Бреттон-Вудс: следующие 70 лет  5

Мировой кризис

22.01.2019 06:00

Олег Прексин

6862  9.1 (4)  

Бреттон-Вудс: следующие 70 лет


В 2017 г. исполняется 25 лет со времени присоединения нашей страны к бреттон-вудским институтам – Международному валютному фонду и Всемирному банку, недавно отметившим свое 70-летие. И знаменателен выход в издательстве «Международные отношения» русской версии подготовленного американо-французским Комитетом за обновление Бреттон-Вудса уникального сборника статей «Бреттон-Вудс. Следующие 70 лет» с работами большой группы видных ученых и практиков, посвятивших себя сфере международных валютно-кредитных и финансовых отношений. В русском издании во многом учтены события, произошедшие за два года после появления английского оригинала книги, и исправлены отдельные неточности

Сборник статей по истории становления, теку­щему состоянию и перспективам развития международной валютно-кредитной и финан­совой системы – уникальное издание, аналог которо­му трудно найти в обширной литературе, посвящен­ной данной тематике.

Его англоязычный оригинал, выпущенный ограниченным тиражом в конце 2015 г., а затем переведенный на китайский язык, в русской версии дополнен и актуализирован. Книга включает работы как бесспорных авторитетов в сфере мировой экономики и международных валютно-­кредитных и финансовых отношений, так и менее известных авто­ров, каждый из которых тем не менее оставил свой след в их теории и практике.

Среди авторов сборни­ка – министры финансов и управляющие центральных банков Австралии, Австрии, Аргентины, Бразилии, Индонезии, Исландии, Италии, Казахстана, Канады, Мексики, Перу, Польши, Хорватии, Швейцарии, ЮАР и Японии;

Руководители крупнейших междуна­родных организаций, включая МВФ и Европейский центральный банк, Евразийский экономический союз, Азиатский банк развития и Азиатский банк инфра­структурных инвестиций, Исламский банк развития, Арабский валютный фонд, Латиноамериканский банк развития и Европейский банк реконструкции и развития;

Главы крупнейших американских, бразиль­ских, мексиканских, швейцарских и японских банков и банковских объединений;

Видные ученые­финанси­сты из Венгрии, Израиля, Канады, КНР, России, США, Таиланда, Южной Кореи, Японии и других стран.­

Русское издание открывает вступление известно­го российского финансиста, старшего исследовате­ля Гарвардской школы юриспруденции Владимира Столяренко, раскрывающее непростую историю присоединения России к бреттон­-вудским институтам. Она началась с участия советской делегации в Бреттон­-Вудской конференции (хотя, парафировав Бреттон­-Вудские соглашения, СССР их не ратифицировал, некоторые авторы тем не менее отмечают вклад со­ветской делегации в работу над содержанием доку­ментов по послевоенному валютно-финансовому ми­роустройству) и продолжилась в 1992 г., когда Россия присоединилась к МВФ и Всемирному банку.

Предисловие принадлежит перу директора-­рас­порядителя МВФ Кристин Лагард.

«С самого нача­ла, – отмечает она, – МВФ наделялся способностью меняться вместе с трансформирующимся миром, не изменяя принципам, заложенным его основателями», и эта способность оказалась крайне необходимой в последующие годы вплоть до «краха изначальной Бреттон-­Вудской системы… до глобальных финансо­вых и европейских кризисов последних лет» (с. 21). 

«Как и 70 лет назад, утверждает Лагард, многосторон­ность – это единственное средство успешно противостоять проблемам, причины и следствия которых не признают международных границ. И чтобы эффек­тивно содействовать многосторонности, МВФ должен продолжать адаптировать свою структуру управления к миру, которому он служит» (с. 22)

Нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц пишет о нерешенной в Бреттон-­Вудсе зада­че создания системы, опирающейся на глобальную резервную валюту, считая существующую «несправедливой и неустойчивой», чреватой затяжным неблагополучием в мировой экономике. По его мнению:

«В 1944 г. существовали убедительные аргументы для создания глобальной резервной валюты», а дальнейшие изменения в мировой экономике лишь повысили актуальность этой задачи. У МВФ, считает бывший вице-президент и главный экономист Всемирного банка, «есть зачаточная форма новой системы – СДР (специальные права заимствования)». Анализируя сложившуюся ситуацию, он приходит к следующему итоговому заключению: «Мы платим высокую цену за неспособность сделать то, что должны были сделать еще в 1944 г» (с. 478)

На целесообразность расширения использования СДР в международных валютно-кредитных и финансовых отношениях указывают развивающая тему региональных валютно-финансовых блоков член Коллегии (министр) по интеграции и макроэкономике Евразийской экономической комиссии Татьяна Валовая, президент Национального банка Польши Марек Белка, президент Федерации бразильских банков Мурило Португал, профессор Колумбийского университета Хосе Антонио Окампо, видный мексиканский банкир и казначей влиятельной «Группы тридцати» (G30) Гильермо Ортис и другие авторы.

