Если завтра война

Если завтра война

Андрей Девятов

5044  9 (50)  


Остановить грабёж и уничтожение народа (Леван Васадзе)  3

Геополитика

28.01.2021 19:30

Дмитрий Роде

1067  9.7 (6)  

Дмитрий Роде: На прямой связи с нами общественный деятель Грузии Леван Васадзе. Мы наблюдаем конец либерального мира. Мы переходим в стадию постлиберализма. В этом постлиберализме нужно выработать другие правила, нежели те правила, по которым был устроен либеральный мир – на правах человека. Наверное, нужно поговорить об обязанностях человека перед семьёй, перед государством. Если говорить о правах – то о правах семьи. Как вы считаете?

Левон Васадзе: Не первый год я стараюсь участвовать в этой дискуссии. Я считаю, что нельзя просто отрицать пагубные веяния и аспекты современной псевдокультуры. Нужно предлагать положительную повестку дня. Начиная с 2010-х годов, я стал активно выступать в качестве соучастника конструирования понимания, что такое общество после либерализма. Кто-то хочет вернуться к коммунизму или марксизму; кто-то хочет вернуться в другие политические теории, которые были в модерне. Я считаю, что мы должны, на примере какой-то страны (может, Грузии), попытаться создать первую в мире Конституцию, основанную на правах семьи.

Последние триста-четыреста лет, когда западная культура стала удаляться от своей традиционной структуры (где в центре вечное Божественное, нравственное, Бог) и стала замещать богоцентричное (теоцентричное) мировоззрение на эго человека. Вместо Бога, человеческого общества, страны становится человек с его прихотями, желаниями, так называемой свободой. Это уже человекоцентричное (антропоцентричное) общество, которое составляет основу основ любой либеральной мысли. Дальше всё строится вокруг этого: дескать, главное – это индивид (individuum по-латыни «неделимое» или «атом»). Давайте найдём этого индивида, выясним у него, что он хочет, и сделаем всё, что он хочет. Чем больше мы этого несчастного индивида спрашиваем, чего он хочет, тем несчастнее он становится, потому что он в бо́льшей растерянности. Чем больше выбора, тем больше человек впадает в панику; перестаёт быть человеком, становится индивидом и депрессирует по поводу того, что никак не может выбрать, что съесть и что надеть.

Против индивидуализма возникли две формы протеста современной политической мысли. Первая - марксистская (была попытка вернуть соборность, но без Бога). Ввели искусственный термин «индивид» (то есть класс); отменили сословия; призвали к борьбе классов, к уравниловке, к уничтожению богатых – за так называемую справедливую конструкцию общества – социализм. Многие ваши зрители выступают за это. Я с уважением отношусь к мнению каждого, но считаю, что эта политическая мысль тоже была не наша с вами. Её придумали в тех же лабораториях, где придумали либерализм (в Западной Европе) и навязали нам. Мы облагородили её и сделали более гуманной. Но сам фундамент этой идеи не был рождён в недрах нашей с вами культуры. Третья политическая теория была неким откликом против индивидуализма, либерализма и марксизма – национал-социалистическая идеология (фашистская).

20-й век прошёл под флагом войн между тремя теориями. Сначала либерализм, взявшись за руку с коммунизмом, разбили морду фашизму. Потом либерализм победил марксизм в 1991-м году, когда распался Советский Союз – не потому что ЦРУ лучше сработало, чем КГБ (к этому зачастую сводится анализ того, что произошло). Просто люди хотели баночной кока-колы, стеклянных бус и джинсов и были готовы продать Родину за это. От этого рухнул Советский Союз, а не потому что одни спецслужбы переиграли других. Это была идеологическая победа эгоизма, либерализма, индивидуализма над отмирающими формами искусственной уравниловки, никем не поддерживаемыми. Очень многое в нашем советском детстве и молодости было прекрасным, но я не стал бы описывать это как рай, в который нам надо вернуться. Мы должны думать о будущем. Настоящее, в которое мы попали в эпоху абсолютного эгоизма, безответственности за человека, атомизации несчастья человека, брошенного без всякой заботы о нём со стороны общества, ужасно! Я фундаментально не согласен, что единственное спасение – возвращение к марксизму. Положительная повестка дня пусть включает в себя компоненты уже пройденного пути; она обязательно должна быть не возвращением в то, что не сработало или было побеждено, а в нечто вечное. Я за возвращение не во вчерашний день, а в то, что является, безусловно, фундаментом наших обществ.

