Почему в современной России очень мало хороших экономистов вообще и ученых экономистов в особенности  38

Экономика

30.05.2020 15:47

Григорий Ханин

4673  5.7 (9)  

Почему в современной России очень мало хороших экономистов вообще и ученых экономистов в особенности

Несколько лет тому назад известный российский экономист Валентин Федоров выпустил небольшую по размеру и с малым тиражом книгу под интригующим названием «Почему в России нет великих экономистов»

1.Нас не видят

Она, как сейчас водится в России, когда обсуждаются действительно острые и важные вопросы, прошла почти незамеченной. В ней В. Федоров обращал внимание на тот печальный факт, что российских экономистов совсем нет среди лауреатов нобелевской премии по экономике ,которая присуждается уже почти 40 лет (единственный российский лауреат этой премии конца 60 годов Леонид Канторович был математиком). И это при том, что ее лауреатами являются граждане совсем небольших стран, например, Израиля. Не убежден, что данный показатель является наилучшим мерилом уровня экономической науки.

Лауреатами по этой дисциплине ,судя по описаниях их работ, являются часто изобретательные авторы красивых, но бесполезных игрушек. Но есть и другие, более убедительные свидетельства глубокого отставания российской экономической науки. Российских авторов почти не видно в учебниках по истории экономической мысли. На них почти не ссылаются в иностранных экономических учебниках и научных статьях (исключая специально посвященных России).

В какой-то степени, на низкую популярность российской экономической науки влияет незнание иностранными учеными русского языка. Но не помогает и перевод их работ на английский. Пытаясь получить гонорар за свои статьи в одном переводном журнале , я обратился в издательство, занимающееся переводом российских журналов ,где мне очень вежливо объяснили ,что этот журнал покупают за границей в количеств…

39 экземпляров и расходы по его переводу значительно превышают выручку от его реализации за границей .

В российской науковедческой литературе приводятся позорно низкие данные о цитируемости российской естественно-научной литературы, но не приводятся аналогичные данные по экономической и гуманитарным наукам, хотя справочники по этим наукам издаются. Здесь даже сравнивать неудобно.

Даже в зарубежных книгах об экономической истории России часто преобладают ссылки на иностранных ученых, даже если авторы этих книг знают русских язык. Показательный и позорный факт: расчеты по объему и динамике экономического развития России за три века до 1900 года принадлежат исключительно западным авторам. Что самое плохое : при решении острейших экономических проблем современной России многие российские экономисты проявляют беспомощность и некомпетентность. Это ярко проявляется в настоящее время при обсуждении перспектив экономического развития России.

Курам на смех: при определении стратегии дальнейшего экономического развития подавляющее большинство экономистов, за буквально единичными исключениями, опираются на официальные статистические данные, не пытаясь проверить их достоверность. Так, не удосужились пересчитать динамику важнейшего фактора экономического развития-основных фондов,которые по официальным оценкам не сократились за постсоветский период при сокращении в несколько раз по тем же официальным данным капитальным вложений, чего не может быть, как понимает мало-мальски грамотный экономист, потому что не может быть никогда.

Столь же поразительным является неучет в оценках состояния экономики недооценка (как минимум, в 5 раз)стоимости основных фондов. Не удивительно, что и официальная наука и государственные органы просмотрели наступивший после завершения восстановительного периода в 2008 году экономический кризис и не вскрыли истинных причин огромной инфляции в этом же году. Несколько греет душу, что такой же просчет совершили все международные финансовые организации .Видимо, деградация экономической науки сейчас происходит не только в России.

Слабость современной российской экономической науки - не секрет. В конце

90 – х годов был популярен анекдот о том, как при встрече Путина, Буша и Миттерана три президента делились своими самыми острыми заботами. Буш сказал, что у него 100 охранников , один из них- террорист, но он не знает, кто он. Миттеран сообщил, что у него 100 любовниц, одна из них- больна СПИДОМ и он не знает, кто из них. Путин сказал, что у него 100 экономических советников ,один из них - умный ,но он не знает, кто именно. Оказывается, этот анекдот рассказывал еще Горбачев в конце 80 годов (1). Большую озабоченность слабостью советских экономистов выражали симпатизировавшие перестройке иностранные государственные деятели, видевшие в этом большую опасность для ее судьбы.

Бывший немецкий канцлер и министр финансов ФРГ Гельмут Шмидт сказал советскому собеседнику в 1991 году» Беда ваша в том, что у вас мало или почти нет серьезных экономистов» (2). Очень низкого мнения о советских экономистах был такой проницательный бизнесмен, как Джордж Сорос, встречавшийся со многими из них в 1988-1990 годы. Говоря о причинах неудач перестройки, Сорос писал в 1991 году: «Один фактор - полное отсутствие элементарных экономических знаний - болезнь, которой страдает вся страна, вплоть до самых верхних эшелонов власти. Контраст c Китаем поразителен. Бывший генеральный секретарь коммунистической партии Китая Чжао Цзы Ян был превосходным экономистом, и в его распоряжении был целый полк блестящих молодых умов. В Советском Cоюзе нет ничего подобного»(3).

2.Всегда ли была жалкой российская экономическая наука?

Говоря о причинах отсутствия в России великих экономистов, В.Федоров объясняет это низким уровнем экономического развития России по сравнению с другими странами.

В этом очень много правды. Высокий уровень экономического развития не только в определенной степени результат деятельности экономистов, но и условие их плодотворной научной работы: он обеспечивает благодарный эмпирический материал и возможность научной работы благодаря выделению для этого финансовых ресурсов, как и для культуры, искусства и образования. История мировой экономической мысли хорошо иллюстрирует эту взаимосвязь :центры экономической мысли непрерывно перемещались в страны с более высоким уровнем экономического развития :из Италии и Испания в 15-16 веках в Англию и Францию в 17-18 веках, затем в Германию и, наконец, уже во второй половине 20 века в США. Нетрудно заметить, что на этот процесс влияли и политические факторы: экономическая наука процветала в относительно демократических страна, где власть не препятствовала свободному обсуждению, в том числе и своей собственной критике.

Неудивительно что в бедной (еще в 1800 году Россия отставала на 200 лет от Западной Европы по душевому ВВП), культурно отсталой (по уровню грамотности в конце 18 века отставание было еще большим) и автократической России условий для развития экономической науки долгое время не было. Вымученные попытки советских экономистов в эпоху борьбы с космoполитизмом найти своих великих экономистов

в 18-первой половине 19 века кончились жалким фиаско. Расцвет российской экономической науки (как и других областей духовной жизни) пришелся на конец 19-начало 20 века. Получив прекрасное образование в российских и западных высших учебных заведениях и, конечно, неограниченный доступ к научной литературе этих стран российские экономисты и сами начали вносить оригинальный вклад в мировую экономическую науку. Поскольку их работы редко переводились, а западные экономисты не знали русского языка, этот вклад долгое время не был должным образом оценен.

С грустью читаешь великолепную и обширную 3 томную «Историю экономической мысли» Шумпетера, законченную в 1954 году ,где среди сотен авторов почти нет имен русских ученых-экономистов. Только в 50-60 годы на Западе открыли для себя труды Александра Чаянова, Михаила Туган-Барановского, Николая Кондратьева, Евгения Слуцкого, Дмитриева, Александра Богданова, некоторых других выдающихся русских экономистов этого времени. И все же, если в в качестве критерия развитости экономической науки принять исчисление национального дохода, то Россия отставала в этом исчислении более чем на 200 лет, хотя и входила в первую десятку стран произведших это исчисление к концу 19 века.

Октябрьская революция и гражданская война, конечно, негативно отразились на состоянии экономической науки. Почти перестали выходить экономические журналы, печататься экономические книги, защищаться диссертации. Кажется, все же ученые экономисты от нее пострадали меньше, чем ученые других специальностей. Видимо, их профессиональные знания были востребованы в большей степени (и белыми и красными).В этот период ,взошла звезда и Чаянова с его блестящей книгой о методах бесстоимостной оценки продукции и затрат, и Бруцкуса с его критикой социалистической экономики (опередившей труды Хаека и Мизеса), и Струмилина с рядом выдающихся конкретно-экономических, статистических и теоретических работ. Еще в 1918 году рядом экономистов выдвигались очень талантливые проекты денежных реформ. Все эти авторы творили, заметьте, несмотря на огромные личные материальные трудности.

Очень неоднозначным был для экономической науки период нэпа . С одной стороны, она серьезно страдала от уже начавшегося идеологического зажима в некоторых политэкономических вопросах. Такая критика социалистической экономики марксистской экономической науки, как у Бруцкуса, легально была уже невозможна. Были высланы за границу некоторые крупные русские экономисты, в том числе и сам Бруцкус. Но и здесь потери были значительно меньше, чем в других общественных науках, думаю по той же причине, что и в гражданcкую войну.. С другой стороны, именно в этот период профессиональные знания экономистов, преимущественно дореволюционного воспитания и образования, были особенно востребованы и на государcтвенной службе и в научной работе. В сущности, все экономические ведомства опирались на их профессиональные знания и опыт, они формировали экономическую политику. Они же создавали выдающиеся научные труды.

Лучшие произведения Кондратьева, Леонида Юровского, Чаянова, Альберта Вайнштейна вышли как раз в этот период. Само собой, их авторы прекрасно знали иностранные языки и основную западную литературу. Выходили очень содержательные и квалифицированные экономические журналы. Достаточно успешно начинали и продолжали свою деятельность и ряд марксистских и просоветских экономистов. Назову, прежде всего, Евгения Преображенского с его теорией социалистического накопления , надолго сформировавшей экономическую политику и СССР и многих развивающихся стран. Выдающиеся работы выходили из под пера Струмилина, Евгения Варги, Иосифа Трахтенберга.

Уже в самом конце 20 годов вышла пионерская работа Григория Фельдмана по моделям экономического роста, также опередившего западные работы в этой области на многие годы. Первые проекты пятилетнего плана и годовые контрольные цифры, составленные под руководством еще одного выдающегося экономиста В. Г. Громана были составлены весьма квалифицированно, и они носили пионерский характер. Думаю, что в этот период наша экономическая наука в целом была на мировом уровне и вносила достойный вклад в мировую экономическую науку. Не менее важно, что в вузах экономику преимущественно преподавали все те же высококвалифицированные и яркие экономисты ,что позволяло надеяться на формирование хорошей научной смены.

3.Заморозки и оттепели сталинского периода

Черной страницей для советской экономической науки явились 30-40 годы. Нет необходимости подробно описывать колоссальные гонения, которым подверглись экономисты дореволюционной школы в этот период - об этом сказано очень много и подробно в экономической и исторической литературе и я не хочу повторяться. При этом самым трагичным было даже не уничтожение или тюремное заключение многих выдающихся экономистов,а созданная в те годы атмосфера отвращения к научному творчеству ,осуждение и преследование всякого самостоятельного теоретического мышления.

Последняя содержательная теоретическая дискуссия была в 1930 году по вопросу о судьбе денег в командной экономике. Экономисты вынуждены были покорно повторять все (меняющиеся) высказывания Сталина и абсурдные данные макроэкономической статистики о «величайших достижениях социализма». После изгнания старых профессоров крайне деградировала вся система подготовки научных работников.

Но и в этот период полностью убить экономическую науку не удалось. И об этом тоже нельзя забывать.30—40 годы характеризовались для экономической науки периодом чередования репрессий и краткосрочных оттепелей. Таких оттепелей было четыре :

  • 1933-1936 годы,
  • 1939-1940 годы,
  • 1945-1947 годы,
  • 1951-1952 годы .

Это чередование я объясняю следующим. Все 30-40 годы советское руководство ощущало непрочность советского строя и страх перед его свержением от сочетания враждебных ему внутренних и внешних сил. Этот страх и толкал его на безумные, на первый взгляд, репрессии в том числе и против выдающихся представителей экономической науки. В период стабилизации экономической и политической ситуации оно сталкивалось со слабостями этой науки и временно ослабляло пресс репрессий.

Этим и пользовались оставшиеся сильные экономисты для обнародования результатов своих исследований. Впервые я обнаружил влияние оттепелей на развитие советской экономической науки в сталинский период, когда заканчивал свои исследования по альтернативным макроэкономическим оценкам развития советской экономики. Для очистки совести я решил просмотреть советские экономические журналы 30 годов и был просто поражен обнаружив немало статей, указывающих(чаще косвенно)на дефекты советской статистики(4). Эти статьи показывали не только квалификацию их авторов, но и глубокое понимание ими реального состояния советской экономики. Авторы и редакции немало рисковали, их легко было обвинить в клевете на советский строй и даже в выдаче государcтвенных тайн.

