О нас... [цели и задачи проекта]

Хазин / Экономика  64

Хазин в эфире

29.06.2020 12:00

Говорит Москва

18161  9.2 (50)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Начинаем нашу сегодняшнюю передачу.

Сначала первый вопрос, который касается пресловутого дела Серебрякова, которое было на прошлой неделе. Это театральный режиссёр, который был обвинён в том, что он разворовал бюджетные деньги, выделенные ему на спектакль.

Варианты ответов:

  • «Условное наказание – это издевательство. Воровство ста тридцати миллионов казённых рублей должно быть наказано более жёстко. Вор должен сидеть в тюрьме» - (8)495-134-21-35;
  • «Немножечко там, немножечко сям… Нужно учесть, что ему присудили условный срок. Он должен вернуть какие-то деньги. То, что он получил – это нормально» - (8)495-134-21-36;
  • «Он творец. Его наказывать неправильно. Всё это злобствует кровавый режим» - (8)495-134-21-37. 

Я попытаюсь объяснить, почему это принципиальное место. Я уже про это говорил в тексте, который писал на прошлой неделе, но повторю ещё раз. У нас существует довольно мощная система (то, что называется интеллигенция), которая постоянно очень жёстко ругает власть. Судя по риторике, судя по апелляции к Западу, она ругает власть не столько за то, что это власть, сколько за то, что это власть российская. Власть, скажем, американская – это хорошо; власть английская – тоже ничего (традиции, туда-сюда…) А власть российская всегда плохая, поэтому её ругать – это хорошо. Если мы будем говорить о журналистской культуре, эта традиция появилась ещё в 80-е годы; её активно развивал факультет журналистики, который фактически был главным кадровым резервом для перестройки. Вся современная русофобская российская журналистика выросла оттуда.

По части разворовывания бюджетов это было общее место. Все, кто получал по культурной или литературно линии деньги из бюджета, рассматривали эти деньги как свои – их можно тратить куда угодно. Про отчётность никто не думал. У тех людей, которые считают, что Серебряков ни в чём не виноват, логика простая: все так делают; либо вы сажаете всех, либо не сажаете никого. Те, кто говорит, что вор должен сидеть в тюрьме, говорят: давайте сажать всех. Серебренников, да! Виноват. В современных режиссёрах я не очень разбираюсь. Спектакль Серебренникова я видел один раз на малой сцене МХАТа. Мне сам спектакль не понравился. А когда там появилась голая жопа, которая была ни к селу, ни к городу…  это пошло.

Мне пишут: «Серебрякова я бы тоже посадил».

Мысль о том, что «давайте соберёмся все хорошие и убьём всех плохих» (вариант «посадим всех плохих»), конечно, выглядит красиво, но опасно. Я бы с этой идеей не согласился.

Я останавливаю голосование.

  • 9% считают, что он ни в чём не виноват;
  • 7% считают, что приговор правильный;
  • 84% считают, что вор должен сидеть в тюрьме – то есть его надо было посадить.

Это уникальный в некотором смысле результат. Я совершенно им ошарашен.

Теперь второй вопрос: «Связано ли как-нибудь дело Серебренникова с голосованием по Конституции?» Этот вопрос мне представляется очень интересным.

Варианты ответов:

  • «Да. Дело Серебренникова связано с голосованием по Конституции - (8)495-134-21-35;
  • «Нет. Эти обстоятельства никак друг с другом не связаны» - (8)495-134-21-36;
  • «Отстаньте от меня с вашими политическими глупостями» - (8)495-134-21-37.

Мне пишут: «Михаил, но ведь и часть правящей элиты говорит о патриотизме. Но покупка гимнасткой машины за триста миллионов на нынешнем фоне выглядит издевательски. Во время Второй мировой войны семья Виндзоров вела себя аккуратно».

Семья Виндзоров… король формально был Верховным главнокомандующим. Она вела себя аккуратней внешне, но внутренне она вела себя по-прежнему: замки, охота и так далее. Может быть, не очень заметные, но это продолжалось. А в СССР дети элиты воевали на фронте и некоторые погибли там. Согласитесь, есть некоторая разница. В нашей стране имеет место демонстративное игнорирование общественного мнения. В той же Великобритании времён Второй мировой войны имеет место аккуратная маскировка при сохранении роскошной жизни. В СССР роскошной жизни не было вообще. Это принципиальная разница.

Я останавливаю голосование.

