Метафоры и аллегории  6

Человек и общество

24.10.2020 21:30

Евгений Рекин

895  7 (3)  

Метафоры и аллегории

фото: Newstes.ru

Сочинение на тему «Убеждения»

Картина первая. Дед зря не скажет

«Жил-был медведь. Он был таким хитрым, сильным и свирепым, что равных ему во всей тайге не сыскать. Одним словом, хозяин леса. И место для себя он выбрал под стать – лучшие угодья во всём зелёном королевстве. В его владениях была и заводь полная речной живности, к которой иногда, на свою беду, приходил какой-нибудь молодой олень водицы испить, а грибов-ягод, что звёзд на небе. В общем, спокойно и сытно было ему в этом медвежьем раю.

И вот однажды ковылял он по хорошо знакомой тропке, ведущей к малиннику, шёл как обычно не спеша поступью преисполненной достоинства и уверенности, ибо знал, что его покой никто не посмеет нарушить. Да только не смог он ягодой спелой в этот день полакомиться, в яму с кольями угодил, которую охотник-хитрец выкопал.

Мужик тот, надо сказать, был опытным, повадки звериные назубок знал, но и на него управа нашлась. Волчище матёрый не побоялся за флажки броситься. Порвал он, в общем, и шаблон, и самого мужичка, как Тузик валенки, которые бабка на плетень сушиться повесила, думая, что собачонка-то маленькая и не дотянется. Про то же, как я валенки намочил, как-нибудь потом расскажу. А пока запомни, внучок, берегись своих убеждений, коварны они, ты на них полагаешься, а они тебя в любой момент подвести могут»

Антракт

Прежде чем продолжить, хочу оговориться, что представляемая вашему вниманию статья кому-то может показаться длинной, сумбурной и невнятной. В своё оправдание скажу, что я не о рецептах пишу и не инструкции излагаю и даже не высказываюсь по какому-то отдельному событию. Я всего лишь предлагаю темы для подумать.

Пользуясь паузой между картинами, хочу пояснить, что обратился к такой форме изложения не забавы ради, а вполне конкретного резона для. Дело в том, что целью моих публикаций было и остаётся стремление породить у читателя вопрос: «А может он прав?». О чём бы я ни говорил, всегда подчёркивал, что призываю не верить мне на слово, а призадуматься над прочитанным. Судя по оценкам и комментариям, мне таки удаётся до кого-то достучаться, но когда излагаешь свои мысли сухо и предметно, у другой части аудитории вместо предполагаемого вопроса в голове возникает вопросительное утверждение: «Да что ты там несёшь, умник?!»

Так вот, нарочитое использование аллегорий и метафор позволяет привлечь внимание и настроить читателя на нужный лад сразу, тем более когда речь идёт о таких тонких понятиях, как смыслы и убеждения. Хотя, если говорить по большому счёту, поведенческая психология практически полностью состоит из тонкостей, могущих иметь двоякое толкование.

Кроме того, предметный разговор, в котором озвучиваются категорические суждения, несовпадающие с личными воззрениями, задевает человека за живое. Поднимающаяся эмоциональная волна неизбежно окрашивает восприятие текста в соответствующие тона, вплоть до того, что сам текст остаётся недочитанным. Иносказательность и образность изложения, особенно если в нём присутствует доля юмора, способствует совершенно иной реакции. В качестве наглядной иллюстрации сравните свои ощущения от уже прочитанного начала статьи, с тем, как она бы воспринималась, будучи написанной следующим образом.

Затевая разговор на тему убеждений, для начала хочется сказать пару слов о значении самого понятия «Убеждения». Смею предположить, что очень немногие знают или догадываются, что «убеждение», если копнуть в глубины этимологии, состоит из двух частей – «У» и «Беда». То есть, исконный смысл этого понятия можно истолковать как нахождение в уязвимом положении. Современное же значение «убеждения» носит совершенно иную коннотацию.

В этой связи стоит заметить, что язык – вещь живая, изменяющаяся с течением времени и обстоятельств, и далеко не всегда эти перемены ведут к чему-то позитивному, чаще всего наоборот. Опять же в качестве наглядной иллюстрации – сегодня те, кому посчастливилось получить образование до того, как реформаторы сломали о колено хребет советской системе, с неподдельным ужасом взирают на уровень грамотности молодого поколения. Настоящая же проблема заключается не в убогости школьных программ и хилой базе знаний у выпускников, натасканных на сдачу ЕГЭ. Безусловно, полуграмотный специалист – это как мина замедленного действия, причём бракованная, но этот вопрос, по сути чисто технический, и решается при желании просто. Гораздо страшнее ситуация выглядит, если посмотреть на неё чуть шире.

Говорят, что язык – это духовная основа народа, его фундамент. Из этого следует, что размывание, переиначивание значений слов может привести к утрате смыслов, а значит, ослабить народный остов со всеми тягостными последствиями. Например, исконный смысл «поганого крамольника» совершенно иной, чем принято считать на сегодняшний день.

Важно понимать, что изменения в языке ни в коем случае нельзя оценивать как нечто происходящее само по себе, ибо они всегда сопровождают какие-то знаковые исторические события, причём далеко не позитивного характера. Тут и внедрение азбуки Кирилла и Мефодия, и дальнейшие урезания алфавита и календаря и не только Петром Первым и т.д. и т.д. В общем и целом данная тема крайне обширна и имеет весомое значение. Об этом говорят и пишут многие, так что я, с вашего позволения, углубляться в неё не стану, ограничусь лишь следующим выводом. Ползучее навязывание иностранных слов не есть дань технологиям и времени, а самая настоящая диверсия, влекущая за собой катастрофические последствия.

Возвращаясь к предметному разговору, стоит отметить, что современное толкование «убеждений» неразрывно увязывается с глаголом «убедиться», то есть удостовериться в чём-либо на собственном опыте. Однако, в случае с политическими или религиозными убеждениями наиболее верно будет припомнить другой глагол – «убедить», то есть доказать или навязать ту или иную точку зрения. Смысловая разница между этими глаголами с учётом межнациональной, межклассовой и межличностной конкуренциями, прямо скажем, колоссальная. О такого рода убеждения поговорим чуть ниже, а пока предлагаю просто посмотреть на убеждения как на явление.

Практически у всего в этой жизни есть обратная сторона, проявляющая свои качества при неожиданной и кардинальной смене обстоятельств, условий или ситуаций. В данном случае речь идёт не о полярных противоречиях известных пар: факт – ложь, чёрное – белое и т.д., а именно о том, что у каждой отдельно взятой монеты есть и аверс, и реверс. Это утверждение, помимо прочего, касается и такой важной для человека вещи как убеждения.

Говоря по существу, убеждения по своей сути – это квинтэссенция смыслов, лежащих в основе помыслов и деяний личности. Иными словами, это база морально-этических установок, позволяющая ориентироваться по жизни, выставляя оценки событиям и явлениям, окружающим и себе любимому. Более того, убеждения выполняют функцию некой призмы, преломляющей информацию, усиливающей субъективность в ущерб объективности, что и приводит к окрашиванию суждений в те или иные оттенки. Из этого следует, что обсуждаемая конструкция смыслов не является «вещью в себе», поскольку играет важную роль в плане фактических действий и психоэмоционального состояния человека.