В периоды оттепели вышло немало интереснейших и высококвалифицированных работ и учебников по советской и мировой экономике и только недостаток места не позволяет их все привести. Они свидетельствовали об огромной эрудиции ,трудолюбии и добросовестности ряда наших экономистов . Только в качестве примера назову работы А.И. Ротштейна по промышленной статистике, Е.Варги по экономике капиталистических стран и экономическим кризисам, уникальные по богатству фактического материала произведения И.А. Трахтенберга и Л.А. Мендельсона по денежным и экономическим кризисам, учебник Э. Брегеля по кредитной системе капитализма, учебник П.И. Лященко по истории народного хозяйства СССР, Ш.Турецкого по ценообразованию в СССР, В.Райхера по теории и истории страхового дела, ряд других. В 1939 году вышли небольшими тиражами и неортодоксальные произведения Леонида Канторовича и Виктора Новожилова, который даже защитил на их основе - при активной поддержке Струмилина - в 1941 году докторскую диссертацию. Восхищение вызывает научная деятельность академика Струмилина в этот период.

Не видя возможности правдиво писать о современной советской экономике, он написал ряд выдающихся работ по истории дореволюционной экономики России. Нетрудно заметить, что эти выдающиеся произведения создавались в cфере прикладных и историко-экономических , а не политэкономических исcледований. Серьезным вкладом в мировую экономическую науку явились выработанные в СССР методы планирования и управления. Экономические ведомства в конце 30 годов создавали научные советы из старых «буржуазных» специалистов (5), что свидетельствовало о том, что их тогда власти ценили намного больше, чем собственных..

Вторая оттепель завершилась арестом и последующим расстрелом ведущего научного сотрудника Института экономики АН СССР Михаила Кубанина за правдивую статью о производительности труда в сельском хозяйстве СССР и США. За аналогичную статью по промышленности в том же сборнике был арестован и осужден Семен Хейнман. В то же время, успешная научная деятельность этих и некоторых других выдающихся советских экономистов в этот период была скорее исключением. Показательно, что академик П.П.Маслов, характеризуя работу единственного тогда академического экономического института –Института экономики АН СССР, говорил в беседе с академиком В.И.Вернадским : «Работа Института «коммунистическая «дорого стоит и плохого качества. Много сотрудников,которые ничего не делают»(6).

В третью оттепель 1946-1947 годов вышло несколько квалифицированных и правдивых произведений о выдающихся достижениях военной экономике США и серьезных изменениях в экономике капиталистического мира в целом во время войны, истории мировой экономической мысли. За эти книги и в рамках борьбы с космополитизмом был расформирован очень сильный научный коллектив Института Мирового хозяйства ,возглавлявшийся многие годы Евгением Варги , а авторы крамольных книг , включая и Варгу подвергнуты унизительной критике(7).

Оживление в экономической науке в сталинский период последний раз произошло в начале 50 годов в связи с экономической дискуссией по учебнику политической экономии, в ходе которой впервые с конца 20 годов относительно свободно высказывались самые разные мнения (в рамках социализма) по проблемам политической экономки . социализма(арест Л.Ярошенко произошел при весьма неясных обстоятельствах). Все сказанное говорит о том, что Сталин не только преследовал экономическую науку, но и ценил прикладную ее часть и многих крупных ученых-экономистов. Как говорили еще в начале 70 годов при Сталине талантливый человек на 70% имел шанс попасть в тюрьму, а на 30% быть высоко оцененным.

Завершая рассмотрение развития экономической науки в сталинский период можно сказать, что наряду с преобладающей ее унификацией и догматизацией в области большой экономической теории (политической экономии)поощрялось ее развитие в области конкретной экономики и экономической истории. Это диктовалось не только прагматическими потребностями развития советской экономики и советской внешней политики, но и традициями марксистской экономической мысли. Со студенческой скамьи внушалось, что в «науке нет широкой столбовой дороги и только тот достигнет ее сияющих вершин, кто не страшась усталости ,карабкается по ее каменистым тропам»(6).И произведения самого Маркса и Ленина «Развитие капитализма в России», служившие для молодых советских ученых образцами научного творчества являлись результатом многолетней кропотливой и добросовестной работы .

В целом, огромная работа по созданию совершенно новой и оказавшейся жизнеспособной системы командной экономики советской наукой оказалась очень слабо истолкованной и обобщенной . Практика оказалась намного более эффективной ,чем поставленная в тяжелейшие условия и репрессированная наука. Не было даже издано ни одной книги по теории и методологии народнохозяйственного планирования(первая вышла уже после смерти Сталина в 1954 году).

4. Послесталинская оттепель.

Период после смерти Сталина вплоть до конца 60 годов явился периодом расцвета советской экономической науки и началом ее нового упадка. Этому расцвету способствовали три обстоятельства: смягчение идеологического пресса, значительное расширение публикации статистических данных и освобождение из заключения ряда советских экономистов. Ввиду очевидности первых двух факторов остановлюсь на третьем. Поражает творческая активность освобожденных из заключения таких ,еще относительно нестарых , выдающихся экономистов 20-начала ,не утративших в заключении ни знаний, ни ,творческой активности 30 годов – А.Л.Вайнштейна, Я.Б.Кваши, C.А. Хейнмана , C.А. Далина . За короткий (5-7 лет)срок после освобождения они опубликовали ряд выдающихся работ по народнохозяйственному учету и статистике(Вайнштейн), методам измерения основных фондов(Кваша), анализу эффективности советской экономики (Хейнман), экономике капиталистических стран (Далин) .

В этом же ряду назову подвергшевося острейшей критике в 1949 году Л.А.Мендельсона, опубликовавшего в конце 50-начале 60 годов расширенное издание выдающейся работу по истории мировых экономических кризисов Пользуясь ослаблением идеологического пресса советские экономисты провели .весьма содержательные ,горячие и квалифицированные дискуссии по многим политэкономическим проблемам советской экономики(особенно судьбе денег и товарно-денежных отношений при социализме).

Оживленные дискуссии разгорелись вокруг теоретических выводов из вышедших в конце 50 годов книг Л.В.Канторовича и В.В. Новожилова. Очень содержательные, с огромным фактическим материалом выходили книги по мировой капиталистической экономике ,сотрудников вновь созданного в 1957 году Института мировой экономики и международных отношений. Благодаря многочисленным переводам работ зарубежных авторов и начавшимся международным научным контактам советские ученые вновь познакомились с трудами западных экономистов и немало полезного из них позаимствовали.

Смею при этом утверждать, что работы Вайнштейна, Хейнмана ,Кваши, Мендельсона и тогда не уступали, а в чем-то превосходили по качеству работы западных экономистов. Их там, к сожалению, изучали , в основном, советологи, что помешало их большей мировой популярности. О немалом интеллектуальном потенциале советской экономической науки в 60 годы свидетельствует тот факт, что эмигрировавшие в 70 годы советские ученые экономисты вполне достойно выглядели среди западных ученых-советологов. Особенно хочу отметить в этой связи Игоря Бирмана, который намного более квалифицированно и проницательно оценивал в этот период многие явления советской экономики.

5. Факторы дальнейшего загнивания.

Приближаясь уже к нашим дням необходимо более тщательно проанализировать факторы дальнейшей деградации экономической науки СССР ,возникшие уже с начала 60 годов и сказывающиеся до сих пор.

5.1 Увеличение количества научных работников , бюрократизация и мегаломания.

В 19-начале 20 века учеными-экономистами в России были десятки. Их легко можно было собрать в конференц-зале нынешнего академического Института экономики. В основном, они работали в вузах. Это была, как правило, элита, сливки общества. Люди с прекрасным домашним и школьным образованием, обучавшиеся в лучших российских и зарубежных университетах, под руководством чаще всего прекрасных профессоров, непременно свободно владевшие несколькими европейскими языками.

Рост потребности страны в квалифицированных кадрах, масштабов экономики , огромное увеличение роли государства в экономике толкали на увеличение числа научных работников, в том числе и экономистов. Совсем не простая задача для любой страны при увеличении количества не потерять их качества в СССР при подготовке научно-экономических кадров неслыханно осложнялась социальным отбором (до середины 30 годов), требованиями идеологической лояльности, устранением многих лучших научных работников и преподавателей в результате массовых репрессий и эмиграции . Коренным образом уже в 30-50 годы изменилась и организация и оценка научного труда. Вместо неторопливых индивидуальных научных исследований профессоров и магистров для проведения научных исследований в экономике были созданы многочисленные отраслевые и несколько крупных академических и госплановских научных институтов с неизбежными планами научных исследований.

А преподаватели вузов вследствие огромной учебной нагрузки оказались лишены возможности проведения полноценных научных исследований. Число научных работников-экономистов выросло, видимо, в десятки раз уже к началу 60 годов. Новые научные работники чаще всего кончали весьма посредственные школы ,учились преимущественно у посредственных профессоров (лучших уничтожили или они эмигрировали)(8), за рубеж не выезжали, иностранных языков чаще всего толком не знали, оригинальные идеи боялись высказывать, потому что за них . обычно больно наказывали. Нужно удивляться не тому, что у нас было очень мало выдающихся научных работников экономистов –экономистов, а тому что они все-таки были и не только среди старшего поколения.

В 30 годы была создана принципиально отличная от дореволюционной российской и зарубежной организация научной деятельности , смысл которой еще не раскрыт в полной мере(9). В области фундаментальной науки ее центром вместо университетов заняла влачившая при царизме весьма жалкое состояние и малоавторитетная Академия Наук, в области прикладной науки вместо вузов и корпораций –отраслевые научно-исследовательские институты , подчиненные наркоматам.

Такая организация в наибольшей степени соответствовала характеру командной экономки и сформировавшегося тоталитарного общества. Возможно, в области естественных и технических наук она в наибольшей степени отвечала задаче заимствования иностранных научных и технических достижений вместо их собственного создания для которого не хватало интеллектуальных ресурсов . И определенно, оно отвечало задаче сделать науку более управляемой(Управляемая наука назвал свою блестящую книгу о советской науке Александр Поповский) .Но оно отрезало науку от высшего образования и обрекало на деградацию и ту и другую сферу . Если в области естественных наук и технике эта реорганизация имела и некоторые временные достоинства , то для общественных наук только недостатки.

В создании крупных научных коллективов в области общественных наук советское руководство механически распространяло опыт естественных наук ,где это иногда себя оправдывало(хотя созданный в 1935 году институт Капицы имел минимальное количество научных сотрудников),и особенно в области техники, где это могло оправдываться простотой координации взаимосвязанных разработок . В общественных науках , в том числе и экономических характер научного труда принципиально отличается и не требует создания крупных научных коллективов. Я в 90 годы знакомился с деятельностью ряда западных (а в 2005 году и японских) научных центров, обычно при ведущих университетах , по исследованию экономики СССР и России и нигде в них число научных сотрудников не превышало 5-6 человек вместо сотен в аналогичных советских ,что не мешало им выпускать весьма квалифицированные научные работы. Крупные по числу сотрудников организации требовали создания многочисленной бюрократической надстройки –очень удобной для квазинаучной деятельности .

Огромное увеличение количества научных работников ,сосредоточенных в крупных коллективах само по себе имело большие отрицательные последствия. Экономистам известен закон Грэшема, согласно которому при равноценном приеме плохих и хороших денег плохие деньги вытесняют хорошие. Наличие большого количества посредственных и бездарных научных работников, как неизбежное следствие роста их числа , в больших коллективах создавало огромные препятствия для научной деятельности сильных научным работникам. Они демонстрировали научную никчемность большей части остальных сотрудников, которые нередко из чувства зависти и соперничества пытались от них под разными предлогами (в советское время по наиболее удобным идеологическим мотивам) избавиться, что нередко и удавалось

Тенденция к мегаломании .в области экономических наук , возникла еще в 20-30 годы ,когда были созданы Институт мирового хозяйства , Институт экономики АН СССР Конъюнктурный институт Наркомфина СССР . Вредные ее последствия умерялись сильным научным руководством в некоторых из них(Варги в Институте мирового хозяйства ,Кондратьева в Конъюнктурном институте).

Со второй половины 50 годов в СССР появилось много новых исследовательских научных институтов ,преимущественно академических ,но также и Госплана СССР и отдельных министерств. Тенденция к мегаломании таким образом окрепла. Хотя мне не встречались сравнительные данные о количестве научных работников-экономистов в разных странах, выскажу предположение ,что в 60 годы СССР занимал по их числу 2 место в мире после США . Косвенным свидетельством этому этому являются огромные тиражи экономических журналов этот период.

Такое огромное количество экономистов объяснялось, помимо тенденции к мегаломании, огромными потребностями колоссально усложнившегося общества, возглавлявшего противопоставленный мировой системе капитализма социалистический лагерь с многочисленными его союзниками в странах «третьего мира». В международных научных институтах, например, были заняты тысячи сотрудников, чего не могли позволить себя ни одна страна мира, кроме США.

В многочисленных экономических институтах или экономических отделах отраслевых и проектных институтов чаще всего было ядро из 3-4 ведущих и наиболее авторитетных специалистов ,10-15 специалистов средней квалификации и многочисленное «болото» отбывающих службу . в лучших научных центрах(например, Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР) доля высококвалифицированных экономистов была намного выше. Судьба экономической науки зависела в конечном счете от увеличения или уменьшения роли и авторитета ведущих специалистов. .А она зависела от состояния общества. Прр этом, высокая квалификация чаще всего означала высокую эрудицию и осведомленность в предмете исследования ,нежели желание и способность к созданию новых теоретических конструкций, что было и труднее и небезопасно.

5.2 Академкраты.