  • 5% тема Конституции и дела Серебренникова вообще не волнует;
  • 26% считают, что они никак не связаны;
  • 69% считают, что эти два голосования связаны.

Я отношусь к тем шестидесяти девяти процентам.

Мне пишут: «Голая жопа… Да вы посмотрите «Пер Гюнт» Вахтангова. Не только жопа… Пришлось уйти».

Мы столкнулись не просто с кризисом и не просто идеологическим. Мы столкнулись с кризисом ценностным. В 1991-м году в нашей стране прошёл демонстративный отказ государства от ценностной авраамической базы, которая была и в православном обществе, и в советском обществе. Такой отход уже был - тот вариант «Красного проекта», который на первом этапе двигала часть старых большевиков. Сейчас мы понимаем, что это была часть, связанная с прозападными английскими и американскими элитами – Зиновьев и Каменев с одной стороны, Троцкий с другой. Они тоже выступали с достаточно сатанинскими ценностными элементами. А Сталин вернул «Красный проект» к его основному базовому ценностному типу, который при Хрущёве формализовался в «Моральный кодекс строителя коммунизма», который фактически есть Нагорная проповедь или авраамическая ценностная база – практически один к одному.

В 1991-м году мы от этого отказались, вернувшись к либеральным ценностям. То, что произошло в октябре 1917-го года частично, а на самом деле после гражданской войны, частично это тоже была либеральная линия. Очень многие из старых большевиков (по своему менталитету, по своим ценностным принципам) были либералами. Очень сложно об этом сегодня говорить. Сама среда была настолько другая, что даже одни и те же слова зачастую имели совершенно разные смыслы; и уж точно за ними тянулись совершенно разные ассоциации.

То, что происходит в нашей стране последние тридцать лет, – это кризис того, что наше общество не принимает либеральные ценности. Поэтому уже понятно, что, если будет попытка сохранить либеральные ценности теми, кто в 90-е годы украл столько, что у него достаточно ресурса, чтобы влиять на ситуацию в стране, то они будут пытаться это делать.

Мне пишут: «В Советском Союзе не было роскошной жизни для номенклатуры? А как же всякие спецучреждения и спецобслуживание?»

Это детский сад! У члена Политбюро в Москве была трёхкомнатная квартира. У него не было даже своей дачи; дача была казённая; его родственников с этой дачи выгоняли. В даче, в которой жил Леонид Ильич Брежнев, сейчас живёт не семья Леонида Ильича Брежнева; там сейчас живёт Абрамович. А в даче, в которой жил Арвид Янович Пельше, сейчас живёт Шувалов. Эта дача расположена в Сколково, в посёлке Заречье. Не надо врать про роскошную жизнь для номенклатуры. Я могу вас уверить, что популярные артисты, хорошие врачи жили куда роскошнее, чем члены Политбюро. У них были проблемы, связанные с тем, что в какой-то момент могли прийти из ОБХСС. А член Политбюро мог неожиданно проиграть политическую игру. В 1976-м году вся команда Подгорного была выгнана из Политбюро. И так далее, и тому подобное.

Сегодня перед нами стоит вопрос о выборе ценностной базы. Этот переход должен быть символическим. Что-то должно произойти. У меня ощущение, что планировалось, что таким символическим переходом от либеральных ценностей к возврату консервативных станут изменения в Конституции. Подавляющая часть этих изменений – чисто консервативные вещи: брак – это союз между мужчиной и женщиной; семья и дети – наша главная ценность и так далее. Их там много-много-много. Произнесено слово «семья». В либеральной ситуации дети – это товар, с помощью которых можно получать из бюджета деньги. Если для этого нужно отобрать ребёнка у нормальной семьи, для того чтобы гомосексуальная семья его прикупила, в эту игру нужно играть. Вот они и играют в ювенальную юстицию.