Когда и если наблюдаемая действительность в общем и целом совпадает с убеждениями и ожиданиями, человек ощущает спокойствие и уверенность, то есть находится в условной зоне комфорта с определённой градацией. Когда же обстоятельства категорически не соответствуют привычным представлениям, индивидуум оказывается в уязвимом положении, характеризующимся той или иной степенью растерянности. При этом знаковая оценка событий (позитив или негатив) особого значения не имеет, тут важен градус отклонения. Ведь далеко не случайно соль и хлеб любого литератора – это конфликт, в рамках которого герои произведений проявляют и ищут себя.

Причиной данного положения является не темперамент и не склонность к оптимизму или пессимизму, а сама механика последовательного накопления жизненного опыта, отражающего мировоззрение и миропонимание человека. Градус упомянутых уверенности и растерянности напрямую зависит от места того или иного аспекта в системе ценностных координат личности. Любое событие, вызывающее эмоцию, влияет на взгляды личности: совпадающие усиливают их, а противные могут начисто сломать картину Мира. Говоря образно, это можно обрисовать так.

Картина вторая. Личные смотровые башни

В течение всей жизни человек возводит свою конструкцию смыслов, используя в качестве строительного материала оценки как своих, так и чужих деяний и воззрений. При этом доля «импортных» «кирпичей» и скрепляющего «раствора» может быть весьма значительной, ибо не всё в этой жизни приходится и следует испытывать на собственной шкуре. Это накладно, а порой так и вовсе опасно.

Для того чтобы конструкция получилась надёжной, необходимо следить за качеством материалов и крепостью соединительных узлов. Также нельзя упускать из внимания «привязку к особенностям ландшафта», в том смысле, что чем больше точек опоры (объективные знания и опыт) и несущих вертикалей (смысловые сочленения, логика), тем выше надёжность сооружения. Когда все эти тонкости учтены должным образом, конструкция получается стойкой безотносительно достигнутой высоты, поднимаясь на которую, можно отодвинуть предсказательный горизонт. Кроме того, высота убеждений диктует и характер фактических интересов и деятельности человека. Подробно данный нюанс я рассматривал во второй статье цикла «Сущность человека», поэтому сейчас в эту тему погружаться не буду.

Согласно базовой схеме иерархии Рас, чем выше уровень развития личности, тем чётче понимание, что за формирование обстоятельств и характер развития событий отвечает множество аспектов. Практика же, как это нередко бывает, в некоторой степени отличается от чистой теории вследствие присутствия массы тонкостей. В частности, переход из Расы в Расу в теории осуществляется за счёт последовательного накопления опыта и расширения спектра интересов, а в жизни ввиду различных факторов с полнотой опыта у человека могут быть существенные проблемы. Тут нужно заметить, что к числу подобных факторов следует относить и то, что попадает в сферу обычного восприятия, и то, что скрыто от человеческого внимания.

Скрытые аспекты – это отдельные моменты индивидуального программирования, обнаружить и идентифицировать которые без применения биолокации крайне сложно. К проявленным, обнаруживаемым обычным восприятием и вниманием относятся: круг общения, образование, родственные связи, материальная обеспеченность, политические и религиозные убеждения. Пробелы в опыте характеризуются разрывом причинно-следственных связей, проявляющимся в формулировании субъективных убеждений, превозносящих или, напротив, принижающих тот или иной аспект жизнедеятельности. Например, какой-нибудь артист или композитор, по роду своей деятельности соответствующей самой высокой Расовой ступени, кроме своего ремесла, может ничего не уметь, да и с общением как таковым испытывать серьёзные трудности (вопрос, естественно, не о тусовках, а о межличностном взаимодействии). Суть данного отклонения от темы в теорию состоит в том, что высотность конструкции смыслов, то бишь убеждений, может достигаться иными средствами, нежели описанная выше комбинация объективного опыта и железной логики.

Когда в убеждениях человека присутствует изрядная доля «импортного» материала, полученного от авторитетов, из книг, политических или религиозных воззрений, которая не подвергается критическому анализу вследствие схоластики, конструкция смыслов получается шаткой и нестройной. Этот изъян может стать причиной того, что под воздействием тяжеловесных фактов, не вписывающихся в картину миропонимания, сия башня может разрушиться, и тогда человек вместо высоты обнаруживает себя в глубокой яме, подобно медведю из первой картины, и под обломками того, что он считал неоспоримыми истинами. В этом и состоит главная уязвимость так называемых имитаторов, хотя и представители Рас тоже никак не застрахованы от подобных фортелей судьбы.

При этом отсутствие навыка критического мышления, помноженного на присущую человеку склонность к самооправданию (низкий уровень самокритики), нередко порождает чувства обиды или даже ощущения предательства со стороны тех, кто помогал воздвигать рухнувшую башню. Иными словами, помимо растерянности, человека могут поглотить и озлобленность с примесью разочарованности в людях. В результате этой Вселенской катастрофы (Мир-то действительно разрушился!) личностного масштаба человек попадает в жесточайшую депрессуху, выходом из которой может быть начало построения полярного смыслового сооружения. Практика, однако, показывает, что значительно чаще человек, едва уляжется пыль, принимается за строительство по тем же чертежам и из тех же материалов. И всё же, как говорил Аль Капоне: «Пуля может много поменять в голове, даже если она попадает в задницу».

В этой связи нужно заметить, что бросание в крайности – удел слабого ума, неспособного различать оттенки и полутона и видящего мир в чёрно-белой гамме. В отличие от конструкций, возводимых такими персонажами, башни смыслов на основе объективного и многогранного опыта не рушатся до основания. Безусловно, личности с трезвым взором и достаточно развитыми аналитическими способностями ни в коем случае не защищены от упущений и ошибок. Вся разница заключается в том, что разрушение их конструкций убеждений будет носить лишь частичный характер, фундамент, как правило, при этом не страдает. Кроме того, допущенная ошибка в оценке или действии сравнительно быстро становится достоянием опыта такого человека, а значит, новое сооружение будет ещё надёжней. Такова, в принципе, разница жизненной позиции имитатора-импортёра и того, кто предпочитает жить своим умом.

В особую группу риска, связанного с крушением смыслов и, как следствие, планов входят лица с ярко выраженными тираническими или жертвенными качествами. Тиранам, в особенности идейным, свойственны самонадеянность, самомнение, самоуверенность и ещё много чего с приставкой «само» (самоотверженность и прочее в этот список не попадает по понятным причинам). Кстати сказать, подобными чертами могут обладать и персонажи, волею случая ещё не познавшие ошибок и потерь, эдакие баловни судьбы. При этом важно понимать, что их подчёркнутый в помыслах, суждениях и устремлениях индивидуализм ущербен, так как уровень субъективности зашкаливает, а автономности им явно недостаёт.

С идейными жертвами, а также с любителями «розовых» очков история несколько другая. Именно этим фанатикам служения, самопожертвования и добра, предпочитающим иной раз совершенно осознанно не замечать зла, свойственно реставрировать порушенные смысловые башни. Объективности же ради нужно отметить, что иной раз их конструкции обладают потрясающей всякое воображение гибкостью, когда удары судьбы или поступки окружающих, какими кошмарными они бы ни были, не приносят им никакого ущерба. Однако при этом также необходимо заметить, что частенько такой поток приятия и всепрощения изливается исключительно на определённых персонажей (жён, мужей, возлюбленных, детей, внуков и прочих родственников (нужное подчеркнуть)). А вот на посторонних этот свет рафинированного добра не распространяется, и это ещё мягко сказано.