В связи с резким повышением роли Академии наук СССР в научных исследованиях и созданием крупных по численности научных институтов возникла острая проблема подбора руководителей этих научных коллективов. Сложность ее состояла в том, что крупные ученые как правило являются плохими администраторами и не стремятся к административной работе , ибо она отвлекает их от научной работы. К тому же, с точки зрения власти они обычно имеют собственное мнение и поэтому плохо управляемы. Назначение директорами институтов чистых администраторов создавала обстановку двоевластия административного и научного руководителя Так , власть попала в ловушку созданной ею порочной научной сиcтемы.

Постепенно власть выбрала самое худшее решение : управляемых администраторов оно начало наделять званиями выдающихся ученых.

Чтобы стала понятнее дальнейшие события в характере руководства наукой , напомню вкратце эволюцию отношения советской власти с Академией Наук СССР. Долгое время советское руководство почти игнорировало эту организацию в силу ее слабой роли в научном сообществе и занятости более срочными делами. Впервые оно серьезно задумалось о ее месте в науке и обществе в 1928 году, накануне первой пятилетки, требовавшей повышения роли науки в экономике и ее реорганизации для нужд экономики. Первоначально в отношении Академии Наук СССР усилия советской власти

шли преимущественно в направлении обеспечение ее большей лояльности советской власти, к которой большинство академиков относились отрицательно . Именно этим объясняются те грубые формы вмешательства власти в процесс выборов академиков в начале 1929 году, что в такой варварской форме свидетельствовало о повышении внимании к ней власти . Оно касалось исключительно отделения гуманитарных наук и обеспечило включения в состав академиков коммунистов, часть из которых не имело значительных научных заслуг(10). В свете рассматриваемой мною проблемы важно отметить, что большинство из избранных академиков , в том числе все гуманитарии не возглавляли(почти все) научных учреждений ,а многие даже не работали в академических институтах ,которых тогда исчислялись буквально единицами. Осенью 1929 года произошла чистка аппарата академии Наук СССР, появление коммуниста в качестве вице-президента (Кржижановского) и лояльного власти непременного секретаря академии наук . Так, Академия наук СССР стала «управляемой».вслед за этим уже в 1930 году началось позорное «академическое дело»в отношении ряда ученых-гуманитариев для окончательн

ого запугивания академиков и интеллигенции.

Уже в 1929 году еще до успешного для власти завершения этих выборов в качестве приза за их успешное завершение , видимо, был принципиально решен о выборе между университетами и Академией Наук в качестве центра науки в пользу Академии наук . Так, управляющий делами СНК СССР Н.п. Горбунов нарисовал перспективу превращения Академии в центра советской науки(11). Три события привели к реальному превращению Академию наук СССР в центр советской науки(под «мудрым «руководством КПСС ,конечно): переезд ее в Москву в 1934 году, объединение с Комакадемией с ее историческими, философскими и экономическими институтами в 1936 году и появление в ее составе технических институтов в 1937 году. Это нашло также отражение в том, что ее доля в общих бюджетных расходах на науку выросла с ничтожных 2% в 1929 году до 24% в 1940 году(12).

Роль академиков в управлении научными коллективами в системе Академии Наук СССР сформировалось уже в то время. Оно ,как это ни поразительно, определялось с установленным еще с чуть ли не с петровских времен положением, что научные учреждения в системе Академии наук находятся «при академиках». Почти все научные учреждения Академии Наук в 1932 году(48 из51) возглавлялись академиками(13). Но как видно из сравнения этого количества с общим числом академиков в этот период (более 100) большинство из них не были заняты административной работой. Самое же главное состоит в том, что в начале 30 годов научные организации были еще очень малы по численности (максимум 10-20 научных сотрудников )и трудности управления ими поэтому были невелики. Положение стало меняться, видимо, уже к концу 30 годов, когда в соответствии с общими тенденциями командной экономики научные учреждения начали разбухать и число научных учреждений стремительно увеличиваться.

Поскольку крупные ученые не проявляли желание управлять этими монстрами и далеко не все из них были ,к тому же, управляемыми, потребовалось найти решение этой тупиковой проблемы. «Выход» был найден в создании системы научной номенклатуры на подобии номенклатуры в других сферах общественной жизни СССР. Если у какого-то ученого нет крупных научных заслуг, но он управляем имеет поддержку в руководстве Академии наук СССР и отделе науки ЦК КПСС и к тому же не дурак , то сначала создается институт под его руководством, а затем его «протаскивают» в члены-корреспонденты и академики.

К сожалению, мы до сих пор не имеем правдивой истории академии наук СССР и ,я бы сказал, правды в этой области еще меньше, чем в других облаcтях отечественной советской истории. Поэтому истину приходиться находить не в трудах историков науки, а в воспоминаниях отдельных ученых ,неизбежно в какой-то степени субъективных, и ,конечно, в результатах науки. Что касается результатов ,то они ,конечно, определялись не только качеством руководства , но и относительной молодостью российской и советской науки ,большими потерями в предыдущий период, общей обстановкой в стране.

Было бы наглостью с моей стороны пытаться оценить уровень руководства научными учреждениями академии наук СССР и всей академией в довоенный период. Приходиться полагаться на мнение самых выдающихся советских ученных того периода П. Л. :Капицы и В.И. Вернадского. Оно было весьма негативным .Капица первоначально был просто в ужасе от научного и интеллектуального уровня руководства Академии Наук СССР(14).Оценивая советскую науку того времени ,он даже считал, что «хуже всего у нас Академия»(15). Скорее всего, он был еще плохо знаком с состоянием вузовской и отраслевой науки, где положение было еще хуже, но сама по себе оценка показательна.

Академия наук СССР в 30 годы фактически полностью потеряла свой статус самоуправляемой организации, какой она была до 1929 года и фактически превратилась в обычную бюрократическую организацию лишь прикрытую самоуправленческим формами(ежегодные общие собрания, выборы академиков и членов-корреспондентов),как и все советское общество и КПСС с несоблюдавшейся конституцией и уставом КПСС. Дело доходило до смешного :для того, чтобы утвердить секретаря своей лаборатории академику Вернадскому пришлось согласовывать этот вопрос в отделе кадров Президиума Академии наук. В его опубликованных дневниках конца 30 годов содержится немало резкой критики в адрес руководства и аппарата Академии наук СССР, их методов руководства наукой.

Низкую эффективность весьма разросшейся к середине 30 годов научной и образовательной сферы ,ее неспособность обеспечить нужды усложнившейся экономики и общества осознали власти осознали относительно(по сравнению с последующими периодами) быстро. Отсюда резкая критика этой сферы в печати(и, конечно, еще более резкая за закрытыми дверями) и весьма энергичная деятельность по ее рационализации начиная с 1936 года(16). Другое дело, что эти полезные меры не решали главных проблем ,связанных с организацией всего научного сектора .

После по-необходимости затянувшегося исторического экскурса вернусь к положению в экономической науке. Она страдала от общих недостатков науки в тоталитарном обществе ,до специфических недостатков в наиболее контролируемой общественной науке. Экономическая наука среди них, возможно, еще была в относительно привилегированном положении по сравнению, скажем, с философией, как более необходимая.

Если говорить о подборе (о выборах в этот период говорить не приходиться)руководства вновь влившихся в состав академии экономических институтов, то дело, насколько сейчас можно установить до войны было, пожалуй, лучше ,чем после войны. Тогда в системе Академии Наук было всего два академических института –Институт мирового хозяйства и мировой политики и Институт экономики . Первый институт возглавлялся выдающимся экономистом академиком Варга и в нем, благодаря его влиянию и квалификации, были сосредоточены лучшие силы советской экономические науки). Второй институт возглавлялся доктором экономических наук Б. Маркусом , который если судить по составу ведущих сотрудников(часть из них была арестована в 1941 году) пытался создать сильный научный коллектив и сам в академики не лез(в качеств скромного старшего научного сотрудника в этом институте тогда работал С. Струмилин).

О деятельности большинства сотрудников этого института весьма критически отзывался Академии П.П.Маслов После ликвидации института мирового хозяйства и мировой политики в 1947 году остался всего один экономический институт в системе Академии наук СССР(не считая маловлиятельных республиканских академий наук)-Институт экономики , где скромными научными сотрудниками работали два выдающихся академика (Варга и Струмилин),один весьма посредственный –Л.Н.Иванов и несколько членов-корреспондентов Академии Наук СССР, а возглавлялся .многие годы он двумя «только «докторами наук )-К.Плотниковым и К. Островитяновым.

Место академиков в системе руководства советской наукой ,в том числе и экономической, стало коренным образом меняться в 50-60 годы. Справедливости ради отмечу, что губительное скольжение к профанации звания академика и его места в руководстве наукой началось еще при жизни Сталина. Началось оно в областях науки ,которые в СССР при Сталине считались третьестепенными -в философии , где академиками были назначены уже в конце 30 годов , в сущности, пропагандисты. Но важен был принцип- академиком может стать каждый, кого пожелает партия . В естественных науках и даже в экономике еще решающее значение имела компетентность, научные заслуги. Можно усомниться , что в этот период в академики в этих областях избирали лучших, но избранные являлись серьезными учеными.

Нередко при выборах (подборе) жертвовали политической лояльностью в пользу компетентности. Так, ,даже среди экономистов подавляющее большинство академиков были бывшими меньшевиками и буржуазными специалистами(Маслов, Струмилин, Трахтенберг). А среди историков- даже бывшими советскими арестантами начал 30 годов. Членов КПСС среди академиков еще в начале 40 годов были единицы . Академики –руководители небольших по размеру научных учреждений(опять-таки за минусом философии) еще были крупными учеными (хотя и не обязательно лучшими). Академия наук в области кадровой политики являлась таким образом исключением среди советских общественных институтов.

Серьезным отступлением от этих особенностей Академии стали выборы в 1943 году, когда для целей придания престижа новым научным руководителям крупных коллективов разработчиков атомного и радиоэлектронного оружия академика были назначены не имевшие крупных научных заслуг в своих областях И. В. Курчатов и А. B. Берг.Тогда же академиком был «избран» член Политбюро ЦК ВКП(б) Н.А. Вознесенский , у которого все же были заслуги в руководстве экономикой в период Великой Отечественной войны.

Подлинный разгул в подборе (иначе трудно это назвать)академиков начался после смерти Сталина. По техническим наукам ими избирались руководители научных коллективов ,занимавшихся созданием ядерного и ракетного оружия, авиационных и военной судостроительных конструкторских бюро, независимо от собственных научных и технических достижений(часть этих работ основывались на разведывательной информации).

В 1953 году ,на первых выборах в Академию Наук СССР после смерти Сталина академиком по отделению экономики становиться К.В.Островитянов .Он был в 20-30 годы автором ничем ,кроме добросовестного изложения азбуки работ классиков марксизма-ленинизма ,неприметных популярных учебников по политэкономии(капитализма , для социализма он не находили предмета политэкономии). Именно эта неприметность ,видимо, помогла ему благополучно пережить перепитии политической борьбы 30 годов и в 1948 году возглавить Институт экономики АН СССР и даже исполнять ,еще не будучи академиком Отделение экономики ,философии и права АН СССР(17). В 1951-1952 годы он возглавляет коллектив экономистов по написанию официального учебника политической экономии(куда благополучно допустили и социализм), хотя если верить воспоминаниям Д. Шепилова основную работу по его написанию вел Д. Шепилов .

В экономике именно в этот период начали один за другим создаваться новые научные институты Академии Наук СССР и Госплана СССР. Во второй половине 50-60 годы их были созданы ,как минимум, девять . Воссоздан институт мировой экономики и международных отношений, институт США и Канады ,институт Востоковедения ,Дальнего Востока, Мировой социалистической системы, Африки, Латинской Америки,в региональных отделениях АН СССР, Центральный экономико-математический институт ,НИИ Госплана СССР. О том, как на этой волне подбирались академики удобно показать на примере двух экономических институтов –мировой экономики и международных отношений и центрального экономико-математического института. Первым директором первого был назначен в 1956 году А.Арзуманян.

До 1937 года находился на комсомольской и партийной работе ,с 1937 по 1952 годы был ректором и проректором двух закавказских университетов (18).Чем он занимался между 1952 и 1956 годы его биография скромно умалчивает. Единственная научная работа(книга) написанная им до назначения(параллельно с выполнением многотрудных обязанностей ректора) на должность директора академического института была издана в 1940 году «К вопросу о классовой сущности и методе теории стоимости английской классической политической экономии»и требовала ,очевидно, добросовестного изложения работ К.Маркса по этому вопросу(19).

Зато после назначения директором академического института он же написал за 6 лет(как прорвало) уже 4 книги по общим проблем современной капиталистической экономике, которыми он раньше вообще не занимался. И уже в 1962 году становиться академиком в том же самом году академиком-секретарем отделения экономических наук АН СССР , организационно возглавив все экономические исследования в Академии. «Секрет «столь удивительной академической карьеры прост : Арзуманян был близким родственным могущественного члена политбюро ЦК КПСС А.И.Микояна. После смерти Арзуманяна директором этого института становиться Н.Н. Иноземцев . Совмещая руководящую журналистскую(консультант журнал «Коммунист»и заместитель главного редактора «Правды») и научную работу по внешней политике США(нетрудно понять, как она оценивалась), он сначала становится заместителем директора Института Мировой экономики и международных отношений , а в 1965 году его директором, никогда не занимаясь экономикой, которая занимала ,судя ,по публикациям в его журнале, 70% деятельности института .