Это абсолютно чёткая схема перехода от либеральной ценностной модели к консервативной. Должно было быть символическое движение. Либералом это понравиться не могло. Должна была быть спецоперация в идеологическом поле. Иначе невозможно объясниться. Эта спецоперация была придумана совершенно гениально. Был даже придуман термин «транзит», он же «трансферт». На протяжении года я в этой студии объяснял, что это чушь, что это специально придумано, что это обман. Но чиновники (особенно чиновники политического уровня) – люди страшно нежные. Большая часть наших чиновников, с точки зрения формального законодательства, воры. Так было принято; так делали все. Их поэтому не трогали; это вообще не рассматривалось. Формально их активы настолько превышают их официальную зарплату, что возникает куча вопросов. Пока некому задавать эти вопросы. Ну, и ладно! Но если вдруг происходит смена власти, то новая власть (хотя бы для того чтобы освободить места для своих) может эти вопросы поднять. Как только появилась тема транзита, то все чиновники стали нервничать: а кто будет, как говорят в народе, «приёмником»; что делать дальше; как выкручиваться; будет ли старший сюзерен (выражаясь термином книги «Лестница в небо») этим «приёмником» или кто-то другой; если кто-то другой – какие отношения у моего сюзерена с этим; может быть, мне сдать моего сюзерена и бежать к тому? Началось очень сильное брожение в верхах. Я говорил абстрактно, что это неминуемо будет. А полторы недели тому назад сенатор Клишас, который в последнее время стал популярен в политологических кругах, сказал открытым текстом, что по этой причине надо было что-то придумать, чтобы приостановить это брожение – чтобы трема транзита исчезла с поля.

Кто придумал тему обнуления сроков – я не знаю. С точки зрения здравого смысла, это бред. Слишком много событий произойдёт до 2024-го года. В пессимистическом варианте может оказаться, что России не будет; а может оказаться, что будет СССР-2 в том или ином варианте. И уж точно произойдёт что-то вроде новой Ялты. Новый мировой порядок надо легитимизировать. Сейчас он не легитимизирован. США де-факто ушли; а альтернативы нет. Про новую Ялту уже говорил Путин. Постоянные члены Совбеза подтвердили, что они готовы. Эта тема уже легализована. Когда я её придумал полтора года назад, можно было считать, что это глупость. Но сейчас вот она! В этой ситуации говорить об обнулении сроков бессмысленно. Даже если нынешняя Россия сохранится в том виде, в котором она сейчас существует, то всё равно легитимация её в мировом сообществе (то есть её руководителя) будет совершенно другая. По этой причине весь этот транзит – чушь. Тем не менее придумали тему обнуления. В результате то, что должно было стать символической точкой перехода от либеральных ценностей к консервативным, было очень сильно испорчено постоянно долдонящим из каждого утюга, подключённого к либеральной пропагандистской машине, тезиса: все эти изменения гроша ломаного не стоят; на самом деле это попытка прикрыть обнуление сроков.

Давайте смотреть на результаты голосования по поводу судебного процесса по Серебрякову… Серебренникову. Сколько там у нас человек? 75% считают, что надо было ему дать срок. 69% считают, что голосование по Конституции связано с этим делом. Сколько у нас по экзитполам (по начавшемуся голосованию) готовы голосовать за поправки? 76%. Эти цифры настолько близки, что поневоле возникает ощущение, что три четверти населения реально считают, что нужно переходить к консервативным ценностям. Они видят, что дело Серебренникова – это вопрос о том, разрешаем мы либеральные ценности (то есть тот, кто защищает либеральные ценности неподсуден в рамках либерального государства) или говорим: нет, парень, вор должен сидеть в тюрьме (в соответствии с консервативными ценностями). Три четверти населения нашего государства хотят перехода к консервативным ценностям. Это я интерпретирую три цифры, две из которых мы получили сегодня, а одну из которых я прочитал в Интернете. Цифру 75-76% поддержки изменений в Конституции по экзитполам подтверждают даже негосударственные структуры. Они, конечно, удивляются: это бред, пропаганда и так далее. Мы видим, что по Серебренникову нет государственной пропаганды. Государство молчит на эту тему, потому что оно ощущает себя в идиотском положении. По закону его надо посадить – сто тридцать миллионов украдено. Это большие деньги! Тут людей сажают непонятно за что – за какие-то копейки. А тут сто тридцать миллионов!

Всё это вместе даёт чёткую картину: мы должны готовиться к консервативному повороту. Если государство этого не сделает – тот же Путин понимает, что означают эти цифры… Буквально последние дни нам очень много сказали о состоянии нашего общества. Это говорит о том, что общество здоровое.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Виктор Михайлович из Домодедова. Я вам задавал вопрос о второй волне вируса. Я имел в виду не медицинский аспект проблемы, а модификацию вируса, который вызвал памятникопад сначала в США, а потом в странах Европы. Одинаковая ли причина такой ситуации в США и в Европе или это ниточки от одного сценария?

