Хватит воровать на инфраструктуре (Андрей Школьников)

Хазин / Экономика  64

Хазин в эфире

13.07.2020 12:20

Говорит Москва

21616  9.3 (35)  

Здравствуйте. У микрофона Михаил Хазин.

Как всегда, актуальный вопрос: «События в Хабаровске – это некая тенденция или одноразовый выплеск на конкретные, не самые удачно оформленные действия Москвы?»

Варианты:

  • «Да, это закономерное явление, имеющее под собой глубокие корни - (8)495-134-21-35;
  • «Нет. Это одноразовое явление, которое, может быть, кем-то инспирировано» - (8)495-134-21-36;
  • «Хабаровск. Первый раз слышу» - (8)495-134-21-37.

Это не такая уж простая тема. Сегодня я хотел бы поговорит об ассоциациях. На прошлой неделе произошло событие, которое вызвало у меня достаточно сильные ассоциации с неким прошлым. Сейчас я частично о нём расскажу. Заодно станет понятно, насколько в человеческой жизни всё связано. На прошлой неделе несколько раз был упомянут термин «деноминация» (изменение номиналов банкнот). В России уже была одна деноминация в 1998-м году. Через девять месяцев, как известно, произошёл дефолт. Идея деноминации примерно такая же, какая была у Павловской реформы. Те люди, которые сегодня эту тему вбросили, очень возможно, пытались реализовать мечту разных грефов-силуановых о том, чтобы не было наличных денег. Разумные люди прекрасно понимают, что это тяжёлый бред. Можно попытаться это реализовать, но уж точно ничего не получится. Тем не менее под этим должны быть какие-то аспекты.

Я хорошо помню ситуацию 1997-го года. Никто не помнит, что было до того, как была объявлена деноминация. Она была объявлена 7 августа 1997 года. Через полторы недели был убит вице-губернатор Санкт-Петербурга Маневич. Формально он был руководителем Комитета по управлению имуществом (КУГИ). Его замом был некто Герман Греф, который и всплыл после этого. Были упорные слухи, что роль Маневича в команде Чубайса (особенно в предстоящей схватке с Березовским, которая была уже фактически обозначена) сильно выше среднего. Маневич, в рамках этой спецоперации, был правой рукой Чубайса. Люди, которые тогда жили в Санкт-Петербурге, говорили, что они не понимают, чем занимается Маневич, потому что своей непосредственной работой он не занимался вообще. Почему Чубайс, который только в марте месяце был назначен первым вице-премьером, начал чувствовать, что ему нужно заниматься какими-то спецоперациями, и как так вышло, что уже через две недели (с учётом того, что окончательное решение Ельцин принял уже после возврата Чубайса с похорон Маневича) его звезда закатилась?