И вот , уже в 1964 году он член-корреспондент , а в 1968 году академик АН СССР(20). И сразу становится специалистом по мировой экономике, публикуя в 1972 книгу по современному капитализму (21). По «случайному «совпадению, новый директор ИМЭМО был в войну однополчанином Л.И.Брежнева по 18 армии. Своим заместителем он делает в 1970 году своего коллегу по «Правде» профессионального журналиста этой газеты Е.М.Примакова, оставляя его вместо себя на период своего отсутствия (22). И тот уже в 1974 году становится член-корреспондентом Академии Наук СССР(23).

Особенно примечательна с точки зрения критериев комплектования академиков –экономистов в этот период академическая карьера Н.П. Федоренко .Свое академическое шествие он начал с весьма скромной должности заведующего кафедрой экономики ничем не примечательного отраслевого учебного института .Первую книгу он «написал»(в свете последующего изложения станет ясными смысл кавычек) лишь в 50 лет , уже покинув преподавательское поприще.(24). И вот с этой скромной должности он становиться директором вновь созданного в 1963 году Центрального экономико-математического института АН СССР ,ни сном ,ни духом об этих самых методах до того не знавшим и не написавших ни одной, даже самой завалящей статьи о них. Это назначение, проведенное через Президиум АН СССР, было еще более возмутительным ,чем предыдущие, где директора хоть что-то понимали в деятельности в подведомственных им учреждений. И вот он в рекордно короткие сроки становиться (еще не выпустив ни одной книги!)сначала член- корреспондентом АН СССР(1961 год и академиком (1964 год). А в 1971 году становится уже и академиком-секретарем Отделения экономики АН СССР, возглавив всю экономическую науку в Академии(25).И ,как с Арзуманяном ,сразу полилась серия публикаций.

Блестящая характеристика «научной деятельности « Федоренко содержится в воспоминаниях выдающегося американского советолога , в прошлом советского гражданина, многие годы занимавшегося экономико-математическими м методами в СССР Игоря Бирмана. « По внешним признакам Николай Прокофьевич Федоренко –самая вершина ..Несчетны статьи, книги- вряд ли сам строчку в них написал.1966 году меня зазывали в ЦЭМИ, условие –писать для шефа. Общая образованность –интеллигентность на уровне –Ельцина-Черномырдина.. Федоренко помогал не бесплатно- писавшим для него(то есть за его подписью) и собутыльникам…Пробивал малоученых в член-коры-академики»(26).Усомнившихся в объективности данной Игорем Бирманом оценки советую прочитать книгу Н.П.Федоренко «Россия . Уроки прошлого и лики будущего»,где каждая глава писана совершенно разным стилем(не говорю уже о бездарности некоторых из них).Избрание Н. П. Федоренко академиком завершила процесс деградации этого направления в Академии Наук СССР и самой Академии. Оставалось еще разве избрать в академики лошадь.

К началу 70 годов ситуации в Академии наук СССР коренным образом изменилось по сравнению с 30-40 годами. Если раньше чтобы стать академиком нужны были научные заслуги, пусть и не выдающиеся, то теперь достаточно было иметь нужные связи в руководстве CCCР. Выдающиеся научные заслуги как раз могли и помешать, новые академики могли почувствовать себя неловко. Именно тогда родился печальный анекдот о том, как после выборов новых академиков один из старых говорит с удивлением другому о вновь избранном :а ведь он не дурак .Понятно, что хуже всего ситуация сказывалась в гуманитарных науках, которые многие чиновники из ЦК КПСС за науки вообще не считали. Крупные ученые могли стать академиками в этих областях, если по случайности возглавляли институты или из неудобства перед мировым научным сообществом».Первое случилось с двумя директорами созданного в середине 80 годов Института народнохозяйственного прогнозирования (А.И.Анчишкин и Ю.В.Яременко).

Я хотел бы снова обратить внимание на взаимосвязь первой и второй упомянутой выше причины деградации экономической науки в 70-80 годы .Функционирование организационных монстров требовало огромных административных усилий, которые не желали предпринимать нормальные ученые . Полу-феодальная политическая и научная система толкала на присвоение управляемым руководителям этих монстров незаслуженных ими почетных научных званий. Этому процессу с трудом мог противостоять даже Сталин, который ценил реальные научные достижения и тем более не могли противостоять его преемники, которые о характере научной деятельности имели смутное представление. Тем более научное сообщество, которое было сломлено уже в 30 годы.

Звание академика в СССР было не только почетным(это было и в других странах, где существовали академии), но и очень выгодным., что отличало его от других стран, где членство в научных обществах не приносило материальных выгод. Руководствуясь благими намерениями(которыми ,как известно, ведет дорога в ад) сделать более привлекательной научную деятельность советское руководство установила очень щедрую денежную надбавку к окладу за звание академика и члена-корреспондента ,но и многие другие льготы .Так, после войны ,когда основная часть населения жила еще в коммунальных квартирах или даже землянках, академики получали пятикомнатные, а члены-корреспонеденты академии наук трехкомнатные квартиры в центре Москвы(27).. Другая приятная возможность состоит в том, что эти звания пожизненны. Из Академии исключали только сталинское время только за реальную или мнимую антисоветскую деятельность.

.Надо ли удивляться тому, что на выборах в Академию наук СССР разворачивались подлинные баталии, исход которых ,как мы видели, решался нередко совсем не научными заслугами претендентов.

Создание сословия академкратов(удачное название по аналогии с партократами, придуманное журналистом Анатолием Салуцким)(28) имело многообразные разрушительные последствия. Главное из них- моральная дискредитация научной деятельности в СССР. Вместо оценки по научным заслугам в наиболее авторитетной в СССР сфере цинично проводился курс на оценку по степени близости к начальству и управляемости. Если такое было возможно по отношению к академическому званию, то тем более это должно было оказаться возможным к менее престижным званиям и степеням(член-корреспондент, доктор наук, профессор). Рыба, как известно, гниет с головы. Моральное разрушение в науке вообще и гуманитарных в особенности с тех пор пошло ускоренными темпами.

Академики-директора научных институтов становились маленькими царьками ,около которых образовался двор приближенных, подхалимов, с присущими царским дворам интригами и подсиживанием. От них очень много зависело в судьбе ученого: продвижение по службы, допуск к защите диссертации, публикации, обеспечение жилплощадью, получение командировки и т.д. Научный сотрудник становился , в сущности, крепостным.

Эти негативные системные последствия могли умеряться личными качествами директоров институтов. Многие из них, к счастью, оказались вполне приличными, цивилизованными людьми и нередко создавали благоприятные условия для научной работы не слишком независимым, но способным научным сотрудникам. В конце концов, это было часто и в их (академиков) собственных интересах. Требовалось все же институтам демонстрировать и некоторую реальную научную деятельность. Некоторые директора академических институтов давали приют научным сотрудникам, проявлявшим в прошлом в той или иной степени оппозиционную деятельность при условии ее прекращения. Чаще всего в московских институтах не поощрялся антисемитизм. Эти положительные личные качества не могли, однако, помешать системной деградации.

При всей слабости академической экономической науки она, однако, была в этот период намного выше вузовской и отраслевой ,где все указанные недостатки были еще больше, а требования к качествe научных исследований намного ниже.

5.3 Оторванность от мировой науки.

В сталинский период предпринимались максимальные усилия по ограничению влиянии мировой экономической науки на советскую. Научные командировки и участие в международных научных конференциях исключались . Современная экономическая наука Запада объявлялась апологетической, «служанкой буржуазии», у которой поэтому и нечему было учиться.

Западная экономическая литература, правда, поступала в крупнейшие (2-3) библиотеки , но изучалась либо в конкретно-экономических целях для освещения положения в экономике капиталистических стран(в основном, работниками института мировой экономики и международных отношений),либо для «разоблачения» зловредных буржуазных экономических теорий ограниченным числом авторов. Основная часть научных работников с ней не была знакома либо из-за элементарного незнания иностранных языков либо за ненадобностью либо из-за опасения преследований за чрезмерное любопытство .Переводились ,в основном, произведения «прогрессивных» экономистов.

В послесталинcкий период положение изменилось ,но не принципиально..Возобновилось участие советских ученых в международных конференциях , но только в самых крупных и с участием ограниченного числа «проверенных» экономистов и ,конечно, начальства и работников разведки под прикрытием ученых.


Изредка аспиранты (опять же доверенные)посылались в научные командировки. Больше стало защищаться диссертаций с «разоблачениями зловредных теорий, откуда, кстати-сказать, любознательные экономисты и узнавали о них. Шире стали переводиться работы западных экономистов ,в том числе и немарксистские . Наибольшее влияние на советских экономистов в плане экономической теории оказали перевод учебника по экономической теории Самуэльсона и книг Гэлбрейта. Зато очень широко переводились конкретно- экономические работы ,особенно по теории и практике управления, экономико-математическим методам.

Они оказали, пожалуй, наибольшее влияние на прикладные экономические исследования, далеко не всегда положительное из-за некритического подхода к ним многих советских экономистов(вот здесь можно действительно говорить об излишнем преклонении перед Западом). Поступали в СССР и западные работы о советской экономике ,опять –таки в 2-3 крупнейшие библиотеки.

Но изучались они ,в оcновном, для «разоблачения клеветы» на замечательную советскую экономику(единственным известным мне исключением была квалифицированная критика некоторых из них С.А.Хейнманом). Это свидетельствовало прежде всего о безразличии многих советских экономистов к получению истины и, конечно, объяснялось также незнанием иностранных языков(немыслимое явление в дореволюционной науке!).Только единицы из советских экономистов использовали зарубежную литературу в своих исследованиях по советской экономике. Это были преимущественно представители старшего поколения ,получившие экономическое образование в 20 годы: А.Л.Вайнштейн, Я.Б.Кваша, С.А.Хейнман.

Практическая изолированность советской экономической науки ,ее провинциализм делали невозможным сравнение ее результативности с мировой . В этом отношении положение в ней было аналогичным с положению в экономике, где монополия внешней торговли делало невозможным такое сравнение, которое производилось только официальной статистикой, весьма неточно и всегда к выгоде для СССР. Отсутствие возможности(и потребности) сравнения . с мировым уровнем создавали комфортные условия для посредственных ученных и бесплодных научных коллективов. До какой степени низко оценивались работы советских ученых мировым научным сообществом свидетельствует следующий ,на мой взгляд, очень показательный факт.

Великий экономический историк современности Фернан Бродель ,давая в своем знаменитом трехтомнике, характеристику российской экономики 16-18 веков ссылается практически исключительно на работы западных экономистов или русских ученых-эмигрантов. Ссылка на незнание им русского языка несостоятельна : отсутствие переводов советских авторов на иностранные языки как раз и свидетельствует преимущественно о их научной несостоятельности. Хотя имела место иногда и их недооценка (по данному периоду работ Струмилина).

Единственными относительно развитыми международными контактами советских экономистов в этот период были их контакты с учеными социалистических стран. Это общение выявило, что по сравнению с экономистами некоторых из них(Венгрия ,Польша, Чехословакия), позже оторвавшихся от мировой науки советские экономисты оказывались ,как правило, намного слабее .

5.4 Влияние экономико-математического направления: трагическое заблуждение.

С конца 50 годов на развитие советской экономической науки все растущее влияние оказали экономико-математические методы .Они использовались в ограниченной степени в экономических исследованиях в 20 годы(модели расширенного воспроизводства, методы математической статистики), но были осуждены в 30 -40 годы как формалистические и практически прекращены . Их возвращении в конце 50 годов ,связанное во многом с новаторскими работами В.Новожилова и Л.Конторовича, было связано с большей свободой в экономических исследованиях, открытием в 40-50 годы новых экономико-математических методов ,казалось, открывавших новые перспективы (линейное программирование ,межотраслевой баланс) управления экономикой ,широко распространенным в СССР пиететом перед математикой и быстро развивающейся как раз в 50 годы вычислительной техникой.

С другой стороны, осознавалась и среди экономистов и хозяйственников примитивность существующих методов планирования и управления, их неадекватность усложнившейся экономике. А добросовестными учеными -экономистами недостаточность и неубедительность, примитивность многих положений традиционной политической экономии. Таким образом, появление новой научной парадигмы упало на подготовленную общественную и научную почву. И, как это часто бывает с научными парадигмами, недостатки новой парадигмы не замечались или относилось за счет ее молодости, слабой по причине той же молодости разработанности,

Уже первые 10-15 лет использования экономико-математических методов в СССР достаточно очевидно показали, что их возможности непомерно преувеличивались. Самое главное, что многие заложенные в основе многих из них положения носили умозрительный характер. Экономико-математические модели настолько упрощали действительность, что их использование не имело практического значения(29). Критика

теоретических положений многих экономико-математических исследований, весьма квалифицированно проводившаяся некоторыми советскими экономистами старшего поколения воспринималась первоначально не слишком образованным молодым научным поколением как консерватизм и догматизм(30). Однако, явные неудачи практического использования новых методов побудили ряд добросовестных сторонников этого направления уже в начале 70 годов обратиться к традиционным проблемам и методам экономики. Назову среди них того же Игоря Бирмана, после переезда в США в начале 70 годов никогда ими не занимавшегося, и Виктора Волконского .