Потенциал повышения роли СДР как монетарного инструмента и средства сохранения стоимости видит почетный председатель G30 Жан-Клод Трише, в по­служном списке которого посты руководителей Банка Франции, Парижского клуба кредиторов, Европейского центрального банка и Всемирного банка. Свою статью он посвятил вопросам эволюции международной валютно-финансовой системы (МВФС) после демонтажа в 1970­х гг. изначальных Бреттон-­Вудских договорен­ностей и перехода к плавающим валютным курсам. Выделяя в МВФС четыре главные составляющие: ре­жим обменных курсов, переводы по текущим междуна­родным операциям, движение капитала и международ­ные резервы, Ж.­К. Трише особо останавливается на периоде с середины 1980­х гг. до 2007 г., который одни называют временами «Великого успокоения», а другие считают эпохой череды кризисов. По его мнению, обе точки зрения отражают реальную ситуацию того вре­мени, для которого характерно накопление финансово-экономических рисков, долго остававшихся без внимания, но проявившихся в полную силу в 2008 г., когда кризис охватил страны с развитой рыночной экономикой. Один из лидеров глобального финансового сооб­щества выделяет несколько явлений, требующих со всей серьезностью отнестись к ситуации: чрезмерный левередж, как в частной, так и в государственной сферах с избыточным использованием заемных средств, дерегулирование (исходя из гипотезы эффективности рынка), внедрение новых технологий, означающее одновременно «совершенствование и усложнение», а также итоговый выход на новый уровень системных рисков. По мнению Ж.­К. Трише:

«Преобразования только начинаются», а «высокомерное пренебрежение этими явлениями может привести к катастрофическим последствиям» (с. 508)

Цзинь Лицюнь, президент Азиатского банка инфраструктурных инвестиций, полагает:

«Несправедливым ожидать от системы, созданной семь десятилетий назад, исправной службы, полностью удовлетворяю­щей потребностям нашего времени», как несправедливо и упорное «нежелание или даже сопротивление ведущих заинтересованных сторон идти в ногу со вре­менем» (с. 292)

Входящий, по версии журнала «Time», в десятку самых влиятельных людей планеты, глава нового многостороннего банка развития подчерки­вает, что сегодняшний мир отличается от того, когда:

«Мировой экономический порядок был сформирован по специальному заказу США с учетом их отношений с европейскими странами» (с. 293)

Теперь же США, считает он, рискуют утратить свой международный статус, увязнув в выяснениях внутриполитических отношений. Завершается эссе цитатой из фильма «Леопард»:

«Если мы хотим, чтобы вещи оставались такими, как они есть, то вещи должны меняться» (с. 297)

Среди российских авторов сборника, помимо Татьяны Валовой и автора этих строк, Михаил  Хазин и Руслан Гринберг, посвятившие статьи судьбам Бреттон­-Вудской системы и возможностям ее реформы с сохранением духа Бреттон­-Вудса.

Оба отмечают сла­бости нынешней МВФ, выступают за ее реформу, но отличаются в своих посылах. Если первый предлагает списать часть накопившихся долгов, вернуть которые все равно не удастся, и перейти от мононациональной валютной системы к полинациональной путем создания порядка шести-семи преимущественно региональных валютных зон, то второй предлагает главным образом ограничивать потоки спекулятивного капитала, а в час­ти реформ ограничивается призывом к участию стран с формирующимися рынками в их разработке.

По мне­нию М. Хазина, Бреттон-­Вудская система, созданная для стимулирования долларовой экспансии, подошла к естественному пределу своего развития, но можно:

«Создать некую новую систему, построенную на идеях Бреттон­-Вудса» (с. 262)

Р. Гринберг корень проблем видит в гипертрофированной финансовой сфере:

«В свободе трансграничного перемещения капитала и передаче через спекулятивные потоки кризисных процессов из одной части мировой экономики в другую» (с. 184)

Он не верит в возможность потери долларом США лидирующих позиций в мировой валютной сис­теме, по крайней мере в среднесрочной перспективе, поскольку не находит среди существующих региональ­ных и национальных валют реальных конкурентов американскому доллару.