Впрочем, воспринимать лиц такого сорта как недалёких простачков не стоит. Они, несмотря на демонстративную бескорыстность, бывают достаточно расчётливыми личностями с хорошей памятью, и если предмет обожания или опеки в чём-то переусердствует, то после этого может наступить тот самый шаг, который отделяет любовь от ненависти.

Относительно идейных тиранов и жертв необходимо подчеркнуть, что эти убеждённости человек формирует в себе сам в результате взаимодействия с окружающими, а основной изъян их конструкции смыслов обусловлен однобокостью суждений. Когда и если что-то не вписывается в их видение, они могут впасть в ступор, словно актёр на сцене, напрочь забывший слова.

Картина третья. Сон наяву

Ощущения были, мягко говоря, непривычными или даже невероятными. Мало того что Он был способен, не считаясь с законами физики, практически мгновенно именно перемещаться, а не перелетать в любое место по своему усмотрению, так ещё и мог проникать в мысли и чувства всех тех, кто находился внизу.

«Наверное, так чувствует себя бог», – подумалось Ему, но через удар сердца Он отринул эту догадку, так как внезапно для самого себя осознал, что может только наблюдать, но ни права, ни возможности вмешиваться в происходящее у Него не было. Более того, Ему показалось, вернее, Он даже был уверен в том, что едва попытается хоть что-то предпринять, как необычайное ощущение полнейшей свободы и ясности моментально Его покинет, а сам Он окажется среди тех, на кого смотрел сверху.

Всё происходящее напоминало театр одного актёра, но перевёрнутый и как бы вывернутый наизнанку. Обычно ведь как, один человек на сцене изображает кого-либо, пытаясь донести до публики мысли, чувства и чаяния своего персонажа. Сейчас же в зрительном зале был только Он один, а актёров – сколько угодно, куда ни глянь. Кроме того, чтобы показать внутренний мир своего героя, актёр должен продемонстрировать всё мастерство и талант, причём в рамках мизансцен и реплик, задуманных драматургом. Также немаловажно, чтобы передаваемый образ был понятен зрителям, а устремления и поступки персонажей в меру предсказуемыми, но обязательно последовательными, иначе публика может не постичь смысл разыгрываемого действа и очень быстро потеряет интерес к творящемуся на сцене. То, что происходило внизу, весьма своеобразно соответствовало этому канону театрального искусства. Среди разношёрстного актёрского состава крайне редко удавалось заметить кого-то, чью роль можно было бы посчитать главной. Складывалось неумолимое впечатление, что вся труппа была занята исключительно в массовке, а разворачивающиеся отдельные события сливались в общий монотонный фон, сравнимый с гулом пчелиного улья.

В надежде разгадать замысел эксцентричного автора, Он спустился ниже и подобно бесплотному призраку, на которого никто не обращает внимания, стал подлетать то к одной, то к другой группе актёров, стараясь всмотреться в детали и тонкости камерных постановок, являвшихся частью колоссального по масштабам представления.

Несколько пьесок Он просмотрел с неподдельным интересом, но затем поймал себя на мысли, что все мини-спектакли не блещут оригинальностью сюжетных ходов. Уловив это, Он почувствовал, что первые впечатления начали разбавляться нотками недоумения и разочарования. Присмотревшись внимательнее, Он понял, что дело не в актёрах. Они делали свою работу честно, буквально проживая свои роли, но как бы они ни старались, все их мотивы, оценки, реплики и поступки по большому счёту были начисто лишены смысла, хотя и выглядели на первый взгляд логичными и последовательными. Благодаря кристальной ясности восприятия Он мог с лёгкостью предугадать, к чему могут привести устремления и решения персонажей, но для них самих не такое уж и сложное переплетение нитей причин и следствий оставалось недосягаемым для понимания.

Озадаченный своим откровением, он посетил ещё несколько мест, но везде было одно и то же, несмотря на разницу в антуражах, декорациях и костюмах действующих лиц. В основном люди барахтались в одних и тех же проблемах, стараясь обеспечить себя и своё потомство крышей и пищей, попутно выясняя, кто среди них главный. Иногда всё же попадались уникумы, стремящиеся к чему-то иному, но таковых было очень мало, и на общую картину они повлиять не могли.

«Это же каким психом надо быть, чтобы сочинить такое? – пронеслось у Него в голове, – Такое впечатление, что актёры, кроме собственных ролей, вообще ничего не читали, поэтому и такой безумный и беспросветный сумбур!» Проговорив про себя последние слова, Он вдруг осёкся и несколько растерянно огляделся по сторонам, ибо до Него внезапно дошло, что всё это время он смотрел не на театральную постановку сумасшедшего автора, а на жизнь человеческую в том виде, в каком она есть на самом деле, если смотреть на неё с почтительного расстояния. Эта догадка всё расставляла по местам, но привычной радости от понимания не возникло.

Глядя на то, чем живут люди и что ими движет, Он осознал, что никакого драматурга нет и «актёры» полностью предоставлены сами себе. Перебирая в памяти просмотренные «сюжеты», Он ужаснулся однообразию безысходности. Всё увиденное представлялось Ему в образе некоего Древа, на ветвях которого появлялись, жили и умирали люди-листья. Да, ни один лист не был похож на остальные, но, несмотря на эти различия, все они как один распускались, росли, а потом жухли и опадали, чтобы истлев отдать себя без остатка корням Древа. То же самое происходило и с каждым отдельным человеком, едва тот появлялся на «сцене», присутствующие на ней быстро объясняли ему, куда он попал, буквально вбивая в сознание человека массу правил и условностей. Конечно, находились и те, кто не соглашался с этим требованиями, но, как правило, человек не мог долго противостоять диктату. Затем, кое-как притеревшись к определённому для него месту, человек начинал исполнять отведённую ему роль, попутно осваивая искусство прессинга, который некогда и сломал его собственные мечты, устремления и надежды. И всё бы ничего, «Условия просто такие», сказал бы Он раньше, но беда в том, что человек начинал учить других тому, чему научили его самого без понимания причин и следствий, а только на основе незыблемого утверждения «Так принято!». А вот задаваться вопросами «кем», «когда» и «по какому поводу» как раз было не принято. Так что по воле своей или против неё человеку так или иначе приходилось собственными руками поддерживать вращение безумного хоровода бесконечных рождений и смертей.

Это откровение обескураживало, оно гранитной глыбой давило на плечи, вытесняя из сознания былые ощущения свободы и лёгкости. Силясь сбросить с себя этот гнёт, Он, почувствовав себя утопающим, готовым схватиться за соломинку, попытался отыскать взором хоть какое-то светлое пятно на общем сером фоне. И когда и без того еле тлеющая надежда почти угасла, Его внимание привлёк один ничем не примечательный с виду человек. Он устремился к нему, но открывшаяся правда, словно надёжно закреплённый якорь, жестоко остановила этот порыв, ибо Он увидел себя.

Тот, второй, по всей видимости, что-то заметил или почувствовал и, подняв голову вверх, что-то коротко выкрикнул. Расстояние было достаточно большим, но всё же произнесённый вопрос «Кто я?» набатом взорвался в Его голове. Он проснулся…

Картина четвёртая. Пути жизни

Жизнь очень часто сравнивают с дорогой, потому как данный образ позволяет затронуть множество тем. Да хотя бы, вот так.