Эта история выглядит страшно смешно. Чубайс был назначен сразу после выборов 1996-го года руководителем Администрации Президента. Эта должность достаточно специфическая. С одной стороны, Чубайс ввёл внутренний распорядок, по которому документы на подпись Президенту мог носить только лично он. Он даже позволял себе производить назначения от имени Президента, пользуясь тем, что у него в руках была факсимилька подписи Ельцина. Ходил упорный слух, что назначение Березовского заместителем Секретаря Совбеза Ельцин не подписывал, а поставил факсимильку Чубайс. Зачем он назначил Березовского, который очень скоро стал его врагом? Чубайс уже тогда начал задумываться о том, не стать ли ему Президентом. Он старался максимальным образом наладить отношения с олигархами, одним из которых был Березовский. В планы Чубайса входило стать председателем правительства. Вот здесь у него ничего не вышло. Ельцин категорически отказывался его назначать председателем правительства со снятием Черномырдина. Тут есть разные слухи, вплоть до самых жёстких, что Ельцин прекрасно понимал, что, если председателем правительства будет назначен откровенный либерал, то он после этого долго не проживёт (как у Лема, «по рассеянности перестав дышать»). Но это уже чистая конспирология, которую я даже не хочу обсуждать. Ельцин отказывался назначать Чубайса не только премьером, но и даже первым вице-премьером. А действовать с позиции администрации можно – в этом случае он не выскакивал в политическое поле. Там были сложные мысли, но была одна ключевая вещь. Была запущена сильная риторика, что нужна реформа естественных монополий, реформа региональных финансов. Проблема была в том, что в 1996-м году министром финансов был назначен абсолютно ельцинский человек Александр Яковлевич Лифшиц. Чубайс прекрасно понимал, что, если он даже станет первым вице-премьером (если бы он стал премьером, было бы легче), министра финансов он контролировать не будет. Министр финансов по должности был вице-премьер, подчинялся непосредственно премьеру Черномырдину. Эту схватку – Черномырдин/Лифшиц – Чубайс бы пробить не смог. Поэтому он начал спецоперацию. Став первым, он придумал, как назначить на место первого вице-премьера эффективного человека – Чубайс прекрасно понимал, что этот человек не сможет стать ему конкурентом, в силу некоторой политической неграмотности и самонадеянности и в силу отсутствия стратегичности. Первым вице-премьером стал Немцов, который стал много говорить, немножко подворовывать; но содержательно он ничего не делал, делать не собирался и не мог. Но убрать Лившица всё равно было необходимо. Тогда Чубайс пошёл на действие, которое трудно себе представить, создав уникального монстра – должность «первый вице-премьер - министр». Этого никогда не было, потому что первый вице-премьер и министр – это люди, разделённые по иерархии довольно сильно. Министр - вице-премьер – это нормально. Но первый вице-премьер – это сильно выше. Это фактически примерно то же самое, как, если бы командир полка объявил бы сам себя командиром роты в одном из своих батальонов. Это какой-то бред. Но для того чтобы убрать Лившица, это было категорически необходимо. Чубайсу это удалось. Назначение Чубайса первым вице-премьером и его же назначение министром было разделено.

Прошёл довольно долгий срок, пока уламывали Ельцина. Лившиц страшно обиделся и затаил… Он был назначен заместителем руководителя Администрации Президента (сейчас эта должность называется помощник Президента по экономике). Он ещё получил разрешение у Ельцина сделать Экономическое управление Президента Российской Федерации с функционалом контроля за деятельностью правительства. В тот момент действовал принцип, по которому все проекты правительственных решений направлялись на согласование Президенту. В этом случае стало понятно, что Экономическое управление стало чрезвычайно мощным инструментом. Мне поручили сделать это управление. Формально руководителем управления и его первым замом были назначены два референта Лившица, имена которых ушли в забвение. Они как были референтами, так референтами и оставались. Поскольку Экономическое управление начало работать, летом было известно, что мы готовим доклад о системно-стратегических последствиях политики денежных властей (то есть нового Минфина во главе с Чубайсом и Центробанка, который тогда возглавлял либерал Дубинин). В этом докладе, который мы закончили в сентябре и представили Президенту в начале октября, было написано о том, что в конце лета или в начале осени следующего года неизбежен дефолт. Поэтому этой команде стало понятно, что надо обязательно любой ценой придумать какую-нибудь бюрократическую схему, которая бы их защищала от увольнения. Эта схема, которую они назвали «деноминация», действовала до марта месяца 1998-го года. Сама деноминация была объявлена на 1 января; она продолжалась до начала марта. В марте был уволен Чубайс вместе с правительством. Но уже тогда, в марте, избежать дефолта было невозможно. А летом 1997-го года это было возможно, если бы произошла смена денежных властей; если бы убрали команду Дубинина и команду Чубайса. Поэтому идея деноминации у меня связана с этой отмазкой, которую придумали либералы. Смысл был очень понятный. Мы не просто объявили деноминацию как результат выдающихся успехов Президента Ельцина, который остановил инфляцию. Мы ещё связали эту деноминацию с персоналиями. То есть эта деноминация имени Дубинина, Чубайса и Задорнова, который стал министром чуть позже – его олигархи пролоббировали, когда Чубайс понял, что он не может контролировать ситуацию с Минфином. Кстати, именно как замминистра финансов по регионам и появился в нашей правительственной системе некий господин Христенко, ещё тогда без своей жены Голиковой, которая работала в Минфине, но его женой не была.