Еще раз процитирую Игоря Бирмана :» Умный Канторович приблизился к пониманию бесплодности наших усилий ,осенью 1972 года прочитал на моем семинаре доклад «О трудностях применения линейного программирования «..проблемы он здраво обозначил ,выход не указал. Сейчас ,думаю, . не указал, потому, что понял- его нет. По рассказу близкого к нему «чистого « математика ,в последние свои годы, на исходе, Канторович симулировал эконом- математическую научную деятельность «(31).

Между тем, , экономико-математическое направление в СССР приобрело уже научно-организационную инерцию и интеллектуальную респектабельность. Его лидеры были удостоены Ленинской премии ,а один из них даже Нобелевской премии по экономике. Был создан специальный экономико-математический институт Академии Наук СССР и множество отделов в отраслевых институтах, кафедры в вузах. защищены сотни ,если не тысячи диссертаций по этой теме. Постепенно научные работники этого направления стали преобладать среди академиков и член-корреспондентов. Необъятные служебные возможности для этих научных работников и математиков открывала развернувшаяся в начале 70 годов «асунизация»(то есть создание автоматизированных систем управления).

Самое вредное влияние использования экономико-математических методов на развитие экономической науки в СССР состояло в том, что благодаря им стало возможным считаться экономистом ,почти ничего не понимая в экономике и реальной экономической жизни. Формулы заслонили экономику. В этом было и рациональное объяснение :овладение весьма сложной высшей математикой оставляло мало времени для занятий тоже весьма сложной экономикой. Исключения из практической бесплодности(если не вредности) применения многих экономико-математических методов были , но весьма немногочисленные, можно сказать единичные.

Так, известный математик В.Глушков часами в течение длительного времени наблюдал характер деятельности хозяйственных руководителей разного уровня. У него были интересные экономические идеи по совершенствованию командной экономики (32). Весьма проницательные публицист Калашников и экономист Кугушев исключительно высоко оценивают научные заслуги и результаты практической деятельности с использованием экономико-математических методов Побиска Кузнецова и Спартака Никанорова (33).Но как это чаще всего бывало в 60-80 годы как раз положительны научные результаты отвергались и замалчивались,что и случилось с указанными учеными.

Здесь следует отметить ,что неоправданная гипертрофия экономико-математических методов наблюдались и в западных странах, периодически и почти безрезультатно вызывая протесты уважаемых экономистов (первым из них был еще в 30 годы Кейнс).На этой безрезультатности сказались и влияние этого уже весьма влиятельного направления (чтобы не сказать мафии) и потеря критериев результативности экономической науки. Пожалуй, одним из немногих положительных аспектов этого направления явилось приобщение советских экономистов к мировой экономической науке, пусть и не очень плодотворного, По иронии судьбы именно представители этого направления сыграли решающую роль в определении экономической политики в период перестройки, ибо именно они заняли к этому времени ведущие административные позиции в академической экономической науке. .

5.5 Деградация экономического образования.

Деградация высшего экономического образования определялась общими для развития экономической науки причинами(идейная нетерпимость и борьба с инакомыслием, изоляция от мировой науки, отрицательный отбор) и специфическими особенностями развития советского высшего образования вообще и экономического в особенности. К особенностям развития советского высшего образования относится его оторванность от систематических научных исследований. Ими занимались ,главным образом, для защиты кандидатских и докторских диссертаций. Огромная учебная нагрузка не позволяла ими заниматься в значительном объеме в последующем, а гарантированность оплаты труда после присвоения научных званий и степеней делали такую деятельность с точки зрения служебного положения излишней. Немногие увлеченные научной деятельности преподаватели в послевоенный период искали возможность уйти для реализации своих научных планов в научно-исследовательские институты ,численный состав которых быстро рос в 60-80 годы и где, к тому же была возможность для менее напряженной работы.

Особенно большие возможности в этом отношении были в Москве и столицах союзных республик.Происходил ,таким образом, отток наиболее квалифицированных преподавателей из вузов. Быстро растущая сеть высших учебных заведений и числа студентов в них в 60-80 годы обуславливали потребность в большом количестве остепененных преподавателей. По необходимости требования к качеству их научных работ становились низкими . Уже в 60 годы родилось выражение в вузах, что в доктора пошел середняк т.е.посредственный человек. В то же время по естественным причинам даже из лучших вузов уходили яркие профессора ,получившие образование либо до революции либо в 20 годы, когда экономическое образование было еще достаточно качественным и престижным. Я наблюдал этот процесс деградации преподавательского состава в конце 50-начале 60 годов ,будучи студентом и аспирантом в одном из лучших советских экономических вузов того времени-Ленинградском финансово-экономическом институте ,где было еще немало старых профессоров.

Нет нужды доказывать, что посредственные преподаватели готовят посредственных студентов. К указанным уже достаточно весомым причинам деградации советского экономического образования добавлю еще две: низкий его общественный престиж в связи с низким социальным статусом экономистов в СССР и гонения на наиболее независимых преподавателей вузов в конце 60-80 годы, жертвами которых стали .ряд сильных преподавателей вузов(уже упоминавшийся Энох Брегель, вынужденный эмигрировать в Израиль).Другие находили себе место в отраслевых научных институтах ,курсах повышения квалификации . или на производстве. Одним словом, выпускники экономических вузов 70-80 годов были уже чаще всего малообразованными и малоквалифицированными.

Наиболее амбициозные и чуткие к общественным запросам выпускники советских экономических вузов (например, Гайдар и Чубайс) ,понимая слабость своего образования уже в первой половине 80 годов создавали, в сущности нелегальные кружки, для повышения своей квалификации(34). Без руководства более опытных преподавателей они могли дать весьма поверхностные знания.

5.6 Исчезновение экономических школ .

Наука, как правило, функционирует в рамках научных школ, руководимых выдающимися учеными, которые вырабатывают оригинальные методы исследования и группируют вокруг себя своих учеников, которые продолжают традиции этой школы после смерти основателей этих школ. Понятно, что существование таких школ в период сталинизма в экономической науке было невозможно. Тогда был один корифей в гуманитарных науках-И.В.Cталин и его учителя Маркс, Энгельс и Ленин. После смерти Сталина постепенно, очень робко и медленно стали возникать школы или лучше сказать в силу их ничтожных размеров «школки» и в экономической науке. Обычно они создавались в экономических научно-исследовательских институтах вокруг ярких ученых, возглавлявших чаще всего отделы или лаборатории(сектора). Такие «школки» в 50-60 годы возникли и в СССР. Они были в Институте экономики АН СССР вокруг А. B. Ноткина ,Я.Б. Кваши, занимавшихся макропропорциями советской экономики, вокруг C.А.Хейнмана, исследовавшего внутреннюю структуру экономики, вокруг Я.А.Кронрода, отстаивавшего товарный характер советской экономики,.

Возникла экономико-математическая школа Л.В.Канторовича. Была ,как бы ее не оценивать ,школа Н.А. Цаголова в МГУ, школа Н.Н.Моисеева на ВЦ АН СССР, школа В.М.Глушкова .Несколько успешных научных «школок» было в Институте Мировой экономики и международных отношений.АН СССР. Эти «школки»( в разной степени) положительно влияли на развитие экономической науки в СССР.В 70-80 годы эти школы стали исчезать. Часто причиной была смерть их основателей(так было со школами Кваши, Ноткина и Хейнмана, Глушкова и Цаголова).

Их ученики оказывались неспособны наследовать своим учителям. Нередко их разгоняли, как это было со школой Я.А.Кронрода. Смерть научных школ свидетельствовала о слабости советского научного сообщества в экономической науке. Чем держаться западные научные школы? Прежде всего, на высоком научном авторитете их основателей. Во-вторых, на преданности науке его учеников. Оказалось ,что в СССР оба фактора отсутствовали. Вместо научных заслуг оценивался научный статус, Вместо преданности науке- служебное положение.

5.7 Растущее бескультурье.

Количественный рост научных работников-экономистов сопровождался их качественным ухудшением. Это было очевидно уже в середине 50 годов, когда я был студентом. Между интеллектуальным и нравственным обликом старых профессоров и молодых была почти пропасть. Старые владели чаще несколькими языками, прекрасно знали историю экономической мысли и экономическую историю, говорили на правильном и красивом русском языке. В разговоре с ними виден был их высокий общекультурный уровень: знание и понимание литературы и искусства,., любовь и уважение к ним. У молодых все эти качества были на порядок ниже.

Впоследствии деградация общекультурного уровня усиливалась(ха немногими исключениями).Знание иностранных языков стало редкостью, познания в экономической теории поверхностными, общекультурный уровень примитивнее. Не могу забыть, как в начале 70 годов услышал потрясший меня разговор заместителя директора одного из ведущих экономических институтов(в 80 годы-академика) со своими коллегами. Многие боцманы ,кажется, постыдились бы использовать применявшуюся терминологию и содержание их разговора .Но все еще можно было найти приятные исключения из этой мрачной картины.

6. «Роль деградации экономической науки в крахе перестройки» 

Деградация советской экономической науки достигла пика в середине 80 годов. К этому времени немногочисленные достойные экономисты старшего поколения почти все вымерли, а оставшиеся деморализованы . Последней известной мне крупной экономической работой была книга С.М.Борисова «Золото»,вышедшая (3 изданием)в 1984 году.

Перестройка ,позволившая впервые за 60 лет свободно выражать взгляды советским экономистам, обнаружила, что подавляющему большинству из них сказать содержательно нечего. Как справедливо отмечал Игорь Бирман, в отличие от литераторов у экономистов за одним исключением не оказалось в столах неопубликованных произведений, что говорило о их несостоятельности как научного сообщества. (35).Пришлось срочным образом восполнять создавшийся научный вакуум ,что практически невозможно ,ибо научный результат требует многих лет размышлений . Перестроечная экономическая литература примечательна своей критической направленностью, что обеспечить легче всего.

Когда потребовалось концептуально обоснованность изменения в экономической системе, выявилась бесплодность советской экономической науки(36). Наиболее громко заявила о себе группа экономистов рыночной направленности, сильная в критике состояния экономики и слабостей прежнего хозяйственного механизма., но ,как правило, не способная (из-за незнания)учесть исторические особенности российского экономического развития и специфики институционального характера советской экономики общества, а также реального механизма функционирования современной рыночной экономики . Непрерывные провалы на этом пути в 1988-1991 годы этой группой экономистов трактовались не как его ошибочность ,а как следствие непоследовательности в его проведении.

Малограмотное в экономическом отношении советское политическое руководство на заключительном этапе перестройки(1989-1991 годы)ориентировалось исключительно на эту группу экономистов. При этом, речь шла преимущественно о статусных экономистах-академиках, среди которых лишь Ю.В.Яременко имел реальные научные достижения (он стал советником Президента РФ только в 1991 году, когда Центр практически потерял экономическую власть в стране). Действительно ценные и оригинальные экономические работы в этот период публиковались низкостатутными экономистами, к голосу которых государcтвенно-партийная бюрократия, привыкшая ориентироваться на научную номенклатуру, слабо прислушивалась.

Поразительно, что меньше всего к разработке экономических рыночных реформ привлекалась та часть экономистов ,которая в силу своих профессиональных занятий имела реальное представления о характере современной рыночной экономики- научные работники институтов , изучавших мировую экономику . И совсем нее прислушивались к голосу противников рыночных реформ, которые к концу перестройки представили наиболее глубокие научные работы, проницательно предсказывавшие пагубные экономические последствия форсированного перехода к рынку и представившие альтернативные экономические программы (37). Были проигнорированы предложения по эволюционному пути перехода к рынку с помощью двухуровневой экономики, опять –таки принадлежащих малостатусным экономистам (С.Комлев и другие)..

Таким образом, на переломном для СССР периоде экономического и политического развития советскому народу пришлось расплачиваться за долголетнюю деградацию экономической науки и ее порочную организацию. Не удивительно, что осознав наконец слабость собственной экономической науки(и не умея оценить сохранившиеся ее сильные элементы) советское руководство к концу перестройки все чаще начало ориентироваться на рекомендации международных экономических организаций и экспертизу западного научного сообщества, не имевшего, однако, достаточного представления об особенностях российской и советской экономики(советологи к составлению этих рекомендаций не привлекались, что аналогично игнорированию в СССР знатоков мировой экономики).

7. Как сказалась слабость экономической науки на развитие советской экономики?