У либерализма центром мышления был индивид; у марксизма – класс; у фашизма – раса. Все эти три концепции я считаю искусственными, гибельными и непродуктивными. Не первый год я с интересом наблюдаю ведущих мыслителей современности (в том числе российских) в их поиске, что же есть субъект альтернативной политической теории. Я прихожу к собственному выводу о том, что это семья. Предмет заботы государства и общества, о правах которых мы должны печься, вокруг чего мы должны строить наши страны, - это наиболее органичное и естественное понятие человеческой организации, внутри которой человек рождается и растёт человеком. Это понятие наднациональное, надрелигиозное, одинаково милое сердцу и русского, и грузина, и христианина, и мусульманина. Не надо никому объяснять, что означает семья – кроме некоторой породы людей западной цивилизации; но с ними разговаривать бесполезно. Человек, который не понимает, что такое семья, он не человек.

Я стараюсь участвовать в этом мыслительном процессе по созданию первой Конституции, основанной на правах и обязанностях человека перед семьёй и перед собственной страной, а не на правах человека. Что может быть проще – давайте возьмём любую текущую конституцию, которая является калькой западных конституций, и просто перепишем этот пункт. Оказывается, нет! Как только ты начинаешь переосмысливать конструкцию общества, государства, культуры, цивилизации в этом свете, всё становится с ног на голову. Приходится думать о вещах, гораздо более фундаментальных – как нам двигаться в сторону ответственного человека, понимающего, что он не индивид, отрубленный от всего, а часть чего-то. Если я индивид, я сразу становлюсь несчастным из-за своих хотелок. Хочешь стать несчастным – начни думать о своих проблемах. Там ты никогда не докопаешься до дна этой бездны и умрёшь от инфаркта или инсульта, потому что тебе всегда будет казаться, что тебе хочется гораздо больше, чем ты можешь. Жизнь пройдёт, как один день, в поисках удовлетворения потребительских нужд. Не это наша цель! Я не индивид. Я, как человек, как грузинский мужчина, муж моей жены; отец моих детей; я сын моих родителей; я внук моих бабушек и дедушек; я друг моих друзей; я родственник моих родственников; я сын своего народа; я чадо своей Церкви. Отрежьте от меня эти формы коллективной идентичности; докопайтесь до меня, что такое «я» без всего этого – вы получите груду мусора низменных эгоистических желаний зоологического пошиба. Там нет ничего святого! Там нет ничего, заботящегося о другом.

Как нам выходить из постлиберальной эпохи и как строить наше общество, для того чтобы вернуться в лоно традиции? Это очень сложный мыслительный процесс. Я готов начать делиться первыми контурами моего понимания (уверен, что неполноценного) здорового постлиберального общества.

Дмитрий Роде: В детстве я посмотрел страшный фильм «Анна Франк», основанный на дневнике женщины, попавшей в лапы немецких фашистов. Её поставили перед выбором: кого из двух детей она отдаст на смерть. С тех пор мне стало ясно, что право выбора пытаются внушить народу. Наш русский народ очень доверчивый, иногда очень взрывной. Ему сказали: «У тебя есть выбор» - вместо того, что говорилось раньше: «У тебя есть обязанность следовать своему предназначению, призванию и служению своим традициям, своему обществу своей семье, своему государству». Такое впечатление, что выбор предлагает дьявол. Господь говорит: «У тебя есть путь, и ты должен по нему идти». У тебя нет выбора. Как вам кажется?