«Мировая валютная система, — заключает он, — должна быть изменена, но при этом не требуется никакой революции. В общем, она выдержала испытание временем. И мы все должны отдать должное ее отцам ­основателям, которые прославили маленький городок в Соединенных Штатах» (с. 188)

Экс-­главный экономист Европейского банка ре­конструкции и развития (ЕБРР) Эрик Берглоф при­равнивает становление новой финансовой системы к повышению роли центральных банков, к ограничению деятельности коммерческих банков и растущей теневой банковской активности. Он отмечает у многосторонних банков развития существенный потенциал наращива­ния проектного финансирования, рассчитывая при этом на их каталитические возможности по мобилизации частного капитала (с. 78). А Сергей Гуриев, занявший в 2016 г. пост главного экономиста ЕБРР, главный тезис формулирует следующим образом:

«Скорее всего, мы не увидим новых глобальных резервных валют, так как их эмитенты не являются демократическими государствами, и в связи с этим их будущее характеризуется значительной политической и экономической неопре­деленностью. Таким образом, ключевой задачей для эмитентов существующих резервных валют является возврат к ответственной макроэкономической полити­ке. Это отвечает интересам как самих развитых стран, так и всех остальных экономик» (с. 216)


Завершение в 2008 г. эпохи «Великого успоко­ения» или, по определению председателя Совета директоров UBS и одного из руководителей G30 Акселя Вебера, смена периода торможения с сере­дины 1980­х гг. макроэкономической нестабильности «Великим финансовым кризисом», породила немало разных версий истории, нынешнего состояния и перспектив развития МВФС.

Член Совета директоров Европейского централь­ного банка Бенуа Кере убежден, что международная валютно-финансовая система должна стимулиро­вать экономическую активность, тогда как нынешняя структура смещает акцент на страхование от рисков. Главной причиной слабости координации стратегий системообразующих государств и преградой к ее уси­лению Кере считает главенство внутренней политики и подотчетности при отсутствии общего понимания последствий.

Серьезное отставание эволюции финансовой сферы от тектонических сдвигов в глобальной рас­становке сил отмечается практически всеми. Бывший вице-премьер Турции по экономике и финансам Али Бабаджан считает, что международные финансовые институты не отреагировали должным образом на изменения в глобальной расстановке экономических сил. В итоге налицо несправедливое представительство и распределение управленческих функций в МВФ и Всемирном банке, вызывающее, по выра­жению председателя Совета Арабского валютного фонда Абдулрахмана Аль-Хамиди, «глубокое чув­ство безысходности и недовольства» у стран с пере­ходной экономикой и развивающихся государств. С ним в этом согласны министр финансов Австралии Мартин Паркинсон, управляющий Центрального резервного банка Перу Хулио Веларде и представите­ ли Банка Канады Эрик Сантор и Лоуренс Шембри. Недостаточно эффективной для обеспечения ста­бильной финансовой среды считает международную финансовую систему один из руководителей Южно­ Африканского резервного банка Дэниэл  Мминеле. Он относит к ее существенным недостаткам неизмен­ное доминирование доллара США в качестве клю­чевой резервной валюты и призывает G20 признать проведение реформы международной валютно-­фи­нансовой системы первоочередной задачей.

Выделяются разные причины мирового финансово-экономического кризиса и связанные с ним риски. Главным источником уязвимости глобальной эконо­мики многие считают глобальные дисбалансы, сла­бую координацию денежно-кредитной и фискальной политики, особо отмечая внутриполитические риски. Министр финансов Казахстана Бахыт Султанов ви­дит серьезные дестабилизирующие факторы в ножницах цен на сырье и готовую продукцию, в неопре­деленности долговой ситуации, в общем замедлении экономического развития и в острых политических конфликтах. Чрезмерное долговое бремя и левередж давно стали неотъемлемой частью финансового ландшафта, на котором произрастают кризисы, а вот возможность резкого переформатирования валютных резервов в сторону снижения долларизации, стихийного отказа стран с формирующимися рынками от хранения своих авуаров в американских ценных бума­гах относится к группе относительно свежих рисков.