Возникает закономерный вопрос, почему при почти неперерывно слабеющей экономической науке советская экономика добивалась серьезных, а в некоторые периоды (50 годы)блестящих экономических успехов. Прежде всего, не следует преувеличивать роль экономической теории (именно ее прежде всего имеют в виду говоря об экономической науке) в развитии экономики. Здесь я готов присоединиться к мнению Игоря Бирмана, что успехи, равно как и неудачи, американской экономики(как и других экономик) в ограниченной степени зависят о состояния экономической науки(38).Единой экономической теории не существует ,различные экономические школы по разному объясняют экономическую действительность и по-разному подходят к экономической политике и нет методов для определения преимуществ той или иной школы,кроме ‘экономической практики, которая зависит от многих других факторов.Гораздо большую роль в экономическом образовании и результатах экономистов народнохозяйственного уровня играет овладение ими методов статистики и истории экономики(39). .

При всей слабости экономической теории уровень конкретных отраслевых экономических наук был относительно высок. В СССР всегда было довольно значительное количество экономистов , хорошо знавших и понимавших экономику отдельных отраслей. Это не только не возбранялось, но и поощрялось. От отраслевиков требовалась компетентность, политэкономы часто бывали просто болтунами и демагогами и это им никак не мешало(нередко даже помогало).

Очень важный вопрос , как оценивало советское руководство компетентность экономистов. Важный и малоисследованный .Работ, исследовавших эффективность советского государственного управления и после 1991 года практически нет даже после открытия многих архивов. Нет интереса и ,скорее всего, не хватает компетентности у историков для понимания этого вопроса. Особенно трудно оценить эту проблему применительно к высшему уровню советского руководства. Архив Сталина открыт только что (в середине 2008 года). Приходиться поэтому преимущественно судить по действиям. Мы не знаем даже, кто были экономическими советниками Сталина по советской экономике и были ли вообще или он полагался на мнение официальных органов. (по зарубежной был выдающийся советский экономист академик Е.Варга). В конце 20 годов . он ценил в области статистики выдающегося статистика Василия Немчинова (впоследствии академика АН СССР).

Если же судить по характеру экономической политики, то если не считать периода 1929-1932 годов, когда только нащупывались методы управления командной экономикой, она был достаточно продуманной . Но даже в этот самый неудачный период принимались многие удачные решения ,на десятилетия ,определившие успехи советской экономики. Упомяну в этой связи налоговую и кредитную реформы начала 30 годов, совершенствование балансового метода планирования, создание МТС. Отрывочные сведения в экономической литературе о истории выработки этих решений говорят о том, что их инициаторами были практические высокопоставленные работники соответствующих ведомств (но не первые их лица).Из этого можно сделать вывод, что руководители многих ведомств ценили в своих собственных интересах талантливых экономических сотрудников .Об этом же говорит и более известный факт создания накануне войны в ряде ведомств научно-консультационный органов с преобладанием в их составе исключительно квалифицированных экономистов старой школы(40).

Важнейшее значение имело и то, что многие хозяйственные руководители разных уровней ,как и американские собственники и менеджеры, не будучи искушенными в экономической теории и прочих экономических науках, но обладая большим здравым смыслом и производственным опытом были в состоянии понять многие нужные им в работе экономические категории и оценить подчиненных им экономистов. Мой немногоч исленный практический опыт работы на предприятиях и в совнархозе в начале 60 годов говорит именно об этом. Статьи и книги, мемуары многих советских хозяйственников среднего уровня ,публиковавшиеся в 60-80 годы, более содержательны, чем произведения профессиональных советских ученых.

Наконец, сама командная экономика оказалась достаточно жизнеспособной ,а иногда (в 50 годы) и намного эффективнее экономики развитых капиталистических стран, не говоря уже о развивающихся странах. Стоило ,однако, в 60-80 годы деградировать личному составу всех уровней хозяйственного управления и демонтироваться механизму командной экономики, чтобы здравый смысл и опыт хозяйственных руководителей все слабее компенсировал слабость экономической науки(41) .

8. Экономическая наука России в постсоветский период.

Достаточно печальное состояние советской экономической науки концу 80 годов еще больше усугубилось в постсоветский период ,теперь уже применительно к российской экономической науке. Многие старые ее беды сохранились ,но ним добавились новые. Правда, как минимум, две старые беды почти исчезли или, по крайней мере, уменьшились. Уменьшилось идеологическое давление на экономическую науку. За инакомыслие уже не исключают из партии и не изгоняют с работы. Всегда можно найти издание(журнал, газету) , опубликующие любую точку зрения. Намного труднее стало с публикацией книг.За их издание авторам приходиться чаще всего платить, вместо того, чтобы получать гонорары. Но и здесь их можно опубликовать в институтских издательствах, пусть и небольшим тиражом. Намного расширились возможности международных контактов экономистов. Поездка за границу на научную конференцию или стажировку уже не является экзотикой. Эти поездки расширяют экономический кругозор и пополняють багаж экономистов достижениями мировой науки(но нередко также и ее ошибками и провалами , которых ,кажется, становиться больше).

Мне предсталяется, однако, что минусов для функционирования экономической науки в России стало намного больше в постсоветский период. Прежде всего, это связано с катастрофическим уменьшением престижа и социального статуса научного работника. Российское руководство проявило поразительное пренебрежение к судьбе своей науки как раз в тот период, когда ее роль в развитии общества резко выросла. Справедливо заметив бесплодность многих(если не большинства) научных работников и научных учреждений ,оно вместо требующей ума и настойчивости кропотливой работы по реформированию организации науки (и образования)решило просто и незатейливо посадить их на голодный паек наподобие известного цыгана ,решившего учить лошадь голодному существованию, от чего она умерла, не закончив курс обучения.

Оставшись практически без средств существования многие научные работники либо (помоложе) покидали научные учреждения благо для экономистов в этот период открылись большие и денежные возможности работы в новых экономических структурах либо (постарше) переключились на преподавательскую работу ,для которой тоже в это время появились огромные возможности поскольку число студентов экономистов выросло раз в 5,если не больше. Я знаю научных сотрудников экономистов, которые в 90 годы преподавали в 5 вузах одновременно .

Ни о какой их научной работе не могло быть и речи. Как научные работники они, конечно, страшно деградировали, теряя и те не очень большие навыки, которых у многих из них были ранее. Естественно , в этих условиях невозможно было рассчитывать на приток в экономическую науку молодых людей. Выпускники российских экономических вузов имели возможность несравненно(в инвестициионных компаниях нередко в десятки раз выше ) лучше зарабатывать, чем на научной или преподавательской работе. Мне известны исключения из этого правила(фанатики от науки всегда были и будут),но это именно исключения.

Многие оставшиеся в своей профессии пробивные (для издания учебников нужны были связи) научные работники нашли выгодную сферу существования в издании убогих копий западных учебников по различным экономическим дисциплинам и частых их переизданиях ,за которые тоже неплохо платили. Меркантильные преподаватели умудрялись фантастически зарабатывать на мнимых проверках курсовых работ и столь же мнимом руководстве кандидатскими диссертациями. В одном из вузов Новосибирска проректор по научной работе с изумлением рассказывал мне о преподавателе»заработавшем» в месяц 107 тысяч рублей, а профессора хвастались руководством 12 аспирантами.

Никуда не делись и старые болезни советской экономической науки. Организация научных исследований мало изменилась. Правда, почти исчезли отраслевые институты ,где наряду с отсиживающими свое время экономистами попадались и толковые специалисты ,хорошо знающими свою отрасль. Организация академических институтов не изменилась. Все тот же многочисленный состав и бюрократическая организация. Но почти отпала работа на государственный заказ.

Ее прибрали к рукам более сноровистые разнообразные Центры ,близкие к властям благодаря участию в их создании бывших государственных чиновников (например, возглавляемый Е.Гайдаром Институт переходной экономики).Комплектовавшиеся из более молодых научных работников эти центры не отличались, как правило, высоким профессионализмом своих участников(и здесь были исключения).Нечего и говорить, что и весьма скромное место науки в деятельности вузов еще больше уменьшилась и стала почти незаметной. Только в самые последние годы ,когда появились рейтинги вузов, у самых амбициозных из них интерес к этой деятельности несколько повысился, но и сейчас в оплате труда преподавательского состава этот фактор не играет практически никакой роли..

Сохранилась и академкратия . Разрушив в угаре «реформирования» немало полезных элементов прежней хозяйственной и общественной системы , российское руководство не решилось на давно уже назревшее реформирование одного из самых косных элементов прежней бюрократической системы –Академии наук СССР, спешно переименованной в целях самосохранения еще до распада СССР в Российскую Академию Наук. Причем порядки в ней остались практически те же, что и в советской . И ,главное, осталось главенство в научных институтах и во всей Академии академиков, к тому же избираемых во все меньшей зависимости от научных заслуг. Правда, влияние этой академии на общественную жизнь заметно уменьшилось. Если говорить об экономике, то к мнению экономических институтов и всего отделения экономики РАН власть почти не прислушивалась.

Новые руководители экономики (правительства, президентской администрации, Центрального банка),состоящие из радикальных реформаторов демонстрировали почти не прикрытое презрение к мнению академиков ,предпочитая им зарубежных консультантов того же направления, как более компетентных. В этом отражалось не только явно преувеличенное представление новых властителей экономики о своих и этих консультантах способностях ,но и заслуженно низкая оценка научной значимости многих академиков-экономистов.

Следует тем не менее признать ,что критика отделением экономики РАН (как и многими другими экономистами)экономической политики российского руководства в этот период была справедливой и полезной .В профессиональном отношении в этом споре академическая наука выглядела более убедительной и доказательной. Думаю, однако, что для части академиков эта критика диктовалась не столько научными и гражданскими соображениями ,сколько ущемленным научным самолюбием, ибо они критиковали то, за что сами ратовали в 1990-1991 годы. К тому же ,в позитивном плане их позиция была маловразумительной.

Научная жизнь в экономических академических учреждениях в этот период все больше замирала. Руководители многих из них сконцентрировались на сдаче площадей в «своих» институтах в аренду ,доходы от которой оседали преимущественно в карманах руководства институтов. Еще больше деградировал личный состав академиков-экономистов . После смерти Ю.В. Яременко в составе академиков уже не осталось вообще выдающихся экономистов . Больше того, лишь 2-3 из них в этот период выпустили серьезные работы. Многие годами в научном отношении ничего не делали.

Пожалуй ,нагляднее всего деградация отделения экономики РАН, да и всего РАН проявилась в истории с избранием пару лет назад в качестве почетного члена РАН Владимира Квинта. Почетными членами Академии Наук являются иностранные ученые ,внесшие выдающийся вклад в науку. По сложившейся в СССР практике они должны были еще благожелательно относится к СССР. Сколько мне известно, это требование (выдающийся вклад в науку ) действительно выполнялось при избрании иностранных почетных членов. По отделению экономики иностранные почетные члены долгое время не избирались .:скорее всего ,по идеологическим соображениям- западные экономисты немаркистского направления ,по определению, не годились,cреди марксистских не находили выдающихся.

Только на излете перестройки и в постсоветский период появились иностранные члены –экономисты .Ими стали два действительно крупных ученых –изобретатель межотраслевого баланса Василий Леонтьев и крупный эконометрик в области макроэкономического прогнозирования Лоуренс Клейн. Оба из США и специалисты в области экономико-математических методов. После смерти Василия Леонтьева надо было выбрать нового почетного члена . Им неожиданно стал никому неизвестный экономическими заслугами экономист из США Владимир Квинт. Когда ошарашенная экономическая общественность стала выяснять ,кто же такой Владимир Квинт выяснилось много любопытного. Больше всего о нем знали в Сибири, особенно в Институте экономики Сибирского отделения РАН, где он долгие годы работал в 70-начале 80 годов. О его научных заслугах в этот период никто из опрошенных мною сотрудников этого института вспомнить не мог .

Зато вспомнили как о весьма энергичном человеке, с большими связями в Красноярске , благодаря которым он оказывался очень полезен тогдашнему руководству этого института при организации весьма любимым им экономических экспедиций, при которых возникало много непростых бытовых проблем. Затем Квинт переехал в Москву ,где с начала 80 годов работал в институте экономики АН СССР и снова ничем не выделился среди экономистов. Во всяком случае, в период перестройки ,когда можно было уже свободно излагать свои взгляды он никак себя не проявил. В конце 80 годов он уехал в США, где и остался .С тех пор в российской печати (в основном, газетах)периодически появлялись его статьи, небезинтересные ,но больше публицистического плана. Крупных работ на русском языке или в переводе с английского не появлялось.

Не было и их обсуждения в печати, как обычно происходит с заметными работами. Для проверки своего впечатления о новом иностранном члене РАН я обратился к двум весьма квалифицированным знакомым научным работникам в США и Нидерландам, много лет занимавшимся изучением советской и российской экономики. Они вообще не слышали(!) о таком научном работнике. Не прибавили ясности и поисковые системы . Они, правда, сообщали о многочисленных публикациях, участием в малоизвестных научных обществах и преподавательской работе в ряде зарубежных университетах, но этих сообщений было совсем не много, по российским и зарубежным меркам, а научные общества, университеты и периодические издания малоавторитетными.