Левон Васадзе: Господь, создавая любя человека по образу и подобию Своему, наделил его главным качеством богообразия – свободной волей. Господь дал нам выбор, посадив в Эдеме Дерево познания добра и зла. Атеисты, борцы с русской или грузинской традицией часто с желчью говорят нам: если ваш Бог такой добрый, почему Он не убрал это Древо познания добра и зла; у Адама не было бы соблазна, и всё было бы хорошо – Ева его бы не совратила, и трагедия бы не произошла? Какая глупость! Если бы у Адама и Евы не было этого свободного выбора, они не были бы полноценными людьми, любящими Бога по свободному выбору и слушающимися Его заповедей. Они были бы механическими игрушками, обречёнными на поклонение. Господь настолько уважает Своё создание, что никогда не даст ему это положение. Он всегда оставляет за человеком полную свободу выбора, говоря ему устами своих пророков, своих святых отцов, через сердце, через совесть человека, что такое «хорошо» и что такое «плохо». Лишь выбор, сделанный свободно; добровольный отказ от делания зла; бесстрашный шаг, сделанный человеком в сторону покорности источникам мироздания, и есть полноценная любовь. Мы сейчас утонули в таком положении, где мы настолько испачкались; где нам вставили столько идеологических чипов; столько десятилетий гипнотизируют наши народы; у нас перемешалось понимание, что такое «хорошо» и что такое «плохо», что дьявол хохочет над нами и хочет окончательно оторвать нас друг от друга. Мы видим, какая политика Байдена и его администрации надвигается на нас. Что мы будем противопоставлять этому, если не возвращение к вековой мудрости наших предков – то, на чём была построена грузинская и русская культура; то, что для нас свято?! Несмотря на полное противодействие современной цивилизации, необходимо постараться вернуться к нормальности. Давайте не дадим бесам отнять у нас этот термин (то радугу они отнимают у детей, то голубой цвет). Хороший русский – нормальный русский! Хороший грузин – нормальный грузин. Что делает человека нормальным? Семья! Уважение к старшим; верность супругу; умение прощать; любовь и забота о своих детях; искренняя радость от бытия со своими родственниками; польза своей семье – если человек всё это имеет, он может расширять понятие семьи и включать в него соседей в подъезде; представителей своего народа; всех людей на земле. Это невозможно сделать, не начав с центра, с главной ячейки человеческого общества.

Каковой должна быть первая Конституция, основанная на правах семьи и не на правах человека, а на обязанностях человека? Здесь я крупными мазками постараюсь выдать несколько тезисов, которые выстраданы и продуманы в течение многих лет, в том числе мной тоже. Они могут показаться немного неожиданными и не напрямую связанными с тем, о чём мы с вами говорим. Я попытаюсь ответить на вопросы, связанные с этим.

Первое – о политическом обустройстве человеческого общества. Я за то, чтобы глас народа был услышан как можно яснее. Я не либерал-демократ. Но я так люблю свой народ и ваш народ, что я считаю, что в нём огромная мудрость и пусть даже спящая сила. Чем чётче управлением страны будут слышны голоса; чем меньше будет возможности у чинуш и зажравшихся коррупционеров игнорировать человека, тем лучше. Поэтому я считаю, что я не за демократию, но я за народное правление. Вроде бы одно и тоже: demos – люди; kratos – правление; демократия – это народное правление. Но нет! Этот термин настолько загрязнили и извратили, что я по-грузински не говорю «демократия»; я говорю «სახალხო მთავრობა» [sakhalkho mtavroba] - по-русски «народное правление». Нас много. Нет уже первых греческих полисов, где пять тысяч мужчин могли собираться на скале Пникс, напротив Акрополя, и напрямую решать все вопросы.

Я считаю, что сама конструкция так называемых политических партий является совершенно пагубной и двуличной. Я не верю в них. Пусть это утопизм, максимализм, идеализм – но я считаю, что выборность должна осуществляться на базе личной ответственности человека перед своими избирателями. На любом уровне - районном, муниципальном, федеральном – избираемый человек должен нести личную ответственность перед теми, кто его выбрал. А не эти обезличенные партийные списки, внутри которых оптом продаются и покупаются политики теми силами, которые хотят грабить наши с вами страны и народы. Я за запрет политических партий и за введение прямого народного правления через прямые выборы и персональную ответственность каждого представителя, избранного народом.