Нельзя не согласиться с теми, кто считает сильной и близкой угрозой сравнительной финансовой стабильности нормализацию процентных ставок на аме­риканском финансовом рынке, что может послужить детонатором платежного кризиса при ослаблении по­зиций доллара США. Профессор Колумбийского уни­верситета Гильермо Кальво полагает, что мировая экономика уже находится в преддверии нового кризи­са, указывая еще и на возможность сбоев в финансо­вой системе Китая и на хрупкость теневой банковской системы. Он предлагает учредить специальный фонд для обеспечения упорядоченного ценообразования на рынке внешних долговых обязательств стран с формирующимися рынками и поддержки котировок в случае кризиса. Теоретически это возможно, но как быть с фундаментальной несовместимостью управле­ния все более интегрированной мировой экономикой с политически децентрализованной системой, о кото­рой пишет Лоренцо Бини Смаги – коллега Кальво из римского Института международных отношений?

Глава Латиноамериканского резервного фонда Ана Мария Карраскилья считает залогом успешного преодоления кризисных ситуаций слаженную работу региональных механизмов финансовой безопасности и МВФ. В формировании надежной сети финансовой безопасности при особой роли региональных договоренностей будущее глобальной валютно-финансовой системы видит и глава Европейского стабилизационного механизма Клаус Реглинг. Он выступает за ак­тивизацию дискуссии по всему спектру вопросов раз­ вития международной валютно-финансовой системы. Среди них – тема введения глобальной резервной ва­люты типа p-gold (бумажное золото), с проектом эмис­сии которой

«По твердым правилам» неким междуна­родным центральным банком выступает профессор Пекинского университета Джастин Ифу Линь. В до­полнение профессор предлагает заключить международный договор о фиксированных валютных курсах. В качестве альтернативных предложений по мультива­лютным резервным активам в сборнике есть ссылки на проекты INTOR, RICH или GCU» (с. 436)

Предложения поднять роль МВФ, расширив его полномочия, перемежаются с критическими оценками публикуемых Фондом прогнозов, с сомнениями в его способности выявлять риски, адекватно оценивать устойчивость финансового положения стран­ членов и справляться с долговыми проблемами суверенных заемщиков.

Некоторые авторы отмечают, что для достижения валютно-кредитной и финансовой стабильности, помимо таргетирования инфляции и гибкого обменного курса в сочетании с заслуживающей доверия налого­вой политикой и разумным регулированием финансо­вой системы, в зону ответственности национальных органов финансово-банковского надзора и регули­рования должно входить содействие экономическому росту и созданию рабочих мест. При отсутствии роста одной лишь финансовой стабильности недостаточно и требуется активное использование финансово­-бан­ковских рычагов для стимулирования экономическог подъема. Для Федеральной резервной системы или Банка Японии, например, соответствующие положе­ния заложены в законодательство (с. 511).

Путь к глобальной финансовой безопасности прос­матривается через заключение соответствующих региональных соглашений и усиление международной координации по отслеживанию, оценке и нейтрализа­ции рисков. Глава Латиноамериканского банка разви­тия (Андской корпорации развития) Л. Энрике Гарсия Родригес определяет роль региональных договорен­ностей в качестве дополняющей деятельность МВФ

«второй линии обороны», отмечая реальные возмож­ности их применения в срочном порядке и без предварительных условий. С другой стороны, без оздоров­ления национальных финансов трудно надеяться на эффективную работу любой наднациональной сети финансовой безопасности.

Южнокорейский исследователь и шерпа G20 Иль Хунг Ли не единственный, кто говорит о переходе от долларовой гегемонии к гибридной системе, осно­ванной на «триполярном кластере» вокруг доллара США, евро и юаня. Отмечается восхождение юаня в валютной иерархии, и при этом ожидается, что по использованию на рынке юань уже вскоре сравняется с японской иеной и британским фунтом стерлингов, затем догонит американский доллар как региональная валюта по расчетам в Азии и приблизится к евро в роли второй мировой резервной валюты. Есть те, кто верит в утверждение со временем китайского юаня в качестве главной международной резервной валюты. Если одни авторы ждут усиления централизованного регулирования финансовой сферы, видя в дерегули­ровании чуть ли неглавный источник нестабильности, то другие хранят веру в могущество рыночных сил, по­лагая, что слишком жесткие «штатные крепежи» типа таргетирования инфляции и фиксированных обменных курсов чреваты неоправданными побочными рисками. По мнению Акселя Вебера,