В результате необходимости взять под контроль Минфином, Чубайс пошёл на то, чтобы создать себе системного врага в лице Лившица. Лившиц настолько хотел отомстить Чубайсу за своё увольнение с поста министра финансов, что он произвёл некоторые масштабные действия, в том числе создание Экономического управления, которые он не делал ни до того, ни после того. В результате за полгода закатилась звезда Чубайса. Экономическое управление никогда не занималось никакого рода провокациями, фальсификациями. Мы делали одну единственную вещь – мы писали комментарии к тем бумагам, которые правительство направляло Президенту. Никто не заставлял эти бумаги писать в том виде, в котором они были написаны. Но идеология либералов и качество их работы были настолько безобразны, что просто по себе наличие адекватного комментария ниспровергало их в хлам. С политической точки зрения, закрыть для себя все политические возможности всего за полгода работы практически невозможно; это можно сделать только целенаправленными усилиями. В нашем случае – постоянным отказом от какой бы то ни было содержательной деятельности и беспардонным расхищением государственной собственности.

В процессе было сделано много разных выдающихся деяний – например, Закон о федеральном бюджете на 1998-й год. Это единственный известный мне документ такого толка, в котором есть прямая ссылка на документ более низкого уровня. Правила гласят, что закон выше постановления. Поэтому в тексте закона не должно быть ссылки на постановление. Представим себе: правительство взяло и изменило текст постановления. В законе это не учитывается. Текст постановления, если вы уж хотите, должен быть либо впрямую включён в закон; либо не нужно давать ссылок, а нужно написать, что соответствующий порядок устанавливается, например, решениями правительства. Это постановление уникальное, потому что это единственное постановление правительства того времени, которое не было согласовано у Президента; оно было в сентябре направлено на согласование; на него было получено отрицательное заключение; но правительство его всё равно подписало и запустило только через два или три месяца втихаря. По-моему, это единственный наш документ, где была легализована коррупция. Это феноменальный документ 1470, в котором было написано, что государственные инвестиции, в силу медленности экспертизы, могут финансироваться самими заинтересованными сторонами – то есть, если ты хочешь получить государственную инвестицию, ты можешь официально заплатить за её экспертизу. Дальше написано, что деньги, которые вы заплатите за это, возвращаются из бюджета потом, когда эта инвестиция будет выдана. Мы, когда это читали, совершенно обалдели. Это не только была узаконенная коррупция, но ещё при этом государство обязалось возмещать коррупционеру деньги, которые он потратил на подкуп чиновников.

Роль Минфина – это ключевая роль; это источник денег для властных группировок. Для того чтобы захватить Минфин, Чубайс в реальности совершил политическую ошибку, которая ему через полгода стоила очень дорого. С другой стороны, это ещё и инструмент обычных денег для себя любимого – что мы хорошо видели на примере денег, которые выплачиваются врачам. В этом смысле ситуация ничуть не изменилась. Эта модель использования Минфина была ещё в 90-е годы.