Второе – я за простой, прозрачный, основанный на референдуме, процесс отзыва зажравшегося представителя, обманувшего своих избирателей. Не то что «Братец, мы тебя избрали. Ты от нас ускользнул. Четыре года делай что хочешь…» Если мы увидим, что ты избран не для того, зачем тебя народ избирал, - пошёл вон отсюда! Вот тебе электронный референдум.

Третье – я против, чтобы народ не участвовал в управлении бытом. Как мы кладём трубы; как делим деньги на асфальт, на здравоохранение – всё максимально спрашивать у народа и минимально узурпировать представителями. Я категорически против, чтобы народ имел право вмешиваться в вечные вопросы нравственности – это дело Бога. Откуда нам знать волю Бога? Через наши традиции. Что испокон веков принято за приличия у русских, грузин и других народов – этого трогать нельзя! Народ могут одурманить. Какое дело избранным представителям до воспитания наших детей; до общения с нашими супругами и так далее! Я за свободу личности, с точки зрения выбора вероисповедания, традиций (хотя это тоже сложно – ты принадлежишь к той традиции, внутри которой ты родился и растёшь). Но чтобы какие-то депутатики меняли нам с вами мораль - я категорически против этого. Я за однородное правление, не узурпированное зажравшимися представителями, как в России, так и в Грузии, но за прямое, самое трезвое, самое близкое интересам народа - но только в вопросах быта, а не в вопросах морали.

Четвёртое - о свободе слова. С одной стороны, я полностью за то, чтобы человек свободно мыслил и выражал своё мнение. С другой стороны, нужно чётко прописать, что значит «свобода слова». Если мы признаём, что поведенческий пример является гораздо более заразительным, чем COVID-19 или любые виды бактериологического оружия, и является прямым призывом к действию; если мы признаём, что в наших обществах семья главное – тогда всё, что наносит оскорбление и уничижение, провоцирует антисемейное поведение человека, это уже никакая не свобода слова, а диверсия против государства. Я за контроль над средствами массовой информации, чтобы они не выходили за рамки приличия, и за государственное регулирование этого через специальные советы, которые будут мониторить, кто себя как ведёт. Если ты ведёшь пропаганду, ведущую к разврату, к развалу семейных ценностей – получи административное наказание, вплоть до отмены лицензии, штрафа и уголовной ответственности.

Пятое – никому не должно быть позволено оскорблять в личном плане человека и культуру, национальность и религию. И в России, и в Грузии есть такие законы, но они недостаточно чётко прописаны и ещё менее чётко соблюдаются. Я, как православный грузин, любящий Россию и русскую культуру, считаю, что любой, кто в наших странах оскорбляет мусульман, иудеев, должен понести соответствующее наказание. Под эгидой свободы слова всё сейчас извращено и растекается по древу; все делают что хотят. От этого страдаем мы. Я за жёсткий контроль против оскорбления религиозных, национальных и прочих чувств людей. Мне скажут: читайте наши законы; у нас всё это есть. Это у нас не работает! Я согласен, что и в Грузии, и в России эти законы гораздо более эффективны, чем на Западе, где Charlie Hebdo может издеваться над одной из религий. Но у нас нет настоящего ограничения всего, что разрушает психику человека, спокойствие общества и культуру взаимной любви, многонациональное многорелигиозное взаимоуважение.