Человек идёт по жизненному пути не налегке, а толкает или тянет за собой тележку со смыслами. Смыслы, надо сказать, – это не коробочки и шкатулочки, а довольно причудливые штуковины, так что укладывать их так, чтобы ничего не потерять по дороге с ухабами и крутыми поворотами, то ещё искусство. Например, едва ли не первое, что укладывается в тележку – это смысл под названием «Семья». В самой своей сути, это что-то тёплое, мягкое, уютное, к чему приятно прикасаться, но у этого смысла есть и многочисленные достаточно жёсткие отростки, которые появляются далеко не сразу. На эти «ветки» со временем наращиваются: «Обязанности», «Долг», «Отношения», «Дети», «Родители» и т.д. «Обязанности», в свою очередь, обрастают «Заботой», «Деньгами», «Образованием», «Работой». Иными словами, смыслы – это непростые вещи, которые валяются в тележке, хотя подобного барахла, занимающего непростительно много места, кое у кого хватает с избытком. Настоящие смыслы не только обрастают другими, они диктуют человеку его цели.

Тележка наполняется постепенно. Пока человек ещё мал, ему помогают старшие, советуя, что брать и как складывать. «А это что?» - спрашивает ребёнок. «Это для того, чтобы можно было приладить вот это», - отвечают ему. «А зачем (почему)?» - интересуется малыш. «Подрастёшь – поймёшь», - отмахиваются старшие, справедливо, как им кажется, считая, что жизнь сама даст ответы в надлежащее время. Затем, уже будучи подростком, человек начинает наполнять тележку самостоятельно в соответствии со своими вкусами и интересами. Многое из этих находок теряется по дороге, так как из-за малости опыта их не удаётся надёжно прикрепить к уже имеющемуся грузу, что-то выталкивают отростки обязательных смыслов, кое-что, утратившее какую-либо значимость, человек выбрасывает сам, а что-то остаётся на всю жизнь.

Говоря иначе, эту утряску-усушку, которую с полным правом можно назвать и выбором своего жизненного пути, и формированием личности, человек устраивает, конечно же, сам, но, как правило, не из собственного желания, а под давлением обстоятельств. В самом начале груз смыслов являет собой порой довольно причудливую конструкцию, детали которой могут волочиться по земле, затрудняя движение и поднимая пыль, которая омрачает впечатление от путешествия тем, кто шагает рядом. Что-то может торчать по сторонам, цепляясь за смыслы попутчиков, на что те реагируют в соответствии с полученным или воображаемым ущербом. Сам человек тоже реагирует, он исходя из общей ценности своей поклажи либо выкидывает из тележки неловко притороченную деталь, либо, напротив, закрепляет её верёвками-доводами и отправляется к тем, у кого он этот элемент конструкции и подсмотрел. В конечном итоге он так или иначе занимает то место в общем караване, где ему комфортнее всего. Про то, как это происходит, думается, каждый может рассказать собственную историю.

Куда же движется этот нескончаемый людской поток? Естественно, к светлому будущему, ведь никто же сам себе не враг. А дорогу показывают те, у кого к тележкам прикручены флаги, символы и прочие атрибуты знающих проводников. Они хоть и стараются вести своих последователей отдельной тропой, да вся беда в том, что направление у всех одно – в будущее, а ширина плотно утоптанного тракта не позволяет вместить всех желающих. В общем, флаги и символы цепляются друг за друга точно так же, как и отростки личных смыслов, и толкотня с мордобоем порой разыгрывается нешуточная, а по её результатам самую удобную часть дороги занимают те, кто сподобится наладить производство простых и удобных смыслов, приладить которые сможет любой желающий, ибо сила отдельной колонны в численности и спаянности общей идеей. При этом далеко не все идущие в такой колонне плечом к плечу ясно понимают, куда их ведут, да и сами проводники нередко умело скрывают свои настоящие мотивы. Остальным же приходится пробираться по кустам, ямам и кочкам.

По правде сказать, настоящих рулевых, знающих цель и верящих в её достижение, единицы. Остальные «поводыри» лозунгами и призывами лишь прикрывают свои интересы, для таких цель – это сама возможность вести за собой, а куда, – там видно будет.

Самое забавное заключается в том, что вторые нисколько не глупее первых, а может быть даже и умнее. Это с какой стороны посмотреть, хотя в конечном счёте к глупости скатываются и те и другие. Всё дело в том, проводники – люди зависимые от мнения тех, кто идёт следом. Насколько бы замечательной ни была какая-то идея первых, если она не найдёт поддержки, то останется всего лишь фантазией. Вторые ведут себя более прагматично и высокими помыслами не страдают, а, напротив, выбирают самый простой путь.

Смотрят они на жизнь человеческую и думают: «Куда ведёт эта дорога – непонятно, ведь даже скрывающееся за следующим поворотом не всегда получается предугадать, а значит, самое правильное будет хватать и потреблять то, что есть уже сейчас. А то вдруг в ближайшее время голодно будет, а так я хоть жирка подкоплю». Плетущимся позади это понятно и посему принимается без лишних вопросов. Видят проводники, что их идея, что называется, зашла, и ну развивать её дальше. «Чтобы не было разброда и шатания, давайте мы вам сами будем указывать, что и в каких количествах потреблять нужно». Пипл и это хавает, да изумляется: «Сколько же ништяков поводыри придумали!» «Вот ведь как им здорово живётся, мы тоже так хотим…», - думают они, и давай всякий хлам в свои тележки складывать с азартом невиданным. Тут такая суета началась, аж пыль столбом. Все пыжатся, соответствовать стараются, да только сравняться с поводырями всё равно не получается. И невдомёк им, что выиграть у того, кто правила игры выдумывает невозможно, что им достаётся только то, что идущие впереди прибрать к своим рукам ещё не успели или не захотели.

Смотришь на эту гонку на карусели, и даже слова заканчиваются печатные. Думаешь, неужели они не понимают, что самый лёгкий путь – это дорога по наклонной, ведущая к пропасти. Нет, не понимают, ну некогда чумной блохе, которая кусает да переварить не может, на себя поглядеть, тут по сторонам смотреть нужно, зазеваешься и смачный кусок другому достанется, а тебя самого из очереди выбросят, дескать «вас тут не стояло!»

Смотришь дальше и ловишь себя на мысли, что это уже и не поток людской вовсе, а саранчи ненасытной стая, и что самое страшное ещё впереди.

Правильно раньше говорили про верёвочку, конец которой обязательно сыщется. Вот уже и проводники поняли, что дальше дороги-то нет, ибо завели они всех в яму глубокую. Хорошо ещё вчера было – напали на поляну новую, выкосили всё до корней и дальше тронулись. А сегодня идти-то уже некуда, а толпа по инерции двигаться продолжает. «Скоро еда ведь совсем закончится», - думают они, - Нужно выбираться как-то». А путь только через толпу, страшно ведь, сожрут и не подавятся. «Да ну его, нафиг, - предложил кто-то из поводырей, - Давайте предложим стаду самих себя есть, то бишь, пусть смыслы свои старые поедают, ведь проку-то от них никакого, только место в тележках занимают. Глядишь, со временем толпа поредеет, и мы выберемся из тупика».