Я возвращаюсь к ситуации в Хабаровске. Эта модель предполагает, что молчит не только Администрация Президента (Экономическое управление разогнали в конце весны – начала лета 98-го года, для того чтобы они не могли объяснить Президенту, что на самом деле означает дефолт). Кстати, абсолютно аналогично, когда Глазьев, с официальных позиций министра Евразийской комиссии, начал объяснять, в чём неправильность политики Центробанка и Минфина, Набиуллина завопила как резаная – так же, как вопило правительство в 97-м – 98-м году: уничтожьте Экономическое управление! Нужно, чтобы на местах не было людей, которые могли бы объяснять политической власти, Путину: Владимир Владимирович, нас кидают так-то, так-то, так-то. Поэтому местные элиты всегда очень заинтересованы в том, чтобы губернатор был местный; потому что это человек, который может хотя бы при личной встрече сказать Путину, что это нехорошо. Я ничего не знаю про Фургала - были у него какие-то истории, не было каких-то историй. Я вполне могу предположить, что пятнадцать лет тому назад, может быть, всё было не совсем так, как рассказывают те или иные стороны. Я это даже комментировать не буду – у меня нет информации. Но я чётко понимаю, что, с точки зрения местных элит, это не вопрос Фургала; это вопрос о том, что он требовал нечто из Минфина, а ему решили не дать. Вот так эту ситуацию воспринимают местные элиты. Это не есть проблема местных элит; это проблема той модели власти, которая сложилась в 90-е годы; при которой та политическая группировка, которая контролирует Минфин, рассматривает бюджет как собственный кошелёк. Ещё и при этом она рассматривает Минфин как инструмент решения тех задач, которые ставит МВФ – не допустить, чтобы в России были собственные источники роста. Если вы думаете, что в регионах не понимают, что Минфин целенаправленно ликвидирует их собственные источники, даже если они пытаются их сделать, то вы ошибаетесь. Всё они прекрасно понимают!

Результаты голосования:

  • 68% считают, что причины волнений в Хабаровске долгосрочные; они долго копились и только сейчас прорвало;
  • 31% считают, что это одноразовое; это организовали какие-то враги;
  • 2% говорят, что они не знают, что такое Хабаровск.

Эта история, в которой совместилась деноминация и ситуация в Хабаровске, для меня сделала абсолютно прозрачной всю внутреннюю механику сегодняшних отношений Москвы с регионами. Они не изменились с конца 90-х. Эта модель была сформирована ещё в середине 90-х. В этом смысле Путину пора её менять.

Возвращаемся в студию. У микрофона Михаил Хазин. Начинаю отвечать на вопросы слушателей.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил. Я хотел спросить о новой модели управления экономикой. Мне кажется, это актуально для всех стран – и для США, и для Китая. Наверное, нужно думать о создании новых организаций типа Римского клуба, института в Люксембурге и так далее. Вы не пробовали устанавливать контакты с зарубежными специалистами, которые думают в том же направлении, что и вы? Кого вы рассматриваете в качестве братьев по разуму?

Михаил Хазин: Братьями по разуму рассматриваются те люди, которые в состоянии объяснить, что они способны размышлять как братья. Пробовал. С 2017-го года некоторый зондаж мы осуществляем. Иногда это выглядит немножко смешно, потому что люди понимают, что что-то идёт не так (во всяком случае, в 17-м году). Но сама по себе мысль тогда, что в России имеются люди, которые не только понимают, но и знают некие ответы, их вводила в ступор. Сегодня это очень сложно. Отношение к тем людям, которые пытаются сказать что-то нелиберальное, примерно такое же, как к тем, кто пытается защищать расизм в США; или кого обвиняют, что они начинают защищать расизм. Теоретически любого человека, который сказал что-то неправильное, с точки зрения банкиров, можно обвинить, что он расист и напустить на него эту клаку – негритянских лидеров. Нам-то наплевать, а в США это может дорого стоить. Пока они не готовы. Там есть люди, которые понимают, что это нужно, но к активным действиям они пока не готовы.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Валерий, ДНР. Вы дали определённый срок товарищам. Кто будет дятлами, если не получится ничего? Осталось же мало. Что вы будете говорить тогда?