Шестое – я за запрет ростовщичества. Созданная система абсолютно аморальна, с точки зрения традиционного мировоззрения. Во всех традиционных культурах деньги – это не магия. Когда ты говоришь, что деньги во времени автоматически растут, ты нарушаешь базовые Божии заповеди любого классического общества. Я понимаю, что денежное обращение в любом обществе, включая постлиберальное, должно быть здоровым и правильно регулируемым. Но я считаю, что тот, кто даёт деньги, должен участвовать от успеха того дела, в чём он участвует. А не так: я тебе дал деньги; время идёт; мне всё равно, что происходит; ты мне должен. Деньги в рост – это огромное извращение. Традиционные общества – христианские, мусульманские, иудейские – в своих корнях всегда это отвергали. Потом пошла коррозия всего этого; лишь некоторые части человеческой цивилизации (например, исламская) формально сохраняют запрет на предоставление денег в рост.

Если посмотреть на эти шесть фундаментальных тезисов и подумать, сколько всего нам нужно менять, для того чтобы построить постлиберальное общество, становится очевидным, сколь далеко мы с вами находимся даже от начала этого процесса. Я считаю, что это не невозможно. Центр западного либерализма заканчивает своё существование. 6-го января в Америке закончилась либеральная демократия. То, что сейчас творят либерал-глобалисты в США, пытаясь репрессиями и террором заткнуть рот семидесяти миллионам американцев, блокируя их на всех социальных сервисах; запрещая им летать самолётами, входит в абсолютный тупик тоталитаризма, в котором мы с вами бывали. Американцы, наивные как нация, не знают, с чем они связались. Они связались с самой тяжёлой формой тоталитаризма – либеральным тоталитаризмом – гораздо более жестоким, чем коммунистический и нацистский. Сейчас они будут расхлёбывать последствия своего тупика. Я не злорадствую; я переживаю за них. Там много приличных людей, которые страдают от этого. Но нам сейчас не до них. Нам надо думать, что всем нам делать в условиях разваливающейся монополии. Монополия будет крушиться и сыпаться. От того, что она будет ослаблять свою волчью хватку над всей планетой, у нас начнутся военные конфликты, дезинтеграционные процессы. Мы должны быть очень осторожны и терпеливы по отношению друг к другу, чтобы не дать гибнущей монополии ещё больше стравить наши народы и сделать так, чтобы последствия крушения последней политической теории модерна были для нас с вами как можно менее болезненны. Это значит не только отрицание всего того плохого, что есть в либерализме, но и посильное участие в создании постлиберальной идеологии наших стран и наших обществ.

Дмитрий Роде: Мне очень понравились все шесть пунктов, по каждому из которых мы будем проводить отдельную беседу. Но главный пункт, с которого я бы хотел начать, - последний.

Левон Васадзе: Деньги в рост.

Дмитрий Роде: Это основа либерализма. Народу и ребёнку объясняют, что деньги сакральны. Ты работать не должен – деньги за тебя будут работать. Деньги сами по себе – это сакральная вещь, которая сама растёт; ты этих законов не знаешь. Это колоссальный обман! Этим затуманен мозг огромному количеству людей, которые даже не понимают, что такое деньги. Они не понимают, что такое бизнес, но они повторяют эти мантры о том, что деньги должны работать. Люди, никогда не учившиеся экономике, влезли во всё это; оказались в жутких долгах. Это сердцевина либерализма: деньги будут править миром! Мы попытаемся расколоть этот орешек: деньги не будут править миром! Как вы считаете?