Просочившиеся сведения об обсуждении кандидаты Квинта свидетельствовали о том, что при его избрании руководствовались не его научными заслугами, а пробивными способностями и отстаивали его те же люди, которые широко пользовались этими способностями в СССР. Обращает на себя внимание тот факт ,что многочисленный аппарат Президиума РАН ,легко могущий (и обязанный) обнаружить истинные научные заслуги кандидата ничего не сделал в этом направлении. Не усомнился в них и никто из академиков из других отделений, где раньше были люди ,осведомленные о положении в мировой экономической науке. История с Владимиром Квинтом свидетельствует о глубине деградации Отделения экономики РАН, потере его членами элементарных профессиональных и нравственных норм .

Катастрофически ухудшилось в постсоветский период качество российского экономического образования, как и вообще российского высшего образования(42). К специфическим проблемам деградации именно высшего экономического образования можно отнести:

  • чудовищные темпы количественного роста высшего экономического образования в постсоветский период, которому по определению не могло соответствовать увлечение рост количества квалифицированных преподавателей ,которых остро не хватало и для намного меньшего объема студентов в советский период,
  • благоприятные возможности устройства преподавателей на несравненно лучше оплачиваемую практическую работу
  • опять-таки катастрофически снизившиеся требования при защите кандидатских и докторских экономических диссертаций, что привело к дальнейшему качественному ухудшению состава преподавателей,
  • оттоку многих способных студентов для обучения за границу. В результате всех этих процессов пополнение научных работников оказалось намного слабее, чем предыдущий их состав .

В целом, как мне представляется, заметно снизился и уровень спроса общества на квалифицированную научную продукцию даже по сравнению с не очень его высоким в последний советский период. Деградировал уровень этого спроса со стороны основных его потребителей в советский период- государственной власти вследствие интеллектуальной деградации самой власти .Даже весьма посредственные в целом руководители советского государства 70-80 годов по их отношению к науке в сравнению с нынешними кажутся мудрецами. Весьма удачно изменение отношению власти к науке в советский и постсоветский период оценил в начале 90 годов академик НН.Моисеев, обладавший большим опыт этого общения в оба периода :

«Те, кто командовал нашей страной раньше были умные хитрые мужики. И они понимали ,сколь много они не знают. И поэтому время от времени приглашали настоящих специалистов. Кое-что слышали и кое-что наматывали на ус…Теперь к управлению страной пришли люди ,которые думают ,что они образованные. У них возникает «синдром самодостаточности».им не нужны независимые советчики, а нужны помощники. И они их рекрутировали из той же самой знакомой среды людей, не получивших настоящего образования. И вот волна не очень грамотной посредственности с самомнением ,свойственной  «полунауке» захлестнула нашу страну»(43)..

В качестве примера безразличия российских властей к серьзной экономической науке отмечу полное равнодушие к использованию интеллектуального потенциала того же Игоря Бирмана, часто приезжавшего в этот период в Россию.

Намного снизился спрос и высшего образования, о чем уже говорилось. Вследствие общего падения престижи науки в обществе упал такой немаловажный в последний советский фактор, как научное признание . нашему бизнесу нужны преимущественно не ученые-экономисты , а практики ,знающих основы ремесла, которых наиболее крупные компании набирают из числа выпускников западных вузов или иностранцев. К числу исключений относятся инвестиционные и некоторые коммерческие банки. .И, пожалуй, еще популярные экономические еженедельники и следует признать, что они ведутся у нас весьма профессионально.

Увлечение экономико-математическими методами в постсоветский период очень заметно снизилось и виду очевидной бесплодности многих из них и появления более востребованных . и прибыльных областей исследования . Тем не менее они не исчезли совсем.

  • Во-первых, в западной экономической науке и публикациях, на которые все больше ориентируется российская экономическая наука они по-прежнему в почете и уважении.
  • Во-вторых, многие научные работники ничего больше не знают. В последние годы наблюдается даже новый интерес к этим методам(в частности, межотраслевому балансу) в связи появлением у государственных органов спроса на определение перспектив экономического развития России. В этом могла быть и польза, если бы исследователи позаботились о достоверности используемых ими данных и реальной оценке положения в экономике. Ни того, ни другого пока не наблюдается. Уменьшился и вред от этих исследований, но и возможная польза от некоторых из них, которые не развиваются..

Окончательно угасли научные школы. Даже те, кто не касался высокой экономической теории, а «низкой» конкретной экономики, как это было с идеями С.А.Хейнмана. Научное сообщество превратилось в собрание одиночек, самостоятельно решающих свои научные и материальные проблемы.

Общекультурный и профессиональный уровень научно-экономического сообщества еще больше деградировал. Правда, чаще стали ссылки на иностранных авторов. Но только современных. Знание экономической истории и истории экономической мысли оказалось близким к нулю. Умение понимать взаимосвязь между экономическим данными и явлениями –великой редкостью. Общекультурный уровень удручающее низким. Даже в 70-80 годы обсуждение новых литературных произведений или произведений искусства, театральных постановок в научной среде было широко распространенным.

Теперь ,скажем, на банкетах после защиты диссертаций услышать содержательные разговоры на профессиональные или общекультурные темы невозможно. Библиотекари в разных вузах в один голос жалуются ,что преподаватели ничего не читают. Не могу забыть, как в одном из сибирских экономических институтов , увидя на полках в читальном зале множество иностранных журналов ,я спросил у библиотекарши : и много читателей этих журналов. Она ответила: был один . и назвала фамилию бывшего сотрудника ,уехавшего в Москву. Хуже всего, что никакого дискомфорта от своего профессионального и культурного низкого уровня научные сотрудники уже не испытывают. Некого стало стыдиться. И незачем.

Было бы ошибочно думать, что в постсоветский период вообще не появилось в российской экономической науке ничего заслуживающего внимания .Это просто противоречит законам интеллектуальной деятельности. Ученый просто не может жить, если он не творит. Просто интеллектуального продукта оказалось очень мало. Обращает на себя внимание при этом два обстоятельства.

  • Во-первых, лучшие произведения принадлежать малотитулованными учеными.
  • Во-вторых, их авторы часто не являются профессиональными экономистами. Я, конечно, не знаком со всей экономической литературой и поэтому могу пропустить какие-то крупные работы. Пишу о том, что знаю.

Среди наиболее крупных работ этого периода, написанных профессиональными экономистами, назову книгу профессора Санкт-Петербургского Госуниверситета В.Т.Рязанова Экономическое развитие России Х!Х-ХХ век ,С.В.Онищук «Исторические типы общественного воспроизводства»,А.А. Прохорова «Русская система управления»,Александра Потемкина»Виртуальная экономика «,Андрея Белоусова о советской экономике . Три последних автора были «всего лишь» кандидатами экономических наук на момент выхода этих книг. Очень оригинальные экономические работы написали непрофессионалы : А.П.Паршев «Почему Россия не Америка» и «Почему Америка наступает», Сергей Кара-Мурза «Советская цивилизация», М.Л.Хазин(в соавторстве) «Закат империи доллара и конец «Pax Americana» и ряд других работ с анализом американcкой и российской экономик..Много тонких и глубоких экономических размышлений о содержатся в книгах Максима Калашникова и Сергея Кугушева(из них лишь последний экономист).

В 2002 году я написал статью в которой обосновывал мысль о перераспределении доходов населения ,как ключевого элемента обеспечения экономического роста в России и очень гордился этой идеей .Спустя некоторое время меня познакомили со статьей физика Д.Чернавского в физическом журнале за 1997 год ,где обосновывалась та же идея. Очень интересны наши экономические еженедельники ,где часто публикуются весьма глубокие статьи совсем нетутилованных журналистов, имеющих экономическое образование ,но не обзаведшихся степенями. Во впервые создавшихся после 1990 года относительно конкурентных условиях на рынке экономической продукции научная номенклатура явно проиграла неноменклатурным научным работникам.

Деградация российской экономической науки после 1991 года оказалась намного более болезненной для российского общества ,чем для советского общества. Прежде всего, в советском обществе она коснулась преимущественно политической экономии и макрокономической статистики. В российском обществе она коснулась всех экономических дисциплин. В советском обществе противовесом деградации экономической науки выступали жизнеспособность хозяйственной системы ,огромный хозяйственный опыт и квалификация руководящих хозяйственных кадров различных уровней. В постсоветской экономике деградировали в квалификационном отношении почти все уровни хозяйственного руководства: государственное руководство экономикой, руководство фирмами и предприятиями, цехами. Исключения весьма редки.

9. Можно ли возродить российскую экономическую науку?

Вопрос может показаться риторическим. Она ,вроде бы и сама, возрождается , как только перестали мешать ее развитию политические и идеологические препоны, о чем говорят названные (и упущенные) новаторские научные работы постсоветского периода.. Надо набраться терпению и через ,скажем, 5-10 лет и в России появятся шедевры экономической науки.

В этом весьма правдоподобном рассуждении, как мне представляется, упускается из виду нечасто(я не видел такого обсуждения применительно экономической науке) обсуждаемый вопрос о науке, как совокупности индивидуальных достижений отдельных ученых, и ее роли как общественного института. Как мне представляется, экономическая наука влияет на общественную жизнь преимущественно через деятельность научного сообщества, а не деятельность отдельных стремящихся к самореализации ученых вне рамок этого сообщества. Поясню что я имею в виду. Ни общество в целом, ни политический правящий слой не способны в силу своей некомпетентности в специальных вопросах оценить ценность отдельных научных работ . Эту ценность определяет научное сообщество.

Процесс весьма непростой и в истории мировой экономической мысли (как и в истории науки вообще)можно найти примеры недооцененных современниками научных работ и ученых . Так, в хорошо знакомой мне экономической советологии были недооценены научные заслуги таких экономистов ,как Наум Ясный и Игорь Бирман. Долгое время недооценивались работы Хаека. И все же , опираясь на мои скромные познания в истории экономической мысли, позволю себе утверждать, что в истории западной экономической мысли гораздо чаще наблюдалось своевременное признание ценности выдающихся научных работ и выдающихся ученых научным сообществом, при естественно разном к ним отношении . Именно благодаря признанию научным сообществом работы выдающихся ученых стали общественным явлением и оказали огромное влияние на общественную жизнь .

Если взять из более близких к нам времен Кейнса , то прежде чем он стал всемирно известен благодаря книге « Общая теория занятости ,процента и денег»,он написал ряд других книг, получивших признание научного сообщества. Можно сказать ,что в западном научном сообществе имеется (определенно был)более или менее обоснованный рейтинг научных достижений. Что обеспечивает такое рациональное и общественно полезное действия этого сообщества? Очевидно, его многовековое рациональное построение. Не вдаваясь в науковедческие тонкости, предположу, что оно не только ориентировано на получение научного результата, но именно поэтому способно и его объективно оценить . Кстати, тоже самое самое присутствовало и в советском и российском научном сообществе в тех областях науки, которые не подвергались идеологическому контролю (математика, физика) и где благодаря этому имелись выдающиеся научные достижения мирового уровня.

Как же ,однако, быть с российским научным сообществом ,которое десятилетиями формировалось в уродливых общественных условиях.? Априори можно сказать, что оно ,как целое, не способно дать объективную оценку научным достижениям в своей науке. Для проверки возьмите как оценивались перечисленные мною выдающиеся работы в нашей экономической литературе. Они либо замалчивались либо высмеивались.Есл бы у нас каким-то чудом сейчас появились ученые уровня Адама Смита , Карла Маркса или Джона Кейнса, боюсь, общество об этом не узнало бы. В отличие от 60 годов в России теперь нет такого авторитетного органа общественной мысли ,каким был тогда журнал «Новый мир».

Вопрос ,следовательно, состоит в том, как можно(и можно ли вообще) изменить характер этого сообщества. Задача ,кажется, неразрешимой в принципе. Коль скоро в экономическом научном сообществе численно преобладают эрзац -ученые ,они своей массой задавят настоящих ученых. Задача , следовательно, с водиться к тому, как избавиться от большинства эрзац- ученых, чтобы изменить соотношение сил в научном сообществе . Не может быть, конечно, и речи, что этим займется само научное сообщество.

Очевидно, что основным источником гнилости экономического научного сообщества является гнилость самого российского общества. Каково общество ,такова и наука. Вот почему и поставленная задача кажется утопической . Но общество неоднородно. В нем есть модернизационный и традиционный слой . Представим себе ,что в силу каких-то причин (экономический кризис, военное поражение, раскол в правящем слое- все вполне реальные события для современной России)модернизационный слой ,несмотря на свою малочисленность, одерживает каким-то образом победу в силу дискредитации традиционного слоя. Это нередко бывало в истории России в аналогичных обстоятельствах.

Тогда перед ним встанет задача возрождения российской науки вообще и экономической науки в частности. Если ,как я постарался показать, основным препятствием развития экономической науки в настоящее являются институциональные факторы, речь должна будет пойти об изменении характера научных институтов, сложившихся в советский период и мало изменившихся в постсоветский период. Но этого мало: Они должны сопровождаться наличием у общества потребности в науке. Попытки модернизации научных и образовательных институтов в начале 90 годов 20 века окончились неудачей прежде всего в силу того, что одновременно общество (государство, хозяйственные предприятия) проявило безразличие к науке, а население к качественному образованию.