Михаил Хазин: Я не совсем понимаю, что имеется в виду. Двадцать лет я говорю одно и то же. Все мои тексты имеются в Интернете; я не убрал ни один. Все мои годовые экономические прогнозы опубликованы в книжке «Чёрный лебедь мирового кризиса». Пожалуйста, читайте! Пока я не вижу, чтобы развитие событий принципиально отличалось от той модели, которую мы описали в книжке «Закат империи доллара и конец «Pax Americana», которая вышла в 2003-м году.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил. Сергей Алексеевич. В Конституции статья 75 добавлена дополнительными статьями. Есть такое предложение: «В Российской Федерации создаются условия для устойчивого экономического роста страны и повышения благосостояния граждан». Можно ли этого добиться тем же кадровым составом правительства, который есть сейчас, или всё в очередной раз заболтают?

Михаил Хазин: Нынешним кадровым составом правительства этого добиться невозможно. Нужно радикально менять модель управления.

Мне пишут: «Двадцать лет гарант создавал вертикаль власти. А теперь что ж получается?»

Я напоминаю, гарант пришёл к власти в 2000-м году на уже действующую модель, в рамках элитного консенсуса. Этот элитный консенсус в реальности стал меняться совсем-совсем недавно. Какие претензии к гаранту – я не знаю. Если вы хотите ему предъявить претензии в недостатке модели, то тогда претензии нужно предъявлять и тем людям, которые голосовали за Ельцина в 1993-м году; и тем, кто голосовал за Горбачёва в 1986-м, потому что это всё та же самая модель; и тем, кто рукоплескал разрушению СССР. Путин уже всерьёз говорит о том, что надо восстанавливать СССР в том или ином виде. Я бы не стал так прямо предъявлять претензии. Жизнь штука сложная.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Михаил Леонидович, добрый день. Александр, Ярославль. На прошлой неделе в Казани прошёл некий IT-форум. Насколько я знаю из повестки (кто выступал), на нём было Грефа. Можно ли это воспринимать как некий ему сигнал?

Михаил Хазин: Я думаю, что да. Мы же понимаем, что Греф – это очень жёсткая либеральная команда. Он плоть от плоти гайдаро-чубайсовской команды. Да, он представлял эту команду у Путина. У Ельцина это были Гайдар, Чубайс, Христенко, который, кстати, тоже был при Путине и контролировал экономическую политику.

Мне правильно пишут: «Именно решением Грефа и Христенко было уничтожено гражданское авиастроение в Российской Федерации».

Так что мы им много чем обязаны. И дети наши будут им обязаны. Вместо запуска в производство сертифицированного Ту-334 был начат проект «Суперджет».

Изменение элитных консенсусов, относительных весов элитных групп и властных группировок – это процесс, который всегда длится годы и десятилетия. Предъявлять претензии Путину, что он делал не так быстро, как бы некоторым хотелось, может быть, и можно. Но тогда будьте любезны, предъявите аргументы, почему это можно было сделать быстрее; как это можно было сделать быстрее. Те люди, которые предъявляют эти претензии, не могут связать двух слов по поводу того, как это всё в реальности устроено. Это мне напоминает «выдающихся специалистов» по электричеству, которые сами у себя лампочку ввинтить не могут; но которые объясняют, как именно устроены электросети; что там сделано неправильно; что нужно сделать, для того чтобы им было лучше; или человека, который никогда в жизни не садился за руль, но объясняет водителю как нужно ехать по МКАДу в час пик. Это реально душераздирающее зрелище.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день, Михаил. Юрий, Великий Новгород. Белоусов, Борисов в правительстве – как вы думаете, есть у них шанс что-то переломить?