Левон Васадзе: Даже этот один вопрос невозможно охватить полностью за десять передач. Начнём с главного. Человеку объясняют, что деньги – это свобода. Наоборот: деньги – это рабство. Когда во время братоубийственной гражданской войны в центре Тбилиси грузины подняли руку друг на друга, выгорел весь центр Тбилиси. Мы с сестрой и родителями пролежали восемь часов на полу под свист залетающих в дом пуль, на проспекте Руставели. Этот дом, который построили мои предки, сгорел; наша семья потеряла всё. Больше всего я сожалел о фотографиях моего детства, которые сгорели. Холодный, голодный и беспросветный январь 1992-го года, когда мы ели серые макароны, был в какой-то степени периодом фантастической свободы и бытия семьи вместе. Кто-то скажет: и зачем ты начал зарабатывать? Человек не должен быть лодырем и пассивным завистником. Человек должен заботиться о своих родителях, о бабушках и дедушках, о жене, о сестре. Поэтому человек работает. Я расскажу о безденежье из своего опыта. У нас не было ничего; но было ощущение полной свободы. Деньги, капающие на человека, не заработавшего их, доставшиеся ему несправедливо, - прямая дорога в ад; прямой билет к несчастью. Они могут купить тебе все виды плотских мирских (гедонистических) удовольствий и совершенно разрушить и твоё здоровье, и твою психику, и твоё спокойствие. Человек, думающий, что наличие денег для него – это билет свободы, фундаментально ошибается. Свобода человека – нечто не связанное с этим. Я не говорю, что человек с капиталом – раб; а тот, у кого ничего нет, свободен. Я видел много хороших состоятельных людей, не потому что они состоятельные, а потому что они с этими средствами делают много добрых дел, стараясь не показывать это. Я видел, к сожалению, много злющих бездельников, которые считают, что им в жизни не повезло; что государство должно у кого-то отобрать и отдать им. Сто́ит им это отдать - они сразу себя погубят.

Деньги сами по себе ни зло, ни добро. Зло и добро в руках самого человека. Он может сделать много добра совершенно без денег и очень много зла, имея деньги. Я согласен с вами, что происходит сакрализация денег как эссенции. Деньги – это инструмент, чтобы работали предприятия; чтобы люди обменивались товарами. Как только деньги становятся самоцелью, некоей сакральной субстанцией, они ещё и привязываются ко времени. Раз есть деньги, мы можем его автоматически привязать к линейному искусственному времени, созданному в модерне, которое, оказывается, течёт от нас по восходящей и ведёт нас в какой-то прогресс, давайте эту сакральную эссенцию свяжем с этим «Т» - или ты плати, и ли я плачу́; или ты раб, или я раб. Это дьявольская ловушка, в которой мы живём. Невозможно не общаться с банком. Говорят, что последнее время будет три шестёрки -– знак дьявола на челе. Я в это верю, потому что это написано в Евангелии, в книге Апокалипсиса. Все боятся, что оно настанет. Но де-факто мы уже там, потому что мы на всей планете живём в системе, когда нечто, совершенно не имеющее права сакрализации, нами сакрализовано.

Да, я утопист! «Утопия» – это произведение Томаса Мора, канонизированного Англиканской церковью, в котором он написал своё видение светлого общества. С греческого «утопия» переводится как «то, у чего нет места в настоящем». Наша мысль не может ограничиваться ни этим столом, ни компьютером, ни тем, что мы видим вокруг. Настоящая живая мысль должна быть как птица – она должна лететь, чтобы достигать своего идеала. В моём грешном и недостойном понимании идеального постлиберального общества деньги должны быть поставлены на своё место; они должны перестать быть сакральным идолом, который автоматически растёт во времени. Тот, кто успешно поспевает за этим временем, вознаграждается. Я за то, чтобы тот, кто больше трудится; кто лучше руководит; кто больше создаёт, получал больше. Я против искусственной уравниловки и дебилизации. Не факт, что тот, кто больше получает, он счастливее. Но я точно против того, чтобы тот, кто едет на тюке с деньгами, выиграл, только потому что он ничего не делает и даёт эти деньги в долг.

Это очень сложная тема, которую можно связать с нашей концепцией о правах семьи, а не о правах человека. Я затрону один из миллиона вопросов, который сразу возникает. Если постлиберальное общество не про права человека, а про права семьи, тогда у собаки банкира нет права подкараулить неопытного номинально совершеннолетнего человека, получившего работу, и заставить его оформить кредит, который его потом погубит. Если он всё ещё живёт с разведённой или овдовевшей мамой, он не имеет права подсунуть ей договор, прося подписать его, чтобы разбогатеть. Это право сына сделать такую глупость, потому что всё построено на индивидуальности. Мама подписывает, а потом остаётся без квартиры, потому что разбойники их обманули. В Конституции, где главное право семьи, это не работает (у этого молодого человека нет собственной семьи; он не глава семьи; его мама глава семьи). Этому банкиру пинок под зад – этот документ недействительный, потому что он вторгся в семейную идиллию и разрушил её.