«Денежная политика мас­сивно вторгается на рынки капитала, препятствуя эф­фективному распределению капитала и способствуя нерациональному инвестированию» (с. 555)

Одни ви­дят в финансовой либерализации, в повышении гиб­ кости курсовых соотношений и в наращивании меж­дународных резервов лекарство от кризисов, а другие заявляют, что накопление международных резервов искажает глобальную финансовую систему и реко­мендуют странам, используя гибкие обменные курсы, снижать резервные накопления. Для кого-то дивер­сифицированная мультивалютная система – панацея от валютных потрясений, а для председателя Совета Национального банка Швейцарии Томаса Джордана влияние перехода на мультивалютную систему на об­щую стабильность остается неясным. Он скептически оценивает перспективы существенного наращивания ресурсов МВФ, тогда как управляющий Банка Мексики Агустин Карстенс на это рассчитывает.

Управляющий Банка Японии Харухико Курода указывает на необходимость улучшения междуна­родной платежной инфраструктуры для облегчения трансграничных финансовых сделок, предлагая при­ложить особые усилия к улучшению системы фи­нансовых расчетов в Азии. Тема весьма актуальна в свете отмеченного профессором Принстонского уни­верситета Гарольдом Джеймсом возрождения «ва­лютных войн» с использованием финансовых санкций и «превращения финансовых связей в оружие». Он полагает, что к серьезным реформам нас подтолкнут разве что катастрофические события, а сегодняшний мир объективно еще недостаточно опасен.

Среди прочих рецептов стоит отметить рекоменда­цию подключения государственных институтов к наращиванию инвестиций в инфраструктуру, к чему при­зывает министр экономики и финансов Италии Пьер Карло Падоан, и продвижение исламского финансиро­вания, предполагающего разделение банковских рисков и увязку кредитной экспансии с ростом реального секто­ра экономики, за что выступает генеральный директор Исламского банка развития Мохамед Азми Омар.

Есть авторы, которых, по сути, устраивает существующее положение вещей, нуждающееся, на их взгляд, лишь в «косметическом ремонте». Как пра­вило, это представители органов финансово-банковского надзора и регулирования, такие, как управляю­щий Банка Италии Игнасио Виско или управляющий Хорватского национального банка Борис Вуйчич. Близких взглядов придерживаются председатель Японского банка международного сотрудниче­ства Хироши Ватанабэ, считающий, что доллар США

«Останется ключевой валютой на протяжении следующих десятилетий» (с. 546)

управляющий Национального банка Австрии Эвальд Новотный и Мурило Португал из Федерации бразильских бан­ков. Инициаторы сборника, руководители Комитета за обновление Бреттон-­Вудса Марк Юзан и Усмен Манденг, с пониманием относятся к такой позиции.

Умеренные критики долларовой гегемонии утвер­ждают, что в качестве доминирующей резервной валюты доллар США «слишком дорого потерять и слиш­ком сложно заменить». Реабилитацию долларового стандарта кое-кто связывает с усилением взаимодей­ствия США с Китаем, видя в стабилизации обменного курса юаня к американскому доллару путь к общей стабилизации курсовых соотношений. Выразителем позиции этой группы авторов можно считать предсе­дателя банка Дж. П. Морган Чейз Интернешнл, председателя Попечительского совета G30 и бывшего управляющего Банка Израиля Джейкоба Френкеля, который придерживается крайне осторожного подхо­да к возможным реформам МВФ.

«Хорошая международная валютно-финансовая система, – полагает он, – должна быть практичной, удобной в реализации, прозрачной и относительно простой, но при этом об­ладать достаточно богатой функциональностью для соответствия сложному миру… Реформа междуна­родной валютно-финансовой системы должна рас­сматриваться как изменение конституции, что бывает очень редко… Издержки отсрочки принятия нового международного валютно-финансового порядка, пока все последствия (прямые и косвенные) не будут осоз­наны, вероятно, будут малыми по сравнению с из­держками его преждевременной реализации… необ­ходимы благоразумие и осторожность… желательно провести больше обсуждений и дать больше критиче­ских оценок» (с. 167)

Задаваясь вопросом, нужно ли реформировать систему или действовать по принципу «Работает – не трогай?», Френкель выдвигает целый ряд проблем, которые следует «осознать», и непростой список требований, которым обновленная сис­тема должна соответствовать.