Михаил Хазин: В реальности это всё то же самое. И в Западной Европе, и в США начинают понимать, что в рамках либеральной модели выжить невозможно. Нужно менять. Трамп олицетворяет консервативную линию, а либеральная команда пытается предложить что-то новое. Людей, которые поддерживают либеральную идеологию, не так много. Мы видим по результатам голосования: 75% населения активно подтверждают, что они хотят возврата к консервативным ценностям. Оставшиеся 25% - это малые дети и больные старики. Либералов почти нет! Другое дело, что они практически монополизировали все финансовые потоки. Такая же ситуация в США. Они должны себя как-то проявить, для того чтобы показать свою претензию на власть. Я приведу вам простейший пример. Почему после 1966-го года в СССР свалили все памятники Сталину? Потому что на фоне Сталина всем было очевидно, что команда Хрущёва не может быть легитимна, потому что она неспособна предъявить ничего. Поэтому памятники убрали. Аналогичная ситуация на Украине. После майдана пришли к власти люди, которые ничего не могли предъявить людям. Поэтому они начали предъявлять людям фальшивую схему: свалим памятники Ленину, и будет всем счастье. В США то же самое: давайте свалим памятники всем расистам - сразу наступит равенство; расизм будет побеждён. Это же смешно!

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Михаил, Леонидович, здравствуйте. Дмитрий, Санкт-Петербург. Читаю вашу книгу «Воспоминания о будущем». У меня немножко картинка не складывается. Вы написали, что Римская империя первой перешла на новый технологический уклад – на мануфактуры. Добывая серебро в близлежащих приисках, субсидировала своё население, чтобы оно больше потребляло. Экономист, фамилию которого я забыл, говорил, что тот, кто первый перейдёт на новый технологический уклад, в скором времени завалит все ближайшие рынки технологичной и дешёвой продукцией и выкачает из ближайших стран все ресурсы. Почему тогда Римская империя, перешедшая на новый технологический уклад, не высосала ресурсы из ближайших стран?

Михаил Хазин: Вы ссылаетесь на неизвестного экономиста. Мне сложно сказать по этому поводу что-нибудь. Я занимаюсь экономикой уже тридцать лет. Мало произвести. Надо ещё и продать. Для того чтобы произвести, надо очень часто потратить довольно много денег и понять, откуда эти деньги возьмутся. Либо вы эти деньги имели априори, либо вы имеете в виду, что вы за счёт продаж сумеете их взять. Сейчас все говорят, что кризис из-за того, что исчерпаны рынки. Лет восемь тому назад у меня была замечательная дискуссия с аргентинским Гайдаром Кавальо на Астанинском экономическом форуме. Я модерировал секцию; он там тоже выступал. Во вступительном слове я сказал о том, что спрос исчерпан, поэтому начался кризис 2008-го года. Он тут же начал подпрыгивать. Я ему, естественно, предоставил слово. Поскольку я считаю, что я говорю реальность, я не боюсь ни критики, ни открытых дискуссий. У нас поклонники свободы и демократии в газетах «КоммерсантЪ» и «Ведомости» запрещают упоминать моё имя, чтобы, не дай бог, люди не узнали, что есть альтернативная либеральной экономическая теория. У меня совершенно другой подход. Кавальо вскакивает и начинает кричать: «О каком падении спроса может идти речь, когда есть миллиард жителей Китая, у которых нет iPhone!» У меня в секции ещё и китаец есть. Я предоставляю слово китайцу. Китаец встаёт и говорит: «В нашем Китае есть сто двадцать миллионов человек, доходы которых составляют меньше одного доллара в день. Они не могут купить iPhone; у них на это нет денег». Кавальо продолжает подпрыгивать, кричать, махать руками, топать ногами. Китаец продолжает после паузы: «Правда, им можно этот iPhone дать в кредит…» «Вот! Вот!» - кричит Кавальо. Китаец продолжает: «…но тогда они его не вернут». Хохот зрителей. В Казахстане живут русские и тюрки. Тюрки не любят, когда им лапшу на уши вешают. Затем я предоставил слово государственному министру финансов Канады, речь которого я запомнил почти дословно: «Когда я был маленький, родители очень часто не покупали мне вещи, которые я хотел, потому что говорили, что они нам не по средствам. А потом люди впали в истерию и покупают всё! У меня такое ощущение, что мы через несколько лет должны будем вернуться к заветам предков». Если у вас нет спроса, у миллиарда человек в Китае нет iPhone, у миллиарда человек в Африке нет iPhone, вы не можете их запустить в экономический оборот, потому что вам нужны не просто люди, которые хотят, а вам нужен платёжеспособный спрос. Платёжеспособный спрос нужно обеспечивать. Если вы его обеспечили, у вас возникает новый технологический уклад за счёт тех доходов, которые выдают этот спрос. А когда этот спрос заканчивается, если он искусственный, то выясняется, что этот технологический уклад поддержать невозможно, потому что на это нет ресурса – денег нет. Люди постарше помнят, что после кризиса 1998-го года многие люди отказывались от мобильных телефонов, потому что стоимость мобильного телефона осенью 98-го года была примерно тысяча долларов в месяц. Если у вас есть лишняя тысяча долларов – вы платили; если нет – значит, всё.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Сергей, Махачкала.  У меня два вопроса по поводу Центробанка. Чем вызваны неоднократные атаки Дерипаски на наш Центробанк? Вроде бы он и руководство ЦБ из одной приватизационной группы. Второй вопрос: знаете ли вы истинные причины убийства первого зампреда ЦБ Андрея Козлова?