Коллективные башни смыслов

Вопреки устоявшемуся мнению о том, что личность формируется исключительно социумом, я продолжаю утверждать, что это не так. Человек выстраивает свою колокольню сам, а общество, в котором он обретается, является всего лишь фабрикой-поставщиком по изготовлению конструктивных деталей, составных частей и соединительных элементов. Толпа, бесспорно, сильнее отдельно взятой личности, но с естественным индивидуальным началом в человеке она справиться не может, конечно, при условии наличия этой самой индивидуальности. В противном случае все были бы подобны клонам безразличным и без различий, но это, ко всеобщему счастью, недостижимо, несмотря на все потуги глобалистов всех мастей.

Важно понимать, что социум – это не более, чем часть условий существования на планете. Изначальные условия – это вообще данность, на которую человек повлиять не может никак, он может их только изучать. В дальнейшем по мере взросления личность не только познаёт окружающий её мир со всеми его частностями и нюансами, но и вольна менять имеющиеся условия, правда, если у неё внимания, интересов на это хватит.

Взаимодействие с обществом носит точно такой же характер. Плотная спайка человека с социумом обусловлена сходством интересов: коллективу нужны полезные члены, а человек, в свою очередь, сам стремится быть понятным и полезным. Личностей, отвергающих общество и предпочитающих жить исключительно по собственным правилам, в процентном отношении к остальным, откровенно говоря, мало, тех из них, кто осознанно выступает против имеющихся устоев, ещё меньше, а персонажей с какой-то конструктивной идеей – вообще единицы. С одной стороны, это здорово, так как подобного сорта персонажи отличаются повышенным уровнем активности, что чревато потрясениями различной степени, которых основная масса населения всячески пытается избегать. С другой же стороны, именно такие бунтари и двигают развитие как таковое.

Исходя из того, что социум формируют отдельные личности, характер общественных устоев являет собой условно среднеарифметическое из воззрений, интересов и устремлений всех его членов. Формируется этот свод морально-этических установок за счёт гласных и негласных норм мышления и поведения. Различия между ними вполне очевидны, передача гласных установок происходит в вербальной или письменной форме, а негласные впитываются в сознание как бы сами по себе. При этом гласные устои могут встречать неприятие или даже сопротивление, а негласные, как правило, нет. Говоря же предметно, к негласным сводам устоев относятся менталитет и традиции, а к гласным – религиозная и политическая составляющие общественных правил.

Лучшая «впитываемость» традиций обусловлена тремя причинами, первая из которых это уровень развития личности. В отличие от религии или политики – сфер, требующих проявления высоких показателей интересов и устремлений, традиционный уклад не обходится без вопросов экономики как самой простой для понимания деятельности, ибо каждому так или иначе приходится обеспечивать собственные нужды. Говоря проще, без политики и рассуждений о высоком прожить вполне себе можно, чем, собственно, и занимается основная масса народонаселения. Именно это объясняет то, что в том или ином этносе отдают предпочтение определённому виду труда.

Вторая из означенных причин состоит в том, что основы морально-этического уклада жизни молодой человек впитывает просто наблюдая за поведением старших, которым вследствие стремления к понятности и полезности он пытается подражать. Начинается этот процесс копирования очень рано, когда не то что жизненного опыта ещё нет никакого, сама соображалка ещё не отросла. Вдобавок к этому следует упомянуть о том, что индивидуальность проявляет себя постепенно, так как помимо узнавания мира, человек всю жизнь изучает и самого себя.

Третья же причина несколько иного рода, ибо она находится за пределами возможностей обычного восприятия действительности. Суть дела состоит в том, что человек появляется в этом мире не абы где, так как ничего случайного в этой жизни нет.

Сама по себе случайность – это не про то или иное неожиданное событие. Говоря с принципиальной точки зрения, случайность – это оценка произошедшего, обусловленная отсутствием полных знаний о данном процессе и сопутствующих обстоятельствах. Говоря иначе, она есть следствие проводимого человеком анализа с позиции его представлений и ожиданий.

Так вот, устойчивое мнение, что родителей не выбирают, не соответствует действительному положению вещей. Распространяться на эту тему я не стану, ибо она крайне непростая и требует серьёзного отклонения в сторону, ограничусь утверждением, что человек приходит в этот мир не как «чистый лист». Он является сюда с определёнными заготовками в сознании, что и позволяет негласным морально-этическим установкам впечатываться в мозг легко, непринуждённо, но крепко-накрепко.

Менталитет как совокупность морально-этических норм мышления и поведения подделать невозможно, попытки провернуть этот номер будут подобны посредственной актёрской игре, неспособной убедить носителя данного уклада. Причина этому в том, что менталитет является ещё одним маркером наряду с языком, отличающим один народ от другого. Иными словами, ни русскому, ни немцу, ни японцу не нужно объяснять, что значит быть русским, немцем или японцем. Из этого следует, что данный аспект нельзя даже рядом ставить с понятием убеждений, ибо он глубже и значительнее обсуждаемого в статье понятия, так как формируется на основе собственных воззрений с добавлением какой-то части «импортных» составляющих по принципу «согласуется – не согласуется».

Кроме описанного выше источника «импорта», есть ещё как минимум два. Это уже не единожды упоминавшиеся политика и религия. И если говорить с точки зрения принципов, то воззрения, выстраиваемые на ценностных координатах данных аспектов, и следует обозначать убеждениями. Несмотря на разницу в векторах целей и задач этих сфер жизни общества, у них в плане методики вбрасывания в модель мышления и поведения человека много общего.

Начнём с более древних и шире распространённых, то бишь с религиозных.


Касаясь религии в контексте темы убеждений человека, нужно отдавать себя отчёт в том, что этот свод ценностных ориентиров целиком и полностью формируется из внешних источников. Случаи, когда человек взращивает подобные воззрения сугубо самостоятельно, предельно редки, если таковые вообще есть. Ещё реже, когда то или иное откровение удаётся внедрить в массы. Исключая совершенно вредоносных чудаков типа бога Кузи, на память приходит лишь один пример – Будда, да и то, он ведь медитации не сам придумал. Но и в этой истории есть один нюансик: он судя по легендам не желал, чтобы последователи сделали из его Учения религию. Увы и ах, но человеческая жажда в покровителе и защитнике оказалась сильнее слов Учителя.

Безусловно, человек по тем или иным причинам, чаще всего негативного окраса, может прийти к богу, но едва ли не с первых шагов на этом пути он оказывается среди попутчиков, пусть даже и книжных (тема появления самих священных текстов – вопрос отдельный, это тоже «импорт», но другого сорта). Те края, в которые он направляется, серьёзно отличаются от мест, которые он стремится покинуть, а значит, разобраться что к чему без проводников будет архи непросто.

Вопрос высоты смысловых конструкций подобного рода может зависеть как от степени неприятия мирского уклада со всеми его недостатками и пороками, так и от уровня фанатизма. И то и другое, несмотря на очевидную разницу (в неприятии мирского есть хоть какая-то логика), объединены одним – нежеланием принимать мир цельно, без дележа на хорошее и плохое. Да, помыслы такого человека можно по привычному назвать высокими, но они начисто оторваны от реальности. Именно в этом и скрыта причина, по которой за всю многовековую историю так называемые мировые религии не сумели хоть сколько-нибудь повлиять на моральный облик человечества.