Критики нашей идеологии говорят: вы будете заставлять людей насильно заводить семьи, если они этого не хотят? Никто этого не говорит. Но мы будем говорить, что семейный человек больше уважаем; государство о нём заботится больше. Темы можно расширять до бесконечности. Пенсионная реформа. Я, например, за то, чтобы в государстве была долгосрочная программа, когда человек знает: чем больше он, вместе с супругой, для родины вырастит детей, тем больше у него будет пенсия. Это прекрасно, потому что этот человек участвует в создании пресловутого ВВП. Чем больше у нас население – тем больше ВВП. Мы говорим этому человеку с молодости: если у тебя будет один ребёнок, которого ты добросовестно вырастил, у тебя будет такая-то пенсия; а если ты вырастил восемь детей (как у нас с супругой), у тебя будет такая пенсия. Что плохого сделали люди, у которых физически не получается иметь детей? Да речь не об этом! Речь о дополнительных мотивациях людей, чтобы мы с вами не вымирали.

И грузины, и русские находятся сейчас в красной зоне вымирания. В прошлом году, если верить русским демографам, население России сократилось на триста с лишним тысяч человек. То есть русские каждый день хоронят на тысячу человек больше, чем рожают. Это же национальная трагедия! Это конкретная вина идеологов и государственных деятелей. Нужно звонить во все колокола, чтобы русские не вымерли! Нужна совершенно другая демографическая политика. Это значит, что либеральная республика, внутри которой мы с вами живём, нас и убивает. Значит, кувалдой её – и менять на то государственное устройство, которое будет размножать наши с вами народы. Кто-то скажет, что плотское размножение не есть единственный показатель счастья страны. В принципе, я с этим согласен.  Мы же не скот какой-то! Это не самоцель. Но в этой философской дискуссии я могу возразить, что плотское истребление народа уж точно абсолютное зло! Если грузины, русские вымирают – это абсолютное зло для этих народов. Если у нас болит сердце; если мы хотим сделать что-то, чтобы наши народы перестали вымирать, мы должны вводить ту политику, идеологию, культуру, ту пропаганду, которые прекратят геноцид грузинского и русского народов и позволят им размножаться. Как? Чтобы государство каждому лодырю давало одинаково, чтобы он завидовал другому? Русские и грузины не такие люди. Им надо создавать пространство для деятельности; их надо призывать к этой деятельности и создавать все условия, чтобы они хотели не ютиться в бетонных клетках и мечтать о голограммах в компьютерах, а чтобы они хотели заселять свою землю; плодиться на ней и наслаждаться её красотами и её плодами. Вот куда нам надо ориентироваться.

Я ничего не говорю о губительной политике Центробанка – что в России, что в Грузии. Это вообще преступление. То, что они делают – это искусственное обеднение и грабёж людей бизнеса и населения. Что вы ожидали – это же филиалы ФРС. Я сейчас не об этом; я о самой сути постановки. Давайте думать, мечтать и работать для создания постлиберального общества, в том числе общества, где деньги уже не магия и не сакральная эссенция, которая почему-то должна автоматически расти во времени. А если я посадил сад, и у него плодородие не такое, как я ожидал? Я знаю, что значит построить предприятие своими руками. А лодырь, который бумажки таскает из одной комнаты банка в другую – почему он должен автоматически зарабатывать, вне зависимости от того, как у нас пошло дело? Пусть включает свои мозги и сам решает, хочет ли он участвовать. Но если он, как банкир, даёт деньги на дело, пусть вместе с нами несёт ответственность. Я понимаю, насколько это радикально и революционно. Я знаю, что многие улыбнутся и скажут: Леван окончательно спятил; хочет проценты отменить. Да, хочу отменить! Я считаю, что деньги должны быть средством, а не каким-то идолом, которому все поклоняются.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.