Михаил Хазин: Есть много гипотез по поводу Андрея Козлова. Я могу повторить то, что я сказал ему примерно за три месяца до его смерти: «Андрей, у тебя есть одна проблема. Ты пытаешься сыграть роль беспартийного спеца. Ты не хочешь входить ни в одну властную группировку. Ты можешь войти в либеральную властную группировку. Тебе достаточно встретиться с Чубайсом или с Кудриным. Ты можешь войти в силовую группировку. Поскольку ты отвечаешь за кадры в Центральном банке, ты можешь встретиться с главным кадровиком Кремля Ивановым. Ты войдёшь – и понятно будет, кто тебя будет прикрывать. А пока любая неприятная тема у тебя происходит неизбежно, просто потому что ты отвечаешь за банковский надзор. Она может вызвать неадекватную ответную реакцию». Он мне сказал, что подумает. Видимо, не успел.

Несмотря на то, что либеральная команда выглядит монолитом, когда она противостоит силовикам и вообще патриотической части, она совершенно не монолитна, когда речь идёт о делёжке денег. Я хорошо помню схватку Дерипаски с чубайсовским РАО ЕЭС – когда РАО ЕЭС хотело захапать «Иркутскэнерго», а Дерипаска, для которого было принципиально важным получать для алюминиевых заводов низкие тарифы, отчаянно с ними воевал. Дерипаска, в пику Чубайсу, пролоббировал назначение Георгия Петровича Кутового на Федеральную энергетическую комиссию.  (это было в начале 2001-го года). Такого рода схватки неминуемо продолжаются. Вопрос в том, что является их целью. Политическое положение Дерипаски в последнее время (в частности, по его американской истории) оставляет желать много лучшего. Я не исключаю, что он уже понял, что играть надо за другую команду. Последние несколько месяцев я считаю, что та безобразная форма, которую приобрела борьба с коронавирусом в нашей стране, в том числе в Москве, во многом связана с отчаянной схваткой за власть. Мне казалось, что отступление, которое произошло по суровым ужесточениям в Москве, во многом связано с тем, что Путин дал-таки деньги людям. Стало понятно, что держать из взаперти, без денег, чтобы они устроили массовые демонстрации и свалили власть, стало бессмысленно. Там есть некий сговор – причём сговор не у нас, а в США. По этому поводу я даже позвонил Андрею Безрукову, который куда лучше меня знает американскую ситуацию. Он не отрицает возможности такого сговора там. Но узнаем мы об этом только в сентябре. Он сказал, что, если сговор там был, снятие активности российской либеральной команды вполне могло войти в пакетное соглашение. Потому что российские либералы – это не самостоятельный центр силы; это дочерняя структура мировых либералов, которые ассоциируются с американскими, хотя это не совсем так. Картина там достаточно сложная.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Михаил Леонидович, здравствуйте. В декабре 1991-го года президент Джордж Буш на пресс-конференции объявил: «СССР больше не существует. Соединённые Штаты израсходовали на ликвидацию Советского Союза пять триллионов долларов». Об этом молчала вся наша горбачёвская и ельцинская пресса. Либералы до сих пор молчат. Объясните, как развалился Союз с пятью триллионами долларов. В каждом министерстве сидели американские советники. Сейчас они сидят?