Кто-то может начать возражать, мол, без авраамических религий человеки бы давно друг друга перерезали в нескончаемых войнах по принципу «Око за око». Но, позвольте, не надо путать пропаганду с фактами. Лица, твердящие о миролюбии и аполитичности религий, лукаво умалчивают о чисто религиозных войнах и далеко не ласковых методах распространения. Кто-то скажет, что заповеди сдерживают «звериное» нутро человека. Но если человек сам без подсказки со стороны не понимает, почему нельзя убивать без справедливой на то причины, что воровать нельзя ни при каких обстоятельствах и не поступает так лишь потому, что так где-то записано, то не знаю как вам, а мне как-то не хочется иметь какие-то общие дела с таким типом.

Рассуждая трезво без отсылок к зыбким доводам тонко-чувственного характера (чувства порой обманчивы), просто необходимо признать тот факт, что основной план по формированию религиозных убеждений продиктован пропагандой. Или у проповедей есть какое-то иное предназначение? Зёрна этих воззрений могут быть заложены семьёй, общепринятым укладом социума и даже модой, как бы кощунственно это ни прозвучало. Питательной средой для этих зёрен является естественное стремление человека быть в коллективе, что значит быть понятным окружающим. Лишним доказательством сугубо «импортной» природы религиозных убеждений является то, что истинно верующих значительно, на порядки меньше, чем тех, кто изредка или постоянно посещает храм или носит крестик.

Внешнее далеко не всегда способно гармонично соединиться с внутренним. Для истово верующего человека нет ничего страшнее греха, а для верующего по случаю фраза «Не согрешишь – не покаешься» служит своеобразным аналогом «вечной индульгенции», тем более что сам факт покаяния в религиях ценится весьма высоко. И как тут не припомнить слова, приписываемые Р.Де Ниро: «В детстве я молил бога о велосипеде. Потом понял, что он работает по-другому. Я украл велосипед и начал молиться о прощении».

Вера – вопрос исключительно интимный, сокровенный, ей не нужны свидетели и показуха, они нужны тем, кто в это играет. Демонстративность и обидчивость – удел новичков, лицедеев и тех, кто избрал религию делом своей жизни. Бесспорно, среди «высокодуховных» персон есть личности чистые, но сколько их в соотношении со всеми прочими? Кроме того, Веру часто имитируют, доказательством чему может служить верхушка РПЦ. По этому случаю вопрос к сторонникам «Третьего Рима»: какими интригами вы надеетесь искоренить церковную мафию?

Для тех, кто возразит, дескать, неверующий не может объективно рассуждать о религии, отдельной строкой замечу, что объективную оценку чему-либо можно дать лишь при отсутствии заинтересованности в конечном результате, то есть при взгляде со стороны. В качестве наглядного примера можно обратиться к теме влюблённости.

С одной стороны, можно встретить утверждение, что о данном чувстве следует говорить лишь испытав его, и при этом высоким слогом, что в этом вопросе главное порыв, страсть, глубина переживаний и тому подобное. Но поведение влюблённого человека, говоря откровенно, далеко от разумной адекватности, что заметно со стороны невооружённым взором. Такого же мнения по поводу влюблённости придерживается и наука. Когда в крови бушуют гормоны, ни о какой рассудительности речи и идти не может. Впрочем, это чувство, вопреки строго научному мнению, не ограничивается чистой химией физиологии, ибо человек – это не органика.

Так вот, я себя к отпетым атеистам-материалистам причислить ну никак не могу. Мой сторонний взгляд заключается в несогласии с тем, какими качествами принято наделять небожителей. Иными словами, я несогласен с ролью и статусом, которые приписывают человеку мировые религии. О метафизике и сути Сущего – разговор отдельный, креационизм и религия – разные вещи и это нужно очень чётко понимать и не смешивать одно с другим.

На этом, пожалуй, про религию и закончим, а то ещё ненароком задену кого-то за живое, чего бы мне искренне не хотелось, и поговорим о политических убеждениях, которые по содержанию «импортных» компонентов если и уступят религиозным, то не сильно.

Затевая разговор о политике, нужно понимать и помнить, что краеугольный камень данного вида деятельности – это власть. Если для одних, коих меньшинство, она является возможностью реализовать собственное видение того, как должно развиваться общество для блага его членов, то для других, представляющих более многочисленную группу, власть – это самоцель. Такое разделение обосновано простым дефицитом личностей с широким взором и стратегическим складом ума. Кроме того, какие-либо нововведения требуют мужества, полной самоотдачи и упорства, граничащего с упрямством, так как новое до невозможности редко воспринимается социумом сразу и «на ура», да и гарантий достижения успеха никто дать не может. А вот приспособленцев во все времена хватало с избытком.

Также стоит отметить, что поход во власть не осуществляется в одиночку. В это захватывающее приключение отправляются группой. Королей, как говорится, делает свита. Это значит, что, даже если роль идейного вдохновителя будет исполнять кто-то, обладающий целым рядом выдающихся достоинств, ему не обойтись без соратников, среди которых обязательно найдутся те, кто просто увидит для себя определённые перспективы, образно говоря, поймает волну.

При этом пока вожделенная цель не будет достигнута, плодотворное сотрудничество внутри команды может иметь место, но едва лишь престол будет захвачен, вчерашние союзники могут превратиться в заклятых врагов. И в этом повороте тоже нет ничего удивительного, ибо на вершине власти место есть только для одного.

Исходя из того, что данная игра сугубо коллективная, ключевой аспект успеха – это количество последователей, разделяющих саму идею в меру собственного понимания. Из этого следует, что решающим фактором для воплощения замысла в жизнь является пропаганда и агитация, способная донести основные положения идеологии до широких масс. Дворцовый переворот, требующий гораздо меньше участников, конечно же, тоже метод, но он чреват гражданской войной, а в ней народная поддержка будет очень весомым аргументом.

Агитация, вербовка, пропаганда, как ни назови, – дело непростое. Тут мало прорекламировать саму идею, её нужно растолковать, навязав свою точку зрения, соблазнить перспективами или, напротив, запугать их отсутствием при сохранении прежнего порядка.

Когда власть захвачена, тут же возникает следующий вопрос: как её сохранить. Обеспечить незыблемость положения позволяют следующие направления приложения мысли и фактических усилий. Первое – это законодательная база, определяющая структуру политического аспекта жизни общества, частью которой на современном этапе является институт демократических выборов, эдакий фестиваль правильных речей за всё хорошее, против всего плохого, обеспечивающий видимость вариативности концепций.

К слову сказать, одно из средств поддержания иллюзии свободного волеизъявления – это практика тайного голосования. Во-первых, оно такое порой тайное, что сам избиратель может и не догадываться, за кого он отдал свой голос. Согласитесь, по предвыборной рекламе-афише крайне сложно предположить, что из себя на самом деле представляет тот или иной кандидат в слуги народа. В данном случае диаметр и выражение физиономии на плакатах будут более информативными. Во-вторых, думающий человек понимает, что главным фактором является не само голосование как таковое, а методика подсчёта голосов. Ну и, в-третьих, на мой взгляд, самое важное. Тайное голосование – это прекрасное средство, позволяющее завуалировать лицемерие и трусость. Если в обществе принято использовать данную форму волеизъявления, то я бы не рискнул назвать это общество здоровым.

