. В нулевые Владимир Путин с самого начала прихода к власти занялся флагом и гимном. Насчет флага он договорился с демократической частью думы, а насчет гимна — с коммунистами, и все как-то устаканилось. Идея инклюзивности (и имперская история, и советская история — «все это наше») стала основной тенденцией. 

    При Путине власть постаралась задним числом объединить две непримиримые силы, которые сто лет назад сошлись в смертельной схватке
    При Путине власть постаралась задним числом объединить две непримиримые силы, которые сто лет назад сошлись в смертельной схватке

    Но при этом нужно со Сталиным разбираться, с коммунистическим наследием, все время какие-то необъяснимые недоговоренности происходят. Администрация президента долго подходила к истории государства с сугубым прагматизмом. Кто следил, тот знает, что в свое время по заказу АП готовился и был подготовлен учебник Филиппова, где со Сталиным обходились нежно. Но параллельно — и тоже по заказу и при финансировании АП — готовился другой учебник, Зубова, который построен на антикоммунистических и исключительно монархических позициях. То есть в АП смотрели: что получится, кто нам что сможет предложить. 

    Герои России — не предприниматели, а генсеки, цари и полководцы. Иногда Пушкин

    Один из ключевых механизмов, формирующих человека как общественное существо, — стыд. Это очень важно. Если история у вас состоит сплошь из побед, славы и достижений, вы не воспитаете нормального человека, он должен уметь испытывать еще и стыд, горечь. Если умеет — тогда политика работает в правильном направлении. 

    Обратите внимание: сколько ни проводили соцопросов «кто у нас выдающиеся люди?», это всегда цари, генсеки и полководцы. Иногда Пушкин. Изредка еще Сахаров возникает — как создатель водородной бомбы. 

    А где предприниматели? В [официозной] истории они появились только там, где занимались чем-то нетипичным: Третьяков, Морозов. Картины собрал, отдал — молодец, мы тебя запомним (правда, коллекцию разделим так, что не узнаешь). 

    Но в любом городе, вы посмотрите: в каком здании больница, в каком картинная галерея? Все это строилось предпринимателями. Мы рассказываем о [Майкле] Блумберге, ставшим мэром Нью-Йорка и отказавшимся от зарплаты. А у нас был [в 1885–1893 гг.] мэр Москвы [предприниматель Николай] Алексеев, он тоже не получал зарплату годами, пока его какой-то сумасшедший в кабинете не застрелил. 

    В ЕС идея ответственности за холокост сменилась отрицанием тоталитаризма вообще 

    В современной Европе происходит демонтаж краеугольного камня прежней западноевропейской «культуры памяти» — признания ответственности за холокост, преступление преступлений, как его называют, The crime of the crimes. Прежняя конструкция обладала некоторыми важными свойствами. В частности, если у вас в центре всей картины находится главная жертва, то вы уже не можете присваивать в рамках этой «культуры памяти» статус жертвы себе. 

    Где-то с 2004 года новые члены Евросоюза из Восточной Европы и Прибалтики, едва вступив в ЕС, сразу повели работу по замещению этого консенсуса новым. Прошлая «культура памяти» им не подходила, так как их национальные нарративы (например, у прибалтов, поляков) построены вокруг темы «мы как жертва». Это одна причина, вторая —в Восточной Европе более 20 млн евреев были убиты не в газовых камерах, а пулями, топорами и палками, были закопаны и сожжены заживо и очень часто — при участии местного населения. И люди, которые участвовали в этом, потом боролись с советской властью и героически пали в борьбе с ней. Возникла некая проблема, и было предложено поставить в центр концепцию тоталитаризма и страдания народов от него. 

    Холокост перестал быть центральным символом «исторической памяти» ЕвропыХолокост перестал быть центральным символом «исторической памяти» Европы

    Два режима оказались уравнены в рамках этой парадигмы. В 2009 году эта «культура памяти» победила и европарламент принял закон о создании мемориального Дня памяти жертв тоталитарных режимов и пошло многообразное обслуживание этой концепции. 

    Что делать России в этой ситуации? Первый вариант — продолжать соревноваться в плевках, как это делает сейчас министр культуры Мединский. То есть ему поляки говорят: мы хотим поставить в Смоленске 100-метровый памятник погибшему в авиакатастрофе президенту Качиньскому. Мединский отвечает: сначала вы поставьте на вашем центральном кладбище памятник нашим замученным красноармейцам. Это не диалог, так никто ничего не получит. 

    Есть второй вариант — не ввязываться в эту войну, игнорировать ее. Это более продуктивно.

    История жива и чему-то учит, пока мы о ней спорим. Перестали говорить — перестала существовать. У нас неуклюжая «политика памяти», но есть пространство для артикуляции любых взглядов на эту тему. Такое пространство необходимо и в других сферах общественной жизни.

     


    Оцените статью

    Ответить    Последний комментарий

+
  • Борис Митрофанов МОДЕРАТОР

    11.10.2017 08:15

    94.8% 3.8

    +
    • Вадим Царев 45 место

      11.10.2017 11:10

      77.3% 2.1

  • Alejandro 194 место

    11.10.2017 08:56

    100% 4.0

  • Kurt 19 место

    11.10.2017 09:46

    86.8% 1.3

    +
    • Горбунков 152 место

      11.10.2017 15:38

      74.1% 0.8

      +
  • gensek 1й 51 место

    11.10.2017 08:18

    83.5% 1.6

  • Дмитрий 219 место

    11.10.2017 10:04

    90.5% 3.8

  • Михаил Хазин Экономист

    11.10.2017 07:30

    93.5% 2.8

    +
  • Ксент 6 место

    11.10.2017 11:10

    90.4% 2.3

  • ильин 88 место

    11.10.2017 14:21

    91.2% 2.1

  • Олег Александрович 13 место

    11.10.2017 10:57

    81.7% 0.7

  • Надежда Шиба 33 место

    11.10.2017 11:26

    86.4% 2.0

  • Денис 114 место

    11.10.2017 11:29

    67.8% 1.2

  • Blar 270 место

    11.10.2017 11:44

    100% 2.4

  • Pchel2000 304 место

    11.10.2017 12:20

    100% 1.0

  • renics 387 место

    11.10.2017 11:50

    50% 0.4

    +
    • Горбунков 152 место

      11.10.2017 15:26

      74.1% 0.8

      +
      • renics 387 место

        11.10.2017 15:37

        50% 0.4

        +
        • Горбунков 152 место

          11.10.2017 16:11

          74.1% 0.8

          +
          • renics 387 место

            11.10.2017 23:53

            50% 0.4

  • Somebody_V 50 место

    11.10.2017 11:58

    86.3% 2.2

  • Эдя Псковский 16 место

    11.10.2017 16:24

    69% 1.0

  • вольный маляр-штукатур 15 место

    12.10.2017 23:46

    81.7% 0.9

  • Алекс Кафаро Автор

    11.10.2017 12:38

    75% 0.4

    +
    • Сергей Наблюдатель 48 место

      11.10.2017 14:22

      78.2% 1.0

    • вольный маляр-штукатур 15 место

      12.10.2017 23:55

      81.7% 0.9

    • QQ Кукушонок 4 место

      13.10.2017 05:13

      87.6% 1.1

  • Владимир 26 место

    11.10.2017 13:31

    81.8% 2.4

  • Геннадий Шагин 181 место

    11.10.2017 23:23

    68.8% 0.2


Ответить    Последний комментарий