Михаил Хазин: В этом правительстве – нет. Нужно менять модель управления. Белоусов, за время своей работы в Администрации Президента, не показал себя видным антилиберальным борцом. Скорее, он склонен к некоторому конформизму. Опытные люди говорят, что ему так нравится быть начальником, что ожидать от него, что он рискнёт своим статусом ради некоего результата, нельзя. Это мы рисковали в 97-м – 98-м годах в Экономическом управлении. Мы реально поставили на карту свою карьеру с целью добиться позитивного результата для страны. Тактически мы проиграли. Стратегически – может быть, если бы не наша активность, России на сегодня не было бы. Но это уже спекуляции. То, что удалось снять Чубайса, Коха, Бойко, Уринсона, Немцова, - я считаю, что это некий результат; есть чем гордиться. А сегодня, без радикального изменения модели управления экономикой и финансами, без смены кадрового состава руководства Центробанка и кадрового состава правительства (после того, как будет изменена система управления) никто ничего сделать не сможет. Борисова я лично не знаю.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Доброе утро, Михаил Леонидович. Виктор Михайлович, Домодедово. Есть ли у Путина необходимый ресурс для смены модели управления?

Михаил Хазин: Вот сейчас есть. Этот ресурс появился с началом эпидемии коронавируса, когда начался мировой экономический спад. Либеральная команда оказалась в крайне тяжёлом положении именно в рамках этого элитного консенсуса. Она отвечала за две вещи. Она отвечала за приток иностранных инвестиций и за отношение с МВФ и с Соединёнными Штатами Америки. Сегодня отношения с США на уровне Трампа лучше получаются у Путина, чем у либералов. К либеральной команде можно предъявлять претензии: ребята, ваши же партнёры демократы всё время требуют новых санкций; решите вопрос! Они говорят: мы не можем. Если вы не можете, почему вы претендуете на ресурсы? Вы закрываете возможность для создания внутренних ресурсов для развития России. Вы контролируете Минфин, Центробанк. Вы не даёте развиваться. Это базовая причина наших неприятностей в Хабаровске. Фургал – это повод. Раньше у вас была логика. Вы говорили: нам дают иностранные инвестиции; поэтому мы закрываем внутренние инвестиции, чтобы не было внутренней конкуренции иностранным инвестициям, потому что это их требования. Патриоты, конечно, вопили, что лучше внутренние инвестиционные ресурсы, чем внешние. На что им говорили, что внешние ресурсы идут с технологиями. А где гарантия, что, если мы начнём развивать внутренние ресурсы, то там дадут технологии и мы не станем отсталой страной? Об этом можно было спорить; может, это демагогия, но, по крайней мере, было о чём разговаривать. Но о чём разговаривать сегодня, когда либералы не могут обеспечить иностранные инвестиции? Не можете обеспечить – уходите от управления инвестиционным процессом! Мы здесь сделаем так, чтобы у нас появился внутренний ресурс. Вперёд! Нет, не хотят уходить, зубами держатся, в том числе создавая всей стране проблемы с регионами.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Добрый день. Анатолий. Служебная записка Уринсона и Сергеева по поводу передачи «Булавы» из Макеевского КБ в другое – это специально было, чтобы уничтожить эту разработку?

Михаил Хазин: Вполне может быть. Я просто не знаю конкретно этой истории, поэтому ничего сказать не могу. У меня к Уринсону личное отношение. Я его очень хорошо знаю. Он стал руководителем Вычислительного центра бывшего главного Вычислительного центра Госплана – громадное здание на проспекте Академика Сахарова. После девятого класса я проходил там практику по программированию. Колоссальный по мощи был инструмент. Яша Уринсон – это человек, у которого возникает только одна мысль, когда он попадает в Вычислительный центр: из компьютеров можно выковыривать микросхемки и продавать их на рынке как золотосодержащий хлам. Это масштаб личности – он вот такой! Что вы от него хотите? Я прекрасно понимаю, что он из себя представляет. Кстати, пресловутое Постановление 1470, на которое ссылка в законе «О федеральном бюджете на 1998 год», как раз Уринсоном и Косовым готовилось.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. Роман, Москва. Вы допустили тренинги по трейдингу. Значит ли это, что фондовый рынок переживёт грядущий кризис?