Второе из означенных направлений – это создание идеологии, которую надлежит внедрять в сознание граждан с самого раннего возраста. Какие-то пояснения по данному поводу, думается, приводить будет излишним. В совокупности всё это и будет составлять базу политических убеждений большинства.

Важно понимать, что основная масса народонаселения предпочитает пользоваться заготовленными для неё мнениями и рецептами в гораздо более простых жизненных вопросах, так что о каком-то сознательном и самостоятельном формировании политических воззрений говорить не приходится.

Саму по себе идеологию какого бы то ни было толка можно уподобить Прокрустову ложу, когда недостающее пытаются дотянуть (например, демократические принципы среди народов, чьё самосознание до этого ещё не доросло) или безвозвратно отчекрыжить то, что не впихивается в концепцию данного понимания мироустройства. Такая оценка обусловлена ущербностью самих теорий, которые на бумаге предполагают одно, а на практике сталкиваются с противоречиями, которые либо пытаются как-то залатать цветистыми речами, либо просто не замечать.

Так вот, если не бродить вокруг да около, стоит задать прямой вопрос: чего на самом деле стоят политические убеждения в плане доводов и аргументов с учётом того, что и теории, все как одна, с изъяном (инициаторы – не провидцы, они не могут, а иной раз не хотят знать всё до конца), и что те, чьими руками эти идеи воплощаются в жизнь, не понимают всех тонкостей и нюансов. Зачем они вообще нужны человеку? Для разговоров на кухне или в такси? Ах да, по этому поводу можно самозабвенно лаяться на форумах и ощущать сопричастность к большим делам. Чем политические убеждения могут помочь в плане приближения необходимых перемен, если к реальным рычагам можно подобраться лишь через властные группировки, в которых ценится лояльность?

Безусловно, мечтать о прекрасном завтра, где пусть не все, но большая часть будет жить достойно, нужно. Без этого вообще жить нельзя, но всё-таки опираться по дороге к мечте стоит на объективные знания о положении дел и изменчивости обстоятельств, а не на досужие предположения, беспочвенные ожидания и тоску по утраченному.

Картина пятая. Вместо эпилога

Констатировать факт наличия тех или иных проблем в моделях человеческого мышления и поведения в отдельности и общества в целом проку немного. Подобным с успехом занимались и занимаются философы, писатели, психологи и прочий люд, изучающий человеческую природу. Всё вышеизложенное не есть какое-то откровение, а вот что со всем этим делать, так никто и не придумал.

Справедливости ради нужно отметить, что попытки были и даже в каком-то роде успешные, да только на моральном облике человека они если и отражались, то слабо и ненадолго. Причина же этому одна: наносное, придуманное без учёта очень весомых нюансов поведенческой психологии – слишком тонкое и рыхлое покрывало для естества Разумной сущности, сотканной могучей механикой Существования, древней настолько, что и цифр таких ещё не придумано.

Исходя из того, что я представляю Систему Знаний, одними из ключевых тем в которой являются именно конструкции смыслов и психология поведения, позволю себе следующую метафору в продолжение картины под номером четыре.

Когда смотришь на Мир иначе, это означает, что ты уже не шагаешь по жизни в общем караване, и что другой, свежий взгляд позволяет подмечать то, что раньше не попадало в поле внимания, из-за чего привычные вещи и явления предстают в совершенно ином свете. Глядишь на этот бесконечный людской поток и видишь, что основная масса движется вяло и инертно, туда, «куда ветер дует». Бредут путники, как правило, молча, изредка озаряясь улыбками по случаю какой-нибудь незначительной радости или омрачаясь из-за каких-то неудач, сетуют на невезение. Жалкое, печальное зрелище, сопровождающееся симфонией безысходности в минорных тонах, ибо невдомёк им, что всё может быть по-другому. Ну, некогда горемыкам раздумывать о чём-то подобном, шагать нужно, да под ноги смотреть, а не по сторонам. Самое же главное и грустное – не обучены они думать.

Другие, коих зримо меньше, таки пытаются хоть что-то изменить, перекладывая содержимое тележек с места на место. Среди этих персонажей значительно интересней, хотя то, что у них получается, тоже никуда не годится. Да они и сами это понимают, так как споры ведут меж собой нешуточные, копья ломаются, аж щепки во все стороны летят. И всё же, при прочих равных, с ними хоть о чём-то поговорить можно.

Подходишь, смотришь на то, что у них получается и даже слов сразу необходимых для описания не находится. И вроде бы сам центральный элемент выглядит на первый взгляд продуманным и основательным, но вот только сбоку торчит что-то неопределённого вида, а к нему чуть ли не на синюю изоленту, словно для маскировки, примотано нечто, диссонирующее со всем вместе взятым.

Подходишь ещё чуть-чуть, присматриваешься и понимаешь, что вблизи всё выглядит совершенно иначе. Причудливый отросток, торчащий сбоку главного элемента, на самом деле является частью замысловатого основания, не имеющего прямых углов и чётко очерченных линий и напоминающего спутанные корни. Между этих «ветвей» в разных местах размещены бесформенные камни, строгие, правильные кирпичи и направляющие из цепей и бетона и все эти детали покрыты символами, словами и цифрами. При взгляде на эти вкрапления складывалось устойчивое впечатление, что с помощью этих разнообразных ограничителей изобретатели смыслов старались придать «корням» какую-то нужную им форму, задать направление роста и переплетений ветвей.

Над всем этим возвышался центровой элемент, представляющий собой пятиугольную пирамиду, грани которой крепко-накрепко соединены друг с другом шурупами и проволокой, незаметными с большого расстояния, потому как сама пирамида, видимо, для солидности и привлечения внимания, покрыта толстым слоем красной краски. Вся конструкция, упрямо напоминавшая исполинский колпак, опиралась на камни, кирпичи и бетонные направляющие, а в некоторых местах была прибита гвоздями к самим «корням» из-за чего её предназначение и угадывалось с первого раза. Оно было тождественным с задачей, которую строители пытались решить с помощью подпорок и распорок. Иными словами, колпак был частью искусственного сооружения, стремящегося стреножить ветви «корней».

Ещё одним «участником» этой по всей видимости давно и не очень успешно ведущейся борьбы были цепи, искусно вплетённые в самую гущу «корней» и тянущиеся к тому месту, где один из отростков дерзко вырвался из-под колпака-пирамиды. Концы цепей как-то не совсем ловко были прилажены к одной из граней подручными средствами, дабы прижать гибкую, плохо поддающуюся ветвь.

К самой верхушке пирамиды была пришпилена струна или тонкий трос, удерживающий не то воздушный шар, не то воздушного змея, реющего на такой большой высоте, что рассмотреть какие-либо детали было решительно невозможно.

- Интересуетесь? Похвально, - спросил и интеллигентного вида мужчина средних лет, отошедший от компании разношёрстных личностей, живо обсуждавших какой-то вопрос неподалёку.

- Да, интересно. Позвольте полюбопытствовать, что это за пирамида такая?

- Охотно. Это, можно сказать, новая Этика, которая вбирает в себя все лучшие смыслы, до которых додумалось человечество и которую мы пытаемся внедрить.

- Судя по этому отростку, у вас пока не очень-то получается.