Отсюда –поворот к науке государства и хозяйственных предприятий являются предпосылкой к оздоровлению науки. В действительно модернизационном обществе это является аксиомой. По этому поводу в последние годы сказано немало красивых слов руководителями российского государства и, будем справедливы, кое-что и сделано, в основном, путем значительного увеличения государственных расходов на науку и образования.

Но странное дело: денег на науку и образование выделяется больше ,а результаты от научной и образовательной деятельности ухудшаются: меньше цитируемость российских ученных, падают рейтинги российских вузов, . Можно сказать, не в коня корм .Это уже было в СССР в 60-80 годы. очевидно, дело не только и не столько в деньгах, сколько в институтах. а их боится изменить косное российское государcтво.Оно такое же косное, как эти институты. Рыбак рыбака видит издалека. Модернизационное государство неизбежно займется модернизацией научно-образовательных институтов. Ключевым здесь является судьба Российской Академии Наук ,как ведущего научного учреждения в России. О пороках этого учреждения сказано уже так много ,что трудно что-то добавить. Трагедия состоит в том, что университеты и вообще вузы, вокруг которых создавалась наука на Западе у нас еще намного хуже во всех отношениях.

Трудно ожидать существенного результата от усилий возродить уже имеющиеся научные и образовательные институты-детищ бюрократической системы .В них нет критического здорового ядра . Мне думается , что сдвига можно ожидать от новых научно-образовательных институтов. Но предпосылкой их успехов является коренное изменение отношения государства и хозяйства к науке и образованию. Неудача аналогичных попыток в 90 годы была обусловлена не ложностью идеи ,а тем, что тогдашнему обществу и хозяйству наука и образование по большому счету не были .нужны. Совсем не очевидно, что сейчас это положение изменилось. Как от слова халва во рту сладко не становитьтся, так и от моря слов о инновациях и креативе наших государственных деятелей модернизация не продвигается.

Об этом можно будет говорить всерьез, когда заказы на научные исследования пойдут не приближенным лицам и институтам , а на конкурсной основе коллективам и лицам представившим лучшие проекты и имеющим реально лучшие научные достижения. При этом экспертами выступят не чаще всего пристрастные отечественные эксперты ,а более беспристрастные лучшие зарубежные эксперты и объективные показатели научной деятельности(индексы цитирования, патенты и т.д.). В равной мере хозяйственным предприятиям действительно в интересах их преуспеяния и выживания потребуется настоящая наука. Но это предполагает коренное изменение характера функционирования российского государства и хозяйства. Тот кто знает нынешнюю российскую действительность понимает, что такая перестройка близка к социальной революции. Сомнительно, что ее сможет осуществить нынешнее российское руководство, сформировавшееся в период разрушительных реформ и ответственное за них.

Такая созидательная перестройка(в отличие о разрушительной второй половины 80 годов)позволит постепенно решить и кажущийся неразрешимый вопрос о старых экономических научно-образовательных учреждениях. Лучшие ученые постепенно перейдут на работу в новые научные учреждения и старые будут либо отмирать сами по себе либо(очень редко) попытаются сами перестроиться, избавившись от бесплодных руководителей и сотрудников. Легче всего такую перестройку осуществить в гуманитарных науках, где для исследований нужна минимальная техническая база.

Вопрос о судьбе отделения экономики тогда вообще потеряют какое –либо серьезное значение . Государство откажется, конечно, от смешного(и, кажется, нигде больше в мире не наблюдаемого) вознаграждения за звания академиков и членов-корреспондентов. Таким образом, в рамках этих новых институтов постепенно(для этого потребуются десятилетия)появиться действительное научное сообщество.

Возрождению экономической науки в России могут способствовать и другие меры государcтвенной научной и образовательной политики. Было бы полезным возобновить присуждение премий (наподобие Сталинских в прошлом или премий по энергетики в настоящем )за действительно выдающиеся достижения в экономической науке объективной комиссией по их присуждению. Это подняло бы престиж экономической науки в обществе и в глазах молодежи. В гораздо большей степени ,чем сейчас, научные достижения должны учитываться при оценке труда преподавателей вузов. Государство могло бы субсидировать перевод научных экономических журналов на иностранные языки или подробной аннотации научных статей , а также лучших книг российских авторов специальным издательством.

В бюджеты государственных вузов могли бы закладываться средства для перевода лучших работ преподавателей, посылаемых в иностранные журналы. Эти(и другие аналогичные меры) меры позволили бы гораздо шире знакомить иностранцев с достижениями российских экономистов. Знание иностранных языков и использование иностранной литературы в научной работе могло бы учитываться при оценке научной деятельности. Нередко приходиться сталкиваться с тем, что даже в ведущих экономических институтах ведущие научные работники не знакомы с работами своих коллег за рубежом.

Многое предстоит сделать и в образовательной деятельности для подготовки молодых ученых-экономистов. Я не уверен ,что сейчас в России имеется хотя бы один высококлассный экономический вуз. хотя есть 2-3 неплохих.. Не столь уж большой резерв квалифицированных преподавателей(в основном, в Москве) разбросан по разным вузам ,а в составлении учебных планов и программ даже в лучших из них много ошибок. Особенно большим недостатком в подготовке квалифицированных экономистов является слабое знание экономической истории и неумение анализировать экономическую действительность .

Лучше всего было бы собрать лучших преподавателей для начала в одном- двух экономических вузах и организовать в них качественную подготовку экономистов для науки и преподавания. Эти вузы могли бы стать и центрами экономических исследований. Огромная работа предстоит по переподготовке сотен тысяч наиболее способных экономистов , которые таковыми пока в сущности не являются ,ибо получили отвратительную вузовскую подготовку .Такая же переподготовка необходима и для большинства дееспособных преподавателей вузов .

Со второй половины 50 годов в СССР появилось много новых исследовательских научных институтов ,преимущественно академических ,но также и Госплана СССР и отдельных министерств. Тенденция к мегаломании таким образом окрепла. Хотя мне не встречались сравнительные данные о количестве научных работников-экономистов в разных странах, выскажу предположение ,что в 60 годы СССР занимал по их числу 2 место в мире после США . Косвенным свидетельством этому этому являются огромные тиражи экономических журналов этот период. Такое огромное количество экономистов объяснялось, помимо тенденции к мегаломании, огромными потребностями колоссально усложнившегося общества, возглавлявшего противопоставленный мировой системе капитализма социалистический лагерь с многочисленными его союзниками в странах «третьего мира». В международных научных институтах, например, были заняты тысячи сотрудников, чего не могли позволить себя ни одна страна мира, кроме США. В многочисленных экономических институтах или экономических отделах отраслевых и проектных институтов чаще всего было ядро из 3-4 ведущих и наиболее авторитетных специалистов ,10-15 специалистов средней квалификации и многочисленное «болото» отбывающих службу . в лучших научных центрах(например, Институте мировой экономики и международных отношений АН СССР) доля высококвалифицированных экономистов была намного выше. Судьба экономической науки зависела в конечном счете от увеличения или уменьшения роли и авторитета ведущих специалистов. .А она зависела от состояния общества. Прр этом, высокая квалификация чаще всего означала высокую эрудицию и осведомленность в предмете исследования ,нежели желание и способность к созданию новых теоретических конструкций, что было и труднее и небезопасно.

Заключение .

Рассмотрение частного ,казалось бы, вопроса об отставании российской экономической науки выявило его обусловленность коренными особенностями российского исторического процесса многих десятилетий и глубокого несовершенства основных институтов современного российского общества.и его моральных ценностей . Поэтому решить этот вопрос вне этих коренных вопросов невозможно. Цена же этого вопроса велика. Без квалифицированных, талантливых ,желательно, гениальных экономистов и гуманитариев не найти выхода из , в сущности, безвыходного положения современного российского общества.

Трудно представить длительное существование страны с огромной территорией и природными ресурсами ,но с сокращающимся населением и деградирующей экономикой и обороной в окружении многонаселенных и быстроразвивающихся стран, обделенных природными ресурсами. В аналогичных ситуациях многие общества гибли ,а некоторые выживали ,потому что у них находились необходимые интеллектуальные силы. Знание-сила.

  • 1)Брутенц К.Н.Несбывшееся М. 2005 г.стр.79
  • 2)там же
  • 3)Джордж Сорос Советская система : к открытому обществу М.1991 г.стр.139
  • 4) Об этих работах рассказано в :Ханин Г.И.Экономическое развитие СССР Новосибирск 1991 г.стр.
  • 5) Ханин Г.И.Экономическая история СССР в новейшее время т.1 Новосибирск 2008 г.стр.
  • 6)В.И.Вернадский «Коренные изменения неизбежны» Новый мир №5 1995 г.стр.201
  • :7) Этот разгром подробно описан в книге Г.Костырченко В плену у красного фараона М. 1994 г.стр. 254-257
  • 8). Маркс Капитал том первый М. 1988 г. стр.25
  • 9)Показательно, что описывая свои студенческие годы в начале 30 годов в одном из ведущих московских финансовых министр финансово СССР А.Г. Зверев не вспоминает добрым словом ни одного своего преподавателя.
  • 10)Ее содержание весьма добросовестно изложено в статье Натальи Тосиц Государственная политика СССР в cфере науки.1929-1941. Свободная мысль № 1 2008 г.
  • 11) Выборная компания в Академию Наук в 1928-1929 году изложена в книге В. Д. Есакова Советская наука в годы первой пятилетки М. 1971 г.стр.177-192 и в статье ФФ.Перченок академия Наук на великом пеерломе в сборнике «Звенья том 1 М.1991 г.стр.163-238
  • 11) В.Д.Есаков ук.cоч.стр.191
  • 12) Наталья Тосиц ук.соч.,стр.137
  • 13) В.Д.Есаков ук.соч.,стр.208-211
  • 14)П.Л. Капица Письма о науке. М.1989 г.стр.63-66
  • 15)там же,стр. 54 Письма Капицы в 1989 годы были изданы в сокращении и нет уверенности ,что наибольшая критика содержится как раз в сокращенных местах.
  • 16)Она неплохо(хотя и неполно) отражена в той же статье Натальи Тосиц ук.cоч. стр. 138-140
  • 17)БСЭ 3 издание том 18 стр.586
  • 17)Применительно к производственной cфере я показываю это в : Экономическая история России в новейшее время том 1 Новосибирск 2008 г.стр.
  • 18)БСЭ 3 издание т.2 стр.191
  • 19)там же
  • 20)там же, том 10
  • 21)там же
  • 22)Леонид Млечин История одной карьеры М. 1999 г.стр.65
  • 23)тамже,стр. 64
  • 24) БСЭ 3 издание том 27 стр.257
  • 25) там же
  • 26) Игорь Бирман Я экономист М.2001 г.стр.232-233
  • 27)Феликс Чуев Каганович, Шепилов М.2001 г.368
  • 28)Анатлий Салуцкий Кочующая номенклатура (цекисты и академкраты)Наш Современик №8 1991 год
  • 29) Развернутое обоснование бесплодности основной части исследований в этой области убедительно показано в той же книге Игоря Бирмана (глава 7).
  • 30) Полемика вокруг применения экономико-математичесикх методов хорошо представлена в книге : Дискуссия об оптимальном планировании М.1968 г.
  • 31)Игорь Бирман, ук.соч.стр.228
  • 32)Подробнее о идеях и научно-практической деятельности Глушкова рассказывается в : Ханин Г.И.экономическая история СССР в новейшее время Новосибирcк 2008 год стр. 292-294
  • 33)Максим Калашников, Сергей Кугушев Третий проект .Спецназ ВсевышнегоМ.2006 г.стр. 519-540
  • 34) Егор Гайдар Дни поражений и побед М.1996 г.стр. 43, Андрей Колесников Неизвестный Чубайс М.2003 г.cтр. 24-26
  • 35)Игорь Бирман, ук.соч., cтр. 218
  • 36)Более подробно вопрос о влиянии экономической науки на экономическую перестройку рассматривается в статье :Г.И.Ханин Экономические дискуссии периода перестройки ЭКО 2008 г.(в печати)
  • 37)Альтернатива:выбор пути М.1990 г.,С.Кургинят и другие Постперестройка М.1990 г.
  • 38) Игорь Бирман Ук.соч.стр.53
  • 39)На первостепенном значении истории экономики для понимания экономики настаивал выдающийся экономический теоретик Шумпетер(Й. Шумпетер История экономического анализа Спб 2004 г.том 1 стр.15
  • 40) Ханин Г.И.ук.соч.стр.
  • 41)Этот процесс деградации хозяйственного руководства и демонтажа командной экономики подробно проанализирован в моей книге «Экономическая история России в новейше время».
  • 42) Проблема катастрофической деградации российского высшего образования рассматривается во множестве работ, российских авторов, том числе и в блестящей статье Дмитрия Фомина, опубликованной в Свободной мысли №2-3 2008 год и в моей статье «Российское высшее образование и общество» ЭКО № 8 2008 год.
  • 43) Н.Н.Моисев Как далеко о завтрашнего дня.М.2002 г.стр.339

Фото:yandex


Заметили ошибку в тексте? Сообщите об этом нам.
Выделите предложение целиком и нажмите CTRL+ENTER.


Оцените статью

Спасибо за обращение

Вам запрещено оценивать комментарии.
Обратитесь в администрацию.