Михаил Хазин: У либералов они сидят точно. Набиуллина тупо исполняет инструкции МВФ. В Минфине тоже. А вот что касается других министерств – не уверен. Значительная часть министров, замминистров, начальников департаментов закончили Высшую школу экономики. Зачем американские? Уже подготовили своих, которые знают линию партии и где восходит солнце – в Вашингтоне. Невозможно избавиться от этих людей, потому что по чисто юридическим вопросам они делают всё правильно. У нас в Конституции записан приоритет международного законодательства. Мы подписали Устав МВФ. Набиуллина говорит: «В Уставе МВФ записано, что ограничивать валютные спекуляции и вывод капитала нельзя. Я и не ограничиваю! Какие ко мне претензии? У вас в законе написано». Ей можно предъявить идеологические претензии: ты занимаешься тем, что подрываешь российскую экономику; ты подрываешь консервативные ценности; поэтому ты враг народа; 75% населения против – поэтому тебе нужно уходить. Для этого надо, чтобы эти консервативные ценности были где-то зафиксированы. Они сейчас не зафиксированы. Если Путин хочет сохранить ту политическую группу, которая сегодня находится у политической власти, ему неизбежно надо очистить управленческое поле от сторонников либерализма. У него нет другого выхода! Иначе они его уничтожат через ликвидацию России. Они эти и занимаются очень активно.

Мне пишут в SMS: «Михаил, где вы такую траву лютую берёте?»

Я поражён. Я сказал что-то неожиданное, что-то новое? По-моему, я внимательно описываю всю логику – откуда и как всё берётся. Если вы сторонник либеральных ценностей, то предъявите конструктивный путь для России на базе либеральных ценностей. Нет такого пути! У либерального правительства нет экономической программы. Вся логика либералов следующая: мы в 90-е годы всё разворовали; теперь мы хотим воровать дальше, чтобы нам за это ничего не было. Почитайте, что пишут защитники Серебрякова… Там же всё сказано! Он творец – поэтому он может воровать народные деньги. Он либеральный… Конечно, либеральный – жопу показывает. Если бы он ставил спектакли о подвиге нашего народа в Великой Отечественной войне – нет, это не годится никуда! Так нельзя! А если ты показываешь голые жопы, ты можешь воровать бюджетные деньги. Там же прямым текстом всю пошлую неделю вся либеральная пропагандистская машина об этом непрерывно талдычила!

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Доброе утро. Михаил Леонидович, как вы считаете, международные спекулянты ушли из рубля с прибылью? Набиуллина каждый день двести миллиардов выбрасывала на понижение курса.

Михаил Хазин: Это вопрос сложный. Считать мы сейчас не будем. Меня вообще мало волнует – заработал кто-нибудь, не заработал. Если он заработал честно – и слава богу. Я хочу только, чтобы экономика России развивалась. Если я вижу, что кто-то это делать не даёт, я на него обижен – как на Набиуллину, например.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил Леонидович. Меня зовут Анатолий Сергеевич. В чём-то противоречие. По-моему, вы пошли по пути депутата Фёдорова. При назначении Набиуллиной на пост главы Центробанка Путин рекомендовал «Единой России» проголосовать за неё, сказав, «вам понравится». Это противоречие надо разъяснить. Спасибо.

Михаил Хазин: Это не противоречие. Этот вопрос мы уже обсуждали много раз. Путин пришёл во власть в конце 1999-го года - в ситуации, когда уже сложился элитный консенсус; при которой ответственность за финансы и экономику несёт либеральная команда. Единственно, что он мог сделать, с точки зрения этой договорённости, - это предотвратить назначение кого-то там. Когда речь зашла о Набиуллиной, все либералы стали объяснять, что преемником Игнатьева должен стать Улюкаев. Но тут Путин встал на дыбы. Он попытался проверить, получится ли снести этот либеральный консенсус. Была вброшена идея о назначении Глазьева. Я лично видел, как один из творцов дефолта председатель Центробанка в 1996-м – 1998-м году Дубинин, который сейчас возглавляет Наблюдательный совет в ВТБ (формально главное лицо), в интервью Альбац произносил слова о том, что Глазьев хуже Гитлера. Посмотрите, что эти же люди (то есть западные либералы), которые ставили Дубинина в конце 95-го года, пишут в своих New York Times-ах про Трампа – один к одному! Они же тоже Трампа ассоциируют с Гитлером. Мы видим абсолютно одинаковую картинку. Одни и те же люди одинаково ругают. Отношение российского общества мы тоже только что видели: 75% за возвращение к консервативным ценностям. Я лично против народа идти не могу. Я считаю, что в данном случае народ прав со всеми вытекающими отсюда последствиями.

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.