- Ну, это старая проблема, но мы работаем. Видите эти «корни»? Это по сути человеческая природа, и мы, если честно, не совсем понимаем из чего и как она сделана. Она обладает удивительными и непредсказуемыми качествами. Она податлива, то есть её можно гнуть, придавать нужную форму, но как только покажется, что дело сделано, она прорывает ограничители и высовывается наружу в самом неожиданном месте. Вот, полюбуйтесь на этот отросток. Грани пирамиды предполагают примат Общего над Частным, Справедливости над Законом, Духовного над Материальным, Служения над Владением и Власти над Собственностью. Все эти ценности зиждутся на неоспоримом историческом опыте и высших смыслах. Но индивидуализм, будь он неладен, не желает прогибаться! Ты его гнёшь вправо, а он норовит влево и наоборот, будто издевается! А если переусердствовать, то «корни» рыхлыми становятся и бесполезными, словно мёртвыми. Вот и приходится аккуратно камнями традиций и кирпичами идеологии их обкладывать, дабы к целям нужным человека направить, а иной раз и смыслы новые гвоздями вбивать, ведь иначе, ежели «корням» свободу дать, они всё перекурочат, сломают, уронят.

- Непростая задачка.

- Да уж. Новое, оно всегда плохо «корнями» воспринимается, мы вот пытаемся и цепи религий использовать, ведь они «корням» привычны уже. Глядишь и удастся индивидуализм к Этике с их помощью приторочить, так как обратно его не засунешь, гибкости не хватит. Совсем убивать его нельзя, но укротить необходимо.

- А это что на тросике болтается?

- Это Мечта, которая Этике вертикаль удерживать помогает.

- То есть?

- Человеку нужна Великая цель, иначе он с ума сходить начинает или в животное с низменными потребностями превращается. В качестве подобной цели мы предлагаем освоение Космоса. Человек ведь всегда хотел к звёздам полететь и даже на пару шагов уже к ним приблизился, а значит, это возможно, пусть и небыстро. Наша помощница – Наука на месте не стоит, так что двигаемся к Мечте, а если усилия всего человечества объединить, то тогда…

- Позвольте, но, с точки зрения всё той же науки, человеку в дальний космос путь заказан, расстояния, радиация и всё такое? И это не говоря уж о том, что организация даже одной такой экспедиции, как вы и говорите, потребует объединения человечества под единым, так сказать, флагом.

- Как говорят Учителя, объединение неизбежно, а значит, это всего лишь вопрос времени. К этому моменту Наука придумает, как изменить Человека, чтобы он ни радиации, ни расстояний не боялся.

- То есть вы считаете, что без трансгуманизма светлого будущего не достичь? Тогда почему вы так категорически осуждаете тех, кто вон за тем бугорком уже сейчас пытается человека модернизировать? Сатанистами-евгениками их клеймите.

- Вы не понимаете разницы. Они строят свои смыслы вокруг индивидуализма, а мы вокруг общности. Индивидуальные устремления всегда разновекторные, противоречивые, а посему неизбежно к кризисам приводят. Общность же создаёт единый вектор устремлений, а значит, с её помощью можно достичь любой мечты, даже такой далёкой, как звёзды!

- Вы, возможно, и правы, но что заставит человечество отринуть индивидуализм, который своенравный и который нельзя убивать, и стройными рядами встать под один флаг?

- Как что?! Великая Мечта и Цель! На Земле тесно и ресурсов мало, вот люди и грызутся друг с другом, сколько себя помнят.

- То есть всё дело в ресурсах? А как же «Духовное выше Материального»? И где гарантии, что кто-то не схватится с кем-то из-за куска какого-нибудь астероида?

- К этому времени Этика укоренится и ничего подобного не допустит.

- По-моему, вы слишком уверовали в Мечту. Общность, действительно, способна на великие дела, недостижимые одиночкой, но общность – это, можно сказать, всего лишь исполнитель, но никак не создатель. Прорывные, новаторские идеи может породить только индивидуальность, по глупости или по мудрости своей выбивающаяся из общего ряда. Именно поэтому индивидуализм и нельзя убивать, загоняя его в жесточайшие рамки. К счастью, такое вряд ли вообще возможно, Разум – он ведь как вода, его нельзя сжать. А где индивидуальность, там и конкуренция, ибо устремления, как вы выразились, разновекторные. Люди могут бежать в одном направлении, только убегая от какой-нибудь опасности, а дальше каждый предпочитает идти своей дорогой. Сколько веков под «корни» камни прикладывают? И что? Каким был человек, таким он и остался. Живое, естественное невозможно сдержать искусственным и наносным!

- Мы же только начали, и о результатах говорить ещё рано.

- Но вы же то же самое делаете! Пытаетесь придать форму тому, что не понимаете из чего и как сделано, поэтому и предугадать не можете, куда «корни» соизволят повернуть и когда.

- И что вы предлагаете, иного-то пути ведь нет?

- Ой, ли? Если вы о чём-то не знаете, это не значит, что этого нет. Я предлагаю изучать сами «корни», что позволит влиять на их структуру и наполненность изнутри, и тогда никакой необходимости в подпорках и цепях не будет.

- О, как! Значит, вы предлагаете взять, да и выкинуть на помойку весь многовековой опыт?

- Вовсе нет. Хотя не разбив яйца, яичницу не приготовить. Всё просто: по мере изучения «корней» параллельно можно проводить и ревизию смыслов. Вы же сами понимаете, что они разные, с какими-то «корни» «дружат», а какие-то отвергают. Это не может быть чистой случайностью или прихотью.

- А с помощью чего изучать?

- Человека может постичь только сам человек.

- Ну, это несерьёзно. Слишком субъективно, так как оценки одних и тех же явлений очень различны.

- Всё так. В качестве морального критерия, позволяющего снизить уровень субъективности, следует использовать всего две этические константы: Справедливость и Перспективность. Причём Справедливость в её истинной, обезличенной форме, а Перспективность с учётом предельно возможного до дальности предсказательного горизонта.

- Интересно, конечно, но я ни о чём подобном даже не слышал. А где об этом можно узнать подробнее?

- Только у меня.

- То есть, по-вашему, никто из великих умов прошлого и современности до этого просто не додумался? И где доказательства, что этот принцип или способ вообще рабочий? Мне кажется, что это именно вы поверили в ваши фантазии, и морочите мне голову, отвлекая от дел. Всего вам доброго.

- Ну, и вам не хворать. А на прощание скажу, что любая идеология хороша, когда ей следуют без исключения все, но между теми, кто у власти, и теми, кто внизу, огромная пропасть миропонимания, оценок и действий со всеми вытекающими отсюда последствиями. Кроме того, идеология работает при внешней угрозе и в период бурного развития общества, а затем неизбежно наступает спад. Сначала он незаметен, потому как всё имеет некую инерцию, а потом начинаются разброд и шатания и, идеология загибается окончательно. И вы всё это прекрасно знаете из истории, но самонадеянно думаете, что сия чаша вас обойдёт стороной. Подумайте над этим, большего я от вас и не прошу.

***

- И кто это был? – спросил кто-то из группы, когда мужчина вернулся к оставленным делам.

- Да так, ещё одни «умник», считающий, что раскрыл секрет Вечности. Не стоит обращать внимания, - лениво ответил он и склонился над развёрнутым ватманом со схемами и цифрами.


Заметили ошибку в тексте? Сообщите об этом нам.
Выделите предложение целиком и нажмите CTRL+ENTER.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.