Михаил Хазин: Есть некие явления, которые существуют независимо ни от чего. Даже при Хрущёве были колхозные рынки. В Москве колхозные рынки ликвидировали только либералы в лице Лужкова. До этого рынки были, просто потому что это удобно. Я могу вас уверить, что фондовый рынок будет существовать. В какой форме, в каком объёме, как он будет оказывать влияние на экономику – это отдельная тема. Но коль он существует, можно его использовать для пользы государства и общества. Только злоупотреблять не нужно. Здесь я никаких проблем не вижу. Игорь Тощаков ведёт на «Авроре» все тренинги. Он человек, который блестяще разбирается в этой теме. Живя в США, он написал несколько книг, которые стали американскими и мировыми бестселлерами. Настоятельно рекомендую!

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте. Владимир, Ставрополь. Как вы можете дать оценку перспективам развития сельского хозяйства в нашей стране?

Михаил Хазин: Что значит перспективы? Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Я думаю, что с сельским хозяйством всё будет нормально. Единственное – максимальным образом нужно увеличить его независимость от мира. Сегодня значительная часть зерна, которое сеется, - импортное; яйцо, из которого вырастают цыплята-бройлеры, - импортные; и так далее. Мы не можем сами выжить, потому что, если нам закроют границы, то выяснится, что у нас не будет ни хлеба, ни цыплят. А количество коров у нас меньше в разы, чем было в СССР, и соответствует уровню примерно декабря 1941-го года. Поневоле возникает вопрос: откуда в магазинах столько молочной продукции и из чего она сделана? Все эти задачи надо решать. Это можно сделать при условии проведения разумной рациональной политики. К сожалению, нынешнее правительство при нынешних денежных властях к этому явно неспособно.

Михаил Хазин: Здравствуйте. Слушаю вас.

Вопрос: Здравствуйте, Михаил Леонидович. У меня два вопроса. Центробанк в своё время нанял американскую консалтинговую компанию, чтобы она давала ценные советы по поводу выхода из кризиса, который вызывают санкции США. Это вообще парадокс! До сих пор работает? Второй вопрос. «Закатилась звезда Чубайса». Да как же она закатилась? Владимир Поливанов, вице-премьер, в воспоминаниях пишет: «Когда я пришёл в Госкомимущество и попытался изменить стратегию приватизации, Чубайс заявил мне: «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну, вымрут тридцать миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом. Новые вырастут». За это фашистское высказывание, мне кажется, Чубайса можно посадить.

Михаил Хазин: Фашистские высказывания упоминал, например, в адрес академика Глазьева один из творцов дефолта Дубинин в программе Альбац – когда только появилась мысль, что Глазьев может быть назначен председателем Центробанка. Это когда Игнатьев уходил – какая была истерика у либералов! Они в словах не стесняются. Это всяким консерваторам нельзя называть демократов нехорошими словами; а демократам можно кого угодно называть нехорошими словами. То, что они демократы, их автоматически защищает от любой ответственности. Чубайс процветает как человек, но он не играет политической роли сегодня в России. Как его в 1998-м году отстранили от политики, так он больше в неё не влезает. У него был некоторый всплеск, связанный с деятельностью «Союза правых сил» в начале 2000-х. Но этот всплеск был ликвидирован лично Чубайсом в рамках некоторых его просьб. Его собственные подчинённые пытались его подсидеть. Он побежал к Путину, чтобы тот его защитил. Так эта картинка выглядела, исходя из моего понимания той давней истории – лет восемнадцать уже прошло. Нельзя рассматривать политические разборки на верхнем уровне, с точки зрения интересов общества. Общество до конца не понимает, что происходит наверху и почему. Очень часто оказывается, что некоторые вещи, которые общество воспринимало как негативные, в реальности были для него позитивными. Очень многие истории, связанные, например, со Сталиным, показывают, что он действовал, исходя из очень правильно понимаемых долгосрочных общественных интересов, которые на тот момент были не поняты. К другим людям это тоже относится.

На этом наше время подошло к концу. У микрофона был Михаил Хазин. Благодарю за внимание. До свидания.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.