Критикуя существующую систему и полумеры по ее адаптации к нынешней ситуации, эксперты от­мечают так называемые «непредвиденные послед­ствия» спешного ужесточения надзорного режима, вследствие чего банки, например, отягощенные несвойственными им функциями, теряют способность к поддержке кредитно-инвестиционной деятельностью качественного роста экономики.

Некоторые представители стран с формирующи­мися рынками, например, Абдулрахман А. Аль-Хамиди, критически отзываются о помощи бреттон-­вудских институтов странам с переходной экономикой и развивающимся государствам. Но, как и бывший министр финансов Индонезии Мухамад Хатиб Басри или управляющий Центрального банка Аргентинской Республики Мартин Редрадо, он призывает международные финансовые учреждения наращивать по­мощь развитию, оказывать чрезвычайную финансо­вую поддержку странам, страдающим от внезапных «отливов» капиталов. Есть и те, кто ратует за помощь в не связанном виде, но это скорее исключение из об­щих предпочтений целевой финансовой поддержки.

Президент Азиатского банка развития Такехико Накао относит целевое финансирование развития к критически важным инструментам борьбы с крайней нищетой и всей работы по повестке глобального развития даже после завершения программы ООН по целям тысячелетия. Он полагает необходимым переформатирование самого процесса финансирования развития через повышение внутренних налогов и укрепление местных рынков капитала для мобилиза­ции внутренних ресурсов стран­ бенефициаров наряду с наращиванием внешней помощи и стимулировани­ем регионального финансового сотрудничества.

В отдельных статьях ответом на новую геополити­ческую и экономическую ситуацию называют инициативы БРИКС по учреждению Пула условных валютных резервов и Нового банка развития, равно как и развертывание деятельности Азиатского банка инфра­структурных инвестиций. Такие институты считают способными в одних случаях ослабить доминирующее положение МВФ и Всемирного банка или существенно их дополнить, а в других – и заменить традиционные многосторонние финансовые учреждения, но в любом случае признается их благотворное воздействие на всю глобальную финансовую инфраструктуру.

Характерно, что на состоявшемся в Берлине с уча­стием руководства G20 в период председательства Германии саммите «Деловой двадцатки» (B20) на вы­несенный на обсуждение вопрос «Готовы ли мы к следующему кризису?» никто не ответил утвердительно. Серьезные аналитики ищут корни кризисов в отрыве денежной эмиссии, кредитной экспансии и валютных курсов от какой-либо твердой базы.

«Проблемы ни­куда не делись – их просто загнали вглубь, где они тлеют, чтобы вспыхнуть с новой силой, когда сработа­ет очередной мощный детонатор. Наступление нового кризиса – скорее вопрос невероятности, а времени, а вот насколько разрушительным он окажется, зависит от характера и сроков проведения назревшей рефор­мы международных валютно-кредитных и финансо­вых отношений» (с. 428)

О том, что реформы назрели, говорит авторский анализ эволюции системы таких отношений за последние 200 лет, позволивший вы­ явить 70 ­летние циклы в смене валютно-финансовых укладов, равно как и нелинейный характер этого про­цесса, ход которого может искажать действие субъек­тивных, рукотворных факторов.

Сборник предлагает широкий спектр оценок собы­тий минувших лет и взглядов на дальнейшее развитие, оставляя за читателем выбор тех или иных предлагае­мых версий либо формирование собственной позиции на основе представленного фактического материала. Рассчитанная на специалистов по международным валютно-кредитным и финансовым отношениям, кни­га полезна для подготовки экономистов­ международ­ников и способна привлечь просто любознательного читателя, интересующегося актуальными проблема­ми мирохозяйственного строительства.

При всем многообразии поднятых в сборнике тем и высказанных суждений «за кадром» остались та­кие, как форсированное внедрение в сферу финансов цифровой экономики, феномены блокчейна и криптовалют, а также связанные с ними риски. Вне поля зре­ния тех, кому отслеживание соответствующих вопро­сов «полагается по должности», осталась проблема обеспечения притока финансовых ресурсов в реаль­ное производство, а также источники финансирова­ния программы ООН «Цели устойчивого развития до 2030 года». Все это не позволяет считать работу за­вершенной и побуждает заинтересованные стороны к дальнейшему диалогу по фундаментальным основам пост­ бреттон-­вудского мироустройства.


Заметили ошибку в тексте? Сообщите об этом нам.
Выделите предложение целиком и нажмите CTRL+ENTER.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.

